— 17-

Джун

Неделя выдалась суматошной и тяжелой. Наверно, я просто привыкла быть одна, и находиться в окружении пусть и близких людей круглосуточно оказалось тяжело. Спасения и тишины не было нигде. Особенно после того, как вчера приехали Ритерфорды. Нам с Витто от их постоянного галдежа приходилось несладко. Но колдун хотя бы мог смыться по делам, а у меня такой возможности не было, потому что шла подготовка к свадьбе и меня запрягли работать. Во всех смыслах. Я изрядно вымоталась, но каким-то чудом мы всё успели, и это стоило того.

После официальной части с венчанием, ближе к вечеру я сидела за столом между Ричем и Уолтом, наконец-то позволив себе расслабиться, отдохнуть и оглядеть, что получилось. Торжественно украшенный цветами и гирляндами двор виллы Остеров, сияющую счастьем Габби, гостей, Амэнтиуса, которого за каким-то дьяволом пригласили. Хотя стоило признать, он сыграл немаловажную роль для этой пары. Все было идеально. Погода выдалась по-летнему теплой, но не жаркой. Итальянские вина лились рекой, закуски поглощались в невероятных количествах, играла живая музыка, повсюду слышался смех… Но мне было несколько грустно, и все что оставалось — сидеть и улыбаться. Когда схлынет суматоха, придется что-то решать с собственной жизнью.

Вернуться в