Глава 13

Время застыло, превратившись в вязкую, тягучую массу, сквозь которую невозможно продраться. Я стояла на стене, вцепившись побелевшими пальцами в шершавый камень бойницы, и не сводила глаз с дороги, что петляла серой лентой между голых холмов. Рядом молчали люди, сжимая в руках всё, что могло послужить оружием. Копья с наспех обструганными древками, топоры, чьи лезвия кто-то успел заточить ночью, простые дубины. Эдин с двумя помощниками втаскивал на стену последний котёл, где уже булькала смола, густо смешанная с жиром. Запах стоял едкий, въедливый, забирался в нос и горло так, что хотелось кашлять.

— Госпожа, — тихо окликнул меня один из воинов, что стоял чуть поодаль, прищурившись и глядя вдаль. — Там что-то показалось, кажется.

Я резко обернулась и невольно напряглась всем телом. Прищурилась, вглядываясь в туманную даль, где дорога терялась за поворотом. Сначала ничего не увидела, только серые холмы да голые деревья, что качались на ветру. Потом заметила едва различимое движение. Тёмная масса медленно ползла по тракту, словно огромная многоножка.

— Вижу, — выдохнула я, и голос прозвучал глуше и ниже, чем я рассчитывала.

Войско двигалось неспешно, даже издалека было видно, что это не сброд разбойников, наскоро собранный где-то в лесу. Слишком ровный строй, слишком чёткое движение. Конные впереди, их силуэты покачивались в такт шагу лошадей. Пешие следом, ряд за рядом, повозки замыкали колонну, тяжело громыхая по неровной дороге.

Они дошли до того места, где дорога делала плавный изгиб и поворачивала прямо к башне, и остановились. Расстояние было ещё солидное, час ходьбы пешком, а то и больше. Я напрягла зрение, пытаясь сосчитать силуэты, прикинуть их число. Пятьдесят человек? Может, даже больше? Трудно было сказать наверняка, они сливались в одну тёмную массу.

— Что они делают, госпожа? — прошептала Уна, что стояла рядом, прижимая к груди узел с чистыми тряпками для перевязок.

— Оценивают стены, — ответила я, не отрывая взгляда от застывшего на месте войска.

Прошла минута, потом ещё одна. Люди на стене начали ёрзать, переминаться с ноги на ногу. Кто-то откашлялся, кто-то сплюнул через зубы. Напряжение нарастало, сгущалось в воздухе, как перед грозой.

И тут от основной массы оторвалась небольшая группа. Семь повозок, запряжённых лошадьми, медленно двинулись в нашу сторону, оставив позади остальное войско.

Сердце забилось чаще, отдаваясь в висках глухим стуком. Семь повозок. Что это? Для тарана мало, для послов слишком много. Первая волна? Осадные лестницы?

— Готовьтесь, — бросила я, оборачиваясь к защитникам. — Без моего приказа смолу не лить, стрелы не тратить. Поняли?

Люди мрачно закивали. Эдин перехватил длинный черпак поудобнее, готовый в любую секунду окатить незваных гостей кипятком.

Они ехали медленно, утопая колёсами в размокшей грязи, что хлюпала и чавкала под тяжестью груза. Лошади фыркали, мотали головами, пар валил из ноздрей. Наконец, первая повозка выехала на тот участок дороги, где её можно было разглядеть получше, и кто-то на стене вдруг громко закричал, с таким облегчением, что голос сорвался на визг:

— Это Орм! Клянусь, это Орм!

— Свои! — выдохнула за моей спиной Уна, и в её голосе прозвучало столько облегчения, что я сама едва не задохнулась от нахлынувших эмоций.

— Свои, — эхом отозвалась я, но в голове уже крутился вопрос, от которого становилось не по себе: почему они с войском? Что, чёрт возьми, случилось на рынке?

Повозки подъехали ближе, колёса скрипели и стонали, пока не остановились шагах в пятидесяти от ворот. Орм спрыгнул первым, грузно приземлившись в грязь, затем протянул руку, помогая слезть Мойре. Финтан появился из-за второй повозки, отряхивая плащ, и я различила ещё несколько знакомых лиц среди тех, кто сопровождал обоз.

— Открыть ворота! — скомандовала я.

Массивные створки протестующе заскрипели, медленно распахиваясь. Орм вошёл первым, оглядываясь по сторонам с осторожностью человека, который привык всегда быть начеку. За ним Мойра, кутаясь в толстый плащ, потом Финтан и остальные. Повозки остались снаружи, охраняемые несколькими воинами, что не спешивались.

Я спустилась со стены, почти сбежала по ступеням, едва не споткнувшись на последней. Пересекла двор быстрым шагом и остановилась в нескольких шагах от Орма, сдерживая дурацкое желание кинуться им всем на шею.

