Глава 70

Руслан уже не различал отдельных голосов — только гул, шум, рев огня и сирен, пока вдруг не уловил тонкий, хриплый крик, почти теряющийся в воздухе:

— Рус!..

Он резко повернул голову. Сквозь дым, толпу и мелькающие силуэты спасателей он увидел её. Ария. Живая. Рядом с ней — Дария, опирающаяся на её руку.

Сердце ударило так, что он едва не потерял дыхание. Руслан хлопнул Леона по плечу, указывая вперёд:

— Там!..

И они оба бросились навстречу. Люди расступались, кто-то что-то выкрикивал, но мужчины не слышали ничего — только шли к ним, будто к единственному свету во тьме.

Оуэнн подхватил дочь на руки, прижимая её к себе так крепко, что девочка тихонько засмеялась сквозь усталость:

— Папа… мы так много бежали, но ноги почти не болят…

Леон прикрыл глаза, сглатывая ком в горле, и только крепче прижал её к себе, будто боялся снова потерять.

Ария едва улыбнулась — устало, но счастливо, и в тот же миг оказалась в объятиях Руслана. Он обхватил её, будто собирался больше никогда не отпускать, а затем просто поднял на руки, словно она была невесома.

— Ты меня точно седым сделаешь раньше времени, — выдохнул он, голос дрожал, но в нем была и сила, и облегчение.

— Зато, — со смешком ответила она, уткнувшись ему в плечо, — скучно тебе точно не будет со мной.

Он чуть отстранился, вглядываясь в её лицо, и тихо, но напряжённо спросил:

— Что-нибудь болит? Живот… не тянет?

Ария удивлённо моргнула, а потом с иронией спросила:

— С чего это должно тянуть или болеть?

Её взгляд встретился с его глазами — в которых отразился страх, тревога и скрытая правда, которую она ещё не знала. Руслан замер, его взгляд стал слишком пристальным, слишком напряжённым, и Ария это уловила мгновенно. Она чуть приподняла бровь, в её глазах мелькнуло подозрение.

— Рус, — тихо произнесла она, не отводя взгляда, — ты что-то знаешь…

Он сжал её сильнее, будто одно это прикосновение могло отвести от неё все опасности мира. Но молчание только крепче выдавало его тревогу. Ария нахмурилась, шепнула:

— Скажи… ты меня пугаешь.

Орлов закрыл глаза на долю секунды, тяжело выдохнул, и его губы дрогнули, словно он боролся с самим собой.

— Ария… — голос был хриплым, почти сорванным, — когда тебя привезли в больницу… мы сделали повторные анализы. Там… там оказалось…

Она затаила дыхание, сердце бешено заколотилось, словно предчувствие уже догнало её.

— Что?..

— Ты беременна, — наконец выдавил он, глядя прямо в её глаза.

Морок на мгновение остолбенела, дыхание оборвалось. Она смотрела на него, не веря, не понимая, будто слова никак не могли уложиться в её сознании. Дария, всё ещё в руках Леона, вздрогнула и округлила глаза, но промолчала, прижимаясь к отцу. А Ария вдруг дрогнула губами, и в её глазах блеснуло что-то — не только шок, но и странная, едва ощутимая искра.

Ария замерла, словно время остановилось. Она всматривалась в лицо Руслана, пытаясь уловить хоть тень сомнения, но там была только абсолютная, выжигающая до костей правда.

— Беременна?.. — её голос прозвучал глухо, как чужой, будто не она произнесла эти слова.

Руслан лишь кивнул, крепче прижимая её к себе, и это движение стало подтверждением куда сильнее любых слов.

Внутри у Морок всё перевернулось. На миг страх сжал сердце ледяной рукой: как же так, в такой ад, в такую опасность — и теперь не только её жизнь на кону… Она вспомнила взрыв, выстрелы, бег по лестнице с Дарией за руку, и где-то глубоко в груди разрослась паника.

Но вместе с этим страхом пришло и другое — теплое, почти обжигающее чувство. Она вдруг осознала: несмотря на весь ужас, несмотря на все попытки её уничтожить, внутри неё уже билось крошечное сердце. Их сердце.

— Руслан… — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы, — я… я даже не знала…

Он кивнул, наклоняясь ближе, и его губы коснулись её виска.

— Я знаю. Но теперь ты знаешь. У нас всё будет хорошо. Я клянусь.

Ария всхлипнула, но вдруг улыбнулась — хрупко, но искренне.

— Значит, теперь у меня есть двойная причина жить.

Руслан закрыл глаза, прижимая её к себе так, будто боялся, что кто-то снова попытается вырвать её из его рук.

Леон стоял рядом, обычно холодный, собранный, словно выточенный из камня. Но сейчас его взгляд смягчился. Он смотрел на Арию, потом на Руслана и вновь на неё — и в глазах впервые мелькнуло что-то, чего от него никто бы не ждал: почти домашнее тепло. Он на миг замялся, будто не знал, как правильно подобрать слова, потом хрипловато сказал:

— Я… хочу быть крестным у вашего ребёнка.

Руслан удивлённо вскинул брови, а потом хмыкнул, усмехнувшись с оттенком иронии:

— Такие крестные нам нужны, ага… Особенно если учесть, что ты, Леон, — это ходячая броня и танк в одном лице.

Ария слабо рассмеялась, прижимаясь к Руслану, и её глаза блеснули, будто в них впервые за долгое время появился свет, а не только боль.

— Я хочу домой, — тихо сказала она, почти шёпотом, но так решительно, что Руслану даже не пришло в голову спорить.

Он наклонился, поцеловал её в висок и твёрдо ответил:

— Конечно, принцесса.

Леон чуть кивнул, и в этом движении была не просто поддержка, а молчаливое обещание: если кто-то ещё попробует приблизиться — придётся пройти через него.