Глава 17

К тому моменту, как высоко под сводом зала окна окрасились розоватым отблеском рассвета, все было готово.

Последний час взмыленные девушки, растеряв все свое воспитание и лоск, — у кого они были — бегали по залу, руководя лакеями и магами. Я примерно распределила где что должно висеть, а цветочницы и воспитанницы герцогини следили за исполнением плана. Маги безропотно натягивали и левитировали, лакеи крепили и подвязывали.

Но все хорошее, как и плохое, рано или поздно подходит к концу. Гордо оглядывая преобразившийся зал, я могла с уверенностью утверждать, что имело место скорее хорошее.

Наконец-то мы смогли выдохнуть и дружно оценить результат совместных усилий.

— Неплохо, — снисходительно кивнула герцогиня. Она-то никуда не бегала и нигде не носилась, а удобно сидела в принесенном одним из лакеев кресле и наблюдала, как пыхтят остальные.

— По-моему, прекрасно! — возразил де Бельгард, и был вознаграждён подозрительным взглядом ее светлости. Кажется, они весьма близко знакомы, если не родственники. В высших кругах аристократии все друг другу в какой-то степени родня, хотя бы и через пять поколений. Так что напряженность герцогини я вполне понимаю. Увлечение мага мной ее не устраивает сразу по нескольким причинам, и далеко не на первом месте стоит сомнительное происхождение. Скорее, она уже присмотрела ему партию… как бы не ту самую Беатрис — недаром потащила ее с собой во дворец, чтобы они наверняка пересеклись.

И сейчас даму раздирают противоречивые желания.

С одной стороны, я ей любопытна как генератор новых идей. Мы не обговорили полноценно план создания пансиона благородных сирот, равно как и разрешение с ее стороны на открытие гильдии, так что еще раз, как минимум, думаю, встретиться нам придется.

А с другой — кажется, я ей не так чтобы симпатична. Интересна, как новая, еще не изученная бабочка — энтомологу, но как личность скорее отталкиваю.

Пробивная, бесцеремонная, громкая и властная. Подобные качества подойдут либо торговке с рынка, либо фаворитке короля, потому что королева-то как раз должна быть тихой и сдержанной. А дамы, крутящиеся при власть имущих мужчинах, обычно как раз такие и есть — чтобы успешно бороться с конкурентками.

Увы, благородной аристократкой мне не стать, хоть я все пособие по манерам наизусть выучу. Характер не тот.

— Идёт ее величество! — пропыхтел красный взмокший лакей, вбегая в зал.

— Идите-ка вы, милочка. За вами пришлют через пару дней, — обратилась ко мне герцогиня, и повысила голос. — Все молодцы, отлично поработали!

Мне в руки увесисто шмякнулся туго набитый кошель, приятно оттянув их вниз своим весом.

— Нам еще о многом нужно поговорить, — внимательно глядя мне в лицо, произнесла де Сурри. — А сейчас идите.

Маги согнали цветочниц в кучу, как отару овец, и отконвоировали к выходу из зала, противоположному тому, из которого явился гонец. Кажется, демонстрировать простых девушек, не спавших всю ночь и не покладая рук украшавших зал, вдовствующей королеве не собирались. Зато воспитанницы герцогини, оживленно щебеча, принялись поправлять друг другу прически за неимением зеркала.

Будут принимать благодарности, ясен пень.

От неприкрытой наглости ситуации я поморщилась, но не ругаться же. Прижимая к груди увесистый кожаный мешочек, я послушно побрела вслед за остальными.

Маги сопроводили нас до выхода с дворцовой территории, и далеко не парадного. Простая калитка, упрятанная в зелени. Присмотревшись, я поняла, что это густой плющ, а вовсе не кустарник, а под ним — кирпичная стена.

Конечно, не будут же дворец ограждать обычными кустиками.

Скрипнул, проворачиваясь в замке, фигурный ключ, и неприметный стражник, которого я и не видела до тех пор, пока он не отворил нам калитку, склонился в уважительном поклоне.

— Благодарю за помощь, — произнёс за моей спиной де Бельгард.

Я уже было решила, что это мне кланяются. Размечталась.

— Простите мою тетушку, она очень старается помочь несчастным девушкам и иногда излишне усердствует, — добавил маг, склоняясь к моей руке, исколотой шипами и испачканной в зеленом соке. Я вспыхнула, внезапно застеснявшись. Он-то, наверное, привык к нежным чистым ладоням, а у меня лапки.

Но нет, де Бельгард коснулся моих пальцев губами с таким видом, будто они не шипами поцарапаны, а розовым маслом были умащены.

— Тетушку, значит, — пробормотала я, несмотря на марево в голове, выцепив главное. — Ясно. Спасибо, что передали записку.