— Вы живы, — выдохнула я, и эти слова прозвучали одновременно как вопрос, на который я боялась услышать ответ, и как облегчение, от которого подкосились ноги.

— Живы, — коротко кивнул Орм и, смущённо кашлянув, добавил торопливо: — Задержались немного, госпожа. Нам удалось очень удачно продать вино, я купил всё, что ты приказала... зерно, скот, птицу, а четыре телеги... это дар.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Кого ты привёл, Орм? — потребовала я, кивком указывая в сторону дороги, где на горизонте всё ещё маячило войско.

Орм быстро переглянулся с Мойрой, та сжала губы и отвела взгляд куда-то в сторону.

— Коннол, — произнёс Орм наконец. — Сын старого риага. Он вернулся.

Я моргнула раз, другой, переваривая услышанное. Коннол. Тот самый, что ушёл год назад служить королю за золото и пропал без вести. Тот, кого все уже давно считали мёртвым, похороненным где-то в чужой земле.

— Вернулся, — повторила я медленно, словно пробуя слово на вкус. — С войском.

— Да, — Орм говорил ровно, почти безэмоционально, но я видела, как напряжены его плечи. — Год служил королю, заработал немало золота. Вернулся с теми, кто ушёл с ним тогда, ещё и новых привёл. Хорошие воины, обучены, с оружием. На рынке встретили его... он узнал меня сразу, спросил как его отец… я рассказал. Про Брана, про то, как он убил его отца, захватил башню. Про тебя, про то, что ты теперь риаг здесь.

— И что он на это сказал?

— Что это его земли, — Орм выдержал мой взгляд. — Его туат и он хочет его вернуть.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до боли. Внутри всё похолодело, словно кто-то вылил на меня ушат ледяной воды.

— Вернуть, — повторила я глухо.

— Он не хочет воевать со своими людьми, — Орм продолжил быстрее, словно торопясь выговорить всё разом. — Он... он предлагает сдаться мирно. Без крови.

— Сдаться, — я почти прошипела это слово сквозь зубы. — Снова стать пленницей? Рабыней, которую можно продать или убить по прихоти?

— Нет, госпожа, — Орм поднял руку, останавливая меня. — Он обещает, что никто не пострадает, что людей твоих не тронут. Что ты...

— Что я что? — перебила я резко, делая шаг вперёд и глядя ему прямо в лицо. — Что я уйду с миром? Верну ему башню и отправлюсь куда? Нас лишили крова, сделали рабами и теперь я и мои люди должны просто развернуться и уйти? Куда Орм? Скажи куда? — Голос мой сорвался на крик, но мне было уже всё равно. — Лучше я умру здесь, на этих проклятых стенах, чем снова стану чьей-то вещью!

Орм выдержал мой взгляд, не дрогнув, не моргнув.

— Знал, что так скажешь, — проговорил он тихо и, чуть помедлив, с улыбкой добавил, — Коннол предлагает союз.

— Союз?

— Да. Смешать кровь перед богами. Древний обряд.

Я стояла неподвижно, а в голове проносились обрывки чужих воспоминаний. Киаре когда-то рассказывали легенды о тех редких парах, что заключали такой союз. Это был не обычный брак, где муж становится господином, а жена его собственностью, его вещью, которую он волен продать, выбросить или убить по своей прихоти. Это был ритуал равных. Два риага, стоящих плечом к плечу, правящих вместе. Два голоса, две воли, что сплетаются в одну.

— Он хочет смешать со мной кровь, — проговорила я медленно, будто пробуя эти слова на вкус. — Сделать меня равной себе.

— Да, вы будете править вместе, как равные.

Я медленно обернулась, посмотрела на ворота. За ними стояли повозки, гружённые доверху зерном, мукой и деревянными клетями, в которых беспокойно копошились куры. Подарки от Коннола, знак его доброй воли. Дальше, на дороге застыло войско, пятьдесят обученных, вооружённых воинов, готовых к бою. Если они пойдут на штурм, мы не выдержим и часа. Смола, камни, отчаянное сопротивление задержат их, но ненадолго. Слишком мало у меня людей, слишком мало настоящего оружия, слишком много страха в их глазах.

Я перевела взгляд на своих. Они стояли на стенах, во дворе, застыв в ожидании моего решения. В их глазах читалось всё разом: страх перед неизвестностью, отчаянная надежда на чудо, и готовность драться до последнего вздоха, если я прикажу.

Выбора не было. Вернее, он был, но все дороги вели либо к смерти моих людей, либо к этому непонятному союзу с человеком, которого я никогда не видела.

— Мне нужно время подумать, — сказала я наконец, поворачиваясь обратно к Орму. — Час. Через час я дам ответ.