Глава 9

Чтобы собраться и в понедельник все-таки явиться на работу, мне понадобились все мои силы. Ремонт как раз заканчивается, и раз уж мой босс хочет, чтобы я все лично проконтролировала, значит, так тому и быть. Явившись в офис, я получила первую новость.

Мистер Бейкер уехал, его не будет в ближайшие два дня. А потом пришла и вторая. Картины благополучно пересекли границу и завтра будут доставлены.

Ну вот, все как будто бы нарочно складывается так, чтобы мой план реализовался. Мистера Бейкера не будет два дня, те самые два дня, которые нужны мне, чтобы все закончить. И никто не будет подыскивать мне новое место. Я справлюсь с этим сама.

Эти два дня прошли в бесконечной суете: немного передвинуть мебель, сменить привезённые кресла на такие же, но с обивкой на два тона темнее, заменить ролл-шторы на другие, потому что при дневном свете они смотрятся не так, как планировалось. А главное – во всём этом хаосе умудриться развесить картины так, чтобы каждая оказалась на своём месте.

Я закончила только поздно вечером, отпустила последних рабочих и задержалась в кабинете босса. Завтра сюда привезут оргтехнику, приедут наладчики с сейфом, а уже послезавтра всё зашумит и заработает.

Несколько минут вечерней тишины. Окинуть взглядом красоту, к созданию которой я приложила руку. Почувствовать, что всё это было не зря. С гордостью поставить мысленную галочку: я сделала всё, что могла, и сделала идеально.

Я вышла в коридор, взяла кофе из автомата и снова вернулась в пустой кабинет босса. Интересно, как это всё будет выглядеть с его точки зрения? Я прошла к столу, уселась в его кресло и обвела кабинет взглядом. По-моему, идеально. Уютно и тепло. Но всё же и строгость линий присутствует, не позволяя чувствовать себя совсем уж как дома. «Ты справилась, Шер!» – и я отсалютовала сама себе стаканчиком с кофе.

И в этот момент дверь отворилась. На пороге стоял он, мистер Бейкер. Человек, встречи с которым я хотела избежать. Человек, от которого я пыталась скрыться. Человек, от которого не могла отвести взгляда…

– Здравствуй, Шер.

Он в несколько шагов пересёк кабинет и вытащил меня из кресла, расплескав кофе. Нетерпеливо выдернул пустой стаканчик у меня из рук, бросил на пол. Секунда – и я оказалась прижата к крепкому мужскому телу, не успев не то что отскочить на безопасное расстояние, а даже подумать об этом. Я уперлась было ладонями в грудь, пытаясь высвободиться, но тут же притихла. Все равно это было бесполезно. И бессмысленно… Легче сдвинуть с места шкаф в его кабинете, чем разомкнуть стальной капкан сильных и теплых рук, в котором к тому же так комфортно и приятно стоять. Очень приятно… С ума сойти, как приятно…

– Так и думал, что ты будешь здесь. Надеялся, летел из аэропорта – и… И ты здесь!

Слова долетали словно сквозь вату. Да и как их расслышишь, если шумит в ушах, а голова кружится, кружится… И все оттого, что по щеке скользит его горячее дыхание, и всю меня будто окутывает еле уловимый запах теплой чистой кожи, горьковато-сладкого сандала и уличной свежести. Все кости стали мягкими, и тают, тают… И мысли тают, одна осталась: если я сейчас же не очнусь, не возьму себя в руки, то…

– Ты себе не представляешь, как я соскучился, – он посмотрел мне в глаза, и последняя мысль испарилась, не дозвучав до конца.

Я утонула в его жадном взгляде, в бездонной притягательной глубине, где жарко полыхало что-то. Отчетный жар мгновенно прокатился волной по телу, сладким колючим холодком просквозило по позвоночнику. В висках застучало, поплывший разум из последних сил пытался пробиться сквозь пьяный дурман. Нельзя! Невозможно! Нельзя! Но только кого я обманывала? С того момента, как он прижал меня к себе, я уже ничего не могла решать. И думать не могла. А, наверное, следовало бы подумать… Подумать о том, что я делаю и о том, что будет потом. Но сейчас не существовало никакого «потом». Было только здесь и сейчас – и я не могла, не могла думать. И сопротивляться. Только плыть по течению, позволяя ему делать со мной все, что захочет… Все, что захочет… От этой мысли сладко екнуло где-то внутри, низ живота свело томительным спазмом.

Его лицо склонилось надо мной, и губы почти коснулись моих губ. Почти… Какая упоительная, невозможная пытка… Дыхание смешалось, заставляя терять остатки разума, будоража кровь, и казалось, по венам течет не она, а жидкий огонь, темное, густое и пряное возбуждение. Не в силах терпеть, я потянулась вверх, приподнимаясь на цыпочки, как тянутся к свету, как замёрзший путник – к жаркому камину, как глупый мотылёк летит на огонь свечи. Я прижалась губами к упругим горячим губам, и… Словно плотину прорвало, закрутило в жаркой воронке. Поцелуй стал глубже, горячее, яростнее. Дерзкий язык словно захватчик врывался в мой рот, возбуждая так, что искры летели. Его горячие ладони беспрепятственно бродили по всему телу, мяли, тискали, а я лишь упивалась этим, изгибалась, пьянея от упоительно дерзких ласк. Мужские сильные пальцы поглаживали и мяли грудь, сжимая сквозь ткань блузки напряженные до боли соски. И каждое их прикосновение вырывало из горла бесстыдно блаженный стон, отзываясь сладким спазмом между ног. Я выдернула из-под ремня его рубашку и с наслаждением запустила под нее руки. Погладила горячую рельефную спину, слегка царапая ноготками от избытка чувств, от странной тяги впитаться в него, раствориться, вобрать целиком. Гладкая кожа, под которой перекатывались литые мышцы, покрылась мурашками, он с шумом втянул в себя воздух. При мысли, что этот сильный красивый мужчина так возбуждается от моих неумелых ласк, дыхание перехватило, по телу прокатились волны дрожи и жара. Возбуждение достигло такой силы, что стало больно.

Одним рывком он задрал мою юбку и сдавил ладонями ягодицы, сминая их сильными пальцами. Я вскрикнула, дернула бедрами, прижимаясь плотнее к твердому бугру на его брюках. С животным стоном потерлась о тугую восставшую плоть под плотной тканью.

– Прости… – хрипло выдохнул он, подталкивая меня куда-то и двигаясь вместе со мной. – Но я не могу больше ждать.

Я лишь промычала что-то невнятное. В крови бушевал настоящий пожар, под кожей вспыхивали и гасли колючие искры, в голове стучала единственная мысль: хочу. Хочу сейчас, сразу, полностью. Хочу его во мне!

Под коленки что-то ударило, и я полетела навзничь, рухнув спиной на мягкое. Сбоку сквозь туман проступила спинка дивана. Кристиан наклонился надо мной, жалобно треснула ткань разорванных трусиков. Я медленно раздвинула ноги, в порочном, непристойном восторге наблюдая, как он расширившимися зрачками пожирает мое распластанное тело, как взгляд его замирает там… И под этим горящим взглядом наливается кровью, пульсирует влажная нежная плоть. Я нетерпеливо дернула бедрами, задыхаясь, не в силах говорить от дикого возбуждения.

И наконец, желанная тяжесть мужского тела поверх моего тела, скольжение твердой горячей плоти внутри. И яростный жар, свивающийся туго внутри, блаженный, сводящий с ума, хриплое короткое дыхание, хриплый шепот, заводящий до развратных стонов и вскриков, шлепки плоти о плоть. Быстрее, еще быстрее… И мир перевернулся, взорвался ослепительными светом. Я закричала от немыслимого, почти невыносимого блаженства, изогнулась в сладких судорогах, прошивающих тело одна за другой.

Несколько сильных толчков – и ответный стон чужого оргазма.

– Поехали ко мне? – тихо шепнул он на ухо, когда я уже могла дышать, могла слышать и понимать, что происходит вокруг.

Внезапно стало холодно, словно я лежала без одежды. И неуютно.

«Ко мне». Это ведь значит – в тот дом, где есть другая хозяйка? Да, она временно отсутствует, но это и её дом тоже. Там будут её вещи, фотографии, безделушки. Эти мелочи напомнят мне всё то, что я и сама должна была помнить: это чужой дом и это чужой мужчина.

Я высвободилась из теплых объятий, вскочила с дивана, сердито одернула юбку. Огляделась, подобрала разорванные трусики и метнувшись к столу, сунула их в сумку. Жаль, новые были. Ходить без них было странно и… стыдно. Щеки полыхнули румянцем, словно я только что совершила что-то ужасное. Но ведь так и есть! Я злилась. Злилась на саму себя, на то, что на какое-то сумасшедшее мгновение позволила себе забыть то, о чём забывать нельзя никогда.

– Нет, мне нужно домой…

Взгляд – настороженный.

– Все в порядке?

Все в полном беспорядке! Одежда, прическа, вся моя жизнь! Но объяснять сейчас не было сил. Поэтому я просто кивнула.

Кристиан Бейкер подвёз меня до дому, потянулся, чтобы поцеловать, но я увернулась от этого поцелуя.

– До свидания, – проговорила торопливо и унеслась подальше от того, что может разбить мне сердце. Впрочем, кого я обманываю? Оно уже разбито.

Дома я обнаружила, что получила целых три ответа на свои заявки. Меня приглашали на собеседования. Всё складывалось именно так, как должно было. Явно на каком-то из этих собеседований я найду себе новую работу. Место, куда буду приходить, не боясь ранить свои чувства.

На следующее утро я появилась на пороге офиса. Было ещё слишком рано. Те, кто должен подключать аппаратуру, придут чуть позже. Но Кристиан Бейкер уже был на месте. Он поднялся из-за стола и двинулся ко мне, на ходу вытягивая руки для объятий.

Но я сунула ему в руки листок с заявлением об уходе.

– Это ещё что? Что ты надумала, Шер? Я никуда тебя не отпущу. Теперь уж точно не отпущу!

– Отпустишь. – я перешла на ты. – Если всё то, что ты мне говорил – правда, то отпустишь.

Он смотрел на меня упрямым взглядом человека, который не может и не хочет понимать, что ему сейчас говорят.

– Даже не думай.

– Роль любовницы, разговоры за спиной, осуждение… всё это не для меня, Кристиан. – я впервые назвала его по имени. – Просто отпусти меня.

– Хорошо, – после недолгих раздумий сказал он. – Тебе вовсе необязательно быть моей любовницей. Ты можешь просто здесь работать. Я же сказал, что никогда не сделаю ничего против твоей воли.

– А я вчера и пришла сюда, чтобы просто поработать. Это себе я не доверяю, а не тебе. Мне нужно держаться от тебя подальше. Понимаешь?

– Ну что ж, – внезапно его голос стал холодным. Таким холодным, что в нём, казалось, плавали льдинки. – Раз ты так хочешь – уходи. Я не буду тебя держать.

Я вышла из его кабинета, прошлась по коридору, последний раз спустилась на лифте и вскоре оказалась на улице. Я всё сделала правильно. Совершенно определённо я всё сделала правильно.

Тогда, чёрт возьми… почему мне так паршиво?