Отобрав у него руку, я скрылась вслед за остальными цветочницами в проеме. Решетка за моей спиной с лязгом сомкнулась, брякнул, запираясь, замок. Роскошь и богатство остались по ту сторону забора, а по эту — группа растерянных девиц и я, прижимающая к груди кошель с деньгами.

— Погодите! — окликнула я уже готовых разбежаться по домам цветочниц. — Давайте разделим.

Клеменс молча вытаращилась на меня.

— Нам уже заплатили за цветы, — мягко напомнила мне Ирен.

— Но не за работу, — твёрдо заявила я. Да, в их глазах, наверное, кому мешочек вручили — тот его себе и оставил. Но я физически не могла присвоить себе все. Девушки сорвались по первому зову, не спали всю ночь, искололи, как и я, все руки. Они заслужили компенсацию.

Развязав мешочек, я заглянула внутрь.

Клеменс и Ирен столкнулись головами, пытаясь рассмотреть содержимое, и фыркнули друг на друга.

— Каждой по ливру, — решительно заявила я, поворошив пальцем монеты. И принялась по одной извлекать их и выдавать оробевшим почему-то девушкам. Приходилось подходить к каждой и чуть ли не силой втискивать в пальцы золотые монеты.

Обойдя всех, я снова заглянула в мешочек. Там еще оставалось пять ливров. Неплохо. Если не пройдёт вариант с гильдией, хотя бы не останемся в сильном убытке.

Не успела я поднять глаза от кошелька, как цветочницы испарились, на ходу пряча деньги в самое надёжное место. Оно тут, похоже, действительно заменяло женщинам карманы.

— Пойдём домой, — потянула меня за локоть Клеменс. На лице у нее смешались изумление, неверие и радость. От меня и правда не ждали подобной щедрости. Раньше бедняжки, наверное, даже в руках не держали настолько крупного номинала. Я запоздало забеспокоилась. Как бы их по дороге не обидели или лавочники не отказали в обмене. Скажут еще, что украли, или еще какую гадость ляпнут…

Сделав пару шагов по переулку, я замерла. Оглянулась на кирпичную стену, которую снаружи плющ не закрывал, ограничившись внутренней, дворцовой, стороной. Решетка куда-то подевалась, скорее всего, замаскированная магией. Кажется, в этот ход нечасто выпускают посетителей. Вряд ли он служебный, скорее потайной.

Каменная кладка похожа на стену дома.

В темноте и под дождем так и вообще не отличить.

А вот и болтающийся у входа в тупик фонарь. Вот знакомый камень, который я успела изучить в подробностях, лежа лицом на брусчатке.

Это то самое место, где я очнулась более месяца назад, не помня о себе ничего.

Около тайного выхода из королевского дворца.

Мужчину, который, небрежно прислонившись к стене дома Клеменс, изучал проходящих мимо горожан, я узнала сразу. Он был среди тех, что конвоировали меня к отцу в карету. Именно он посоветовал не вестись на провокацию, так что можно было считать, что он в какой-то степени на моей стороне.

— Я позже подойду, — шепнула я Клеменс, немного отставая от нее. Под прикрытием широких юбок удалось незаметно передать кошель Ирен. Пусть поберегут до моего возвращения.

Если им не доверять, то кому? И вообще, не факт, что я вернусь. Так что пусть употребят на благое дело.

Женщины недоуменно на меня покосились, но спорить не стали, молча скрывшись за калиткой. Я потёрла красные от недосыпа глаза, похлопала себя по щекам, чтобы немного проснуться, и решительно направилась к ожидавшему меня наемнику.

Изрезанное морщинами и шрамами лицо при виде меня расплылось в улыбке.

— Давненько не виделись, мадмуазель де Брассье. Пройдемте?

— Куда? — уточнила я на всякий случай, отметив про себя фамилию. Она тоже звучала совершенно чужеродно, но хотя бы теперь я знала, как зовут моего отца. Де Брассье. Из аристократии все-таки. Тогда почему меня при дворе никто не узнал? Странно.

— К папеньке вашему, — пожал плечами наёмник. — Куда еще. Старику Тибо сказали привести — я приведу. Сопротивляться не будешь?

Я покачала головой и молча пошла рядом с Тибо, подстраиваясь под его размашистый шаг. Зачем мне сопротивляться? Отец все равно найдёт, как показала практика, вот только если его разозлить, цветочницам может не поздоровиться. И нажаловаться на него не выйдет. Я же дочь, родная кровь. По закону — его собственность. Что хочет, то и сделает. И помогать мне противозаконно.

Да, изученный вдоль и поперёк свод указов королей прошлого пошёл мне на пользу. Я теперь куда лучше представляла свои и чужие возможности. Причём первых было куда меньше.

Кроме того, я до сих пор смутно представляла, куда Лоретта с отцом вообще умудрились вляпаться и насколько опасно вовлекать посторонних в это дело. Вдруг тут целый заговор зреет, тогда и жандармы могут оказаться в доле.

Осторожней надо, деликатней. Сначала вызнаю что могу о ситуации, — кто, зачем и почему — а потом и трепыхаться буду.

— Ты давно на отца работаешь? — подумав, начала я светскую беседу. Выкать наемнику мне не к лицу, все же аристократия, да и, кажется, мы с ним успели бок о бок немало повидать.

— Как приехал. Месяца полтора, — буркнул Тибо. — Я тебя не выдавал, если ты об этом.

— Да нет, я не о том, — отмахнулась я. Хотя узнать, что этот седеющий наёмник меня не предал, оказалось несколько успокаивающе. Собственно, я сама виновата. Выставилась на площади, устроила митинг. Все, кто меня знал в прошлой жизни, подходите — заново познакомимся! — Спасибо в любом случае, но я о другом спросить хотела. Он тебе как? Как заказчик, человек? Что о нем думаешь?

Тибо с подозрением покосился на меня, гадая, стоит ли высказывать свою истинную точку зрения или поостеречься, потому что я, как верная и преданная дочь, пойду и доложу все отцу. Я сделала самые честные глаза, какие могла, и жалостливо на него глянула.

— Мы давно с ним не виделись. Моя воля — век бы еще не пересеклись, — честно добавила я, и наёмник решился.

— Опасный он человек, Лори. Держалась бы ты от него подальше, но, вижу, не выйдет, — вздохнул Тибо. — Если что надумаешь, передай знак, помогу выбраться из города.

Неплохой он, оказывается, мужик… И проницательный к тому же.

— Лили, — задумчиво поправила его я. — Меня теперь зовут Лили. И спасибо.

Тибо кивнул, признавая за мной право называться как мне вздумается.

Мы остановились у неприметной таверны средней руки. Подобные заведения не только кормили посетителей, но и сдавали за умеренную плату комнаты. Похоже, отец поселился именно здесь. Странноватый выбор для аристократа, но я уже ничему не удивлялась. Наверняка есть какое-то объяснение всему происходящему, просто я его не помню.

— И ты, это, переставай уже девок учить тайным знакам, — на прощание весьма вежливо попросил наёмник. — Мои ребята заколебались шарахаться от каждой цветочницы.

— В каком смысле? — оторопела я.

Вместо ответа мужчина вытащил из рукава несвежую тряпку, заменявшую, судя по виду, носовой платок, и хитро завязал ее весьма знакомым узлом. Его я девочкам показала одним из первых. Красивый такой, с бантиком…

— «Опасность за углом», — пояснил старый вояка, одним движением распуская завязанное. — И «тебя ждут».

Еще один замысловатый узел с аккуратными хвостиками. Им особенно удачно подвязывались анютины глазки. Особенно если лента попадалась шелковая.

Я потёрла переносицу. Память тела очередной раз сыграла со мной злую шутку.

— Извини, попрошу их больше так не делать, — вздохнула я. — Оно само как-то получилось, я не специально.

— Проследи уж, — буркнул Тибо, сворачивая за угол гостиницы и пропадая из виду. Вроде и телепортом не пользовался, а взял и испарился. Талант.

Оглядев улицу, я нырнула в темноватую таверну. Зал по случаю раннего времени был полупуст, но служанки, позевывая, уже протирали столы, готовясь к празднеству. Через несколько часов, когда закончится церемония в том самом, нами украшенном зале, весь город будет дружно отмечать монархическую помолвку.

— Я к мсье де Брассье. Он тут? — уточнила я, отловив за рукав одну из служанок. Та, не отрываясь от протирания стола до блеска, мотнула головой куда-то в сторону прилавка, за которым полировал металлические стаканы хозяин заведения.

— У дядьки Гуана спрашивайте, я ничего не знаю, — буркнула она не особо любезно.

Что ж, кажется, я начинаю понимать, почему отец выбрал именно эту таверну. Неразговорчивые служанки, ничего не знающие о постояльцах, — редкость, весьма полезная при тайных операциях.

На тот же вопрос хозяин таверны ответил немногим больше.

Точнее, он ничего не ответил, зато вышел из-за стойки и пошёл куда-то вглубь помещений, отодвинув плотную тряпку, отделявшую зал от кухни. Поколебавшись секунду, я последовала за ним. Если ему просто понадобилось куда-то срочно отойти именно в тот момент, что я с ним заговорила, извинюсь и вернусь обратно. Но скорее всего, меня ведут на встречу с отцом.

Я не ошиблась. Поднявшись по лестнице на второй этаж, дядька Гуан дважды стукнул в одну из дверей и, не дожидаясь ответа, с натугой отворил ее. За ней обнаружилась небольшая комната с накрытым на двоих столом, лавками у стены и небольшим, завешенным тонким полотном окошком.

У стола сидел уже знакомый мне мужчина, называвший себя моим отцом. Худой как палка и такой же прямой — он сидел, закинув ногу за ногу, и расслабленно поигрывал тростью. Завидев меня, вскочил и подошёл, раскрывая навстречу объятия.

— Доченька, проходи, садись! Соскучилась? — он подмигнул, давая понять, что концерт рассчитан на хозяина таверны.

Пребывание в одном закрытом помещении с мужчиной — верх неприличия для незамужней девушки. Исключение делается только для ближайших родственников — брат, отец. Кузен — уже сомнительно и чревато браком или позором для дамы.

Позориться не хотелось, поэтому я стиснула зубы и припала к отеческой груди.

— Как хорошо, что вы меня позвали, отец! Мне столько нужно вам рассказать! — прощебетала я беззаботно, поглядывая краем глаза на дядьку Гуана, который, как назло, не торопился уходить. Проверил вино в кувшине, переставил зачем-то на столе тарелки.

— Ничего не нужно, милейший. Можете идти, — наконец не выдержал и мсье де Брассье. Хозяин таверны нехотя скрылся за дверью, и ту моментально окутало золотистое сияние.

— Теперь не подслушают, — удовлетворенно хмыкнул отец, выпуская меня из объятий и как ни в чем ни бывало устраиваясь на прежнем месте. Я подумала и села напротив, чтобы лучше видеть его реакцию. Накрытый стол аппетитно благоухал, и желудок принялся выводить жалостливые рулады: за прошедшую ночь я успела здорово оголодать. Все-таки физической деятельности было в избытке, а покормить нас так никто и не удосужился.

— Не ешь. После этого, бывает, тошнит, забыла? — махнул на меня рукой де Брассье и полез куда-то под скатерть. Я отложила двузубую вилку, которой уже было нацелилась на аппетитно пахнущий печёный лук. Длинные полосы молодых побегов лежали почерневшими рядочками на блюде, источая пряный аромат. Рядом глубокая миска с оранжевым соусом предлагала обмакнуть чуть похрустывающие стебли в густую подливу, благоухающую чесноком и травами.

— После чего? — уточнила я. Как-то на ум приходил только один повод, при котором может тошнить, и отец в этот сценарий не вписывался категорически.

— После этого, — де Брассье торжественно выставил на середину стола мутноватый шар на трёхногой подставке, для этого отодвинув еду в сторону. Я проводила ее тоскливым взглядом и сконцентрировалась на предложенном объекте.

И что это, интересно мне знать?

Чем больше я вглядывалась в свое искаженное отражение в шаре, тем больше оно размывалось, уступая место клубящейся дымке.

— Знаю, ты не любишь делиться воспоминаниями, но без этого никак, — увещевал меня тем временем родитель. — Ты сегодня очень удачно побывала во дворце, так что давай все сюда, в подробностях. Особенно королеву и короля. Ты же их видела?

Значит, за мной следят, сделала я вывод. Видели, что я отправилась ко двору вместе с герцогиней. А вот внутри дворцовых стен шпионов нет, и отцу неизвестно, чем именно я там занималась и с кем встречалась.

— Ну давай. Неужели успела все забыть уже? Два года всего прошло. Уверен, ты тренировалась и без меня, — отец неприятно усмехнулся. — Ты всегда была послушной девочкой.

От его ухмылки меня передернуло. Иногда быть послушной девочкой — не самый лучший вариант поведения. Но в данный момент мне не остаётся ничего другого, кроме как играть по предложенным правилам.

Поделиться воспоминаниями? Еще представлять бы, как это делается.

Я неуверенно потянулась к треноге, пододвинула ее поближе и покрутила из стороны в сторону, сминая скатерть. И как сюда засунуть мысли, интересно? Инструкцию бы почитать, что ли…

— Не тяни уже, бери в руки и приступай, — распорядился де Брассье, явно теряя терпение.

Уже яснее. Я привстала и бережно сняла шар с подставки. Он оказался тяжелее, чем я думала, и оттянул руки куда сильнее давешнего кошеля. Чувство, что внутри не дымка, а свинец, не меньше.

Повертев шар в руках, я прикрыла глаза и расслабилась.

Кто его знает, как та магия действует, но если отец уверен, что у меня она есть, то тело должно само помнить, как ею пользоваться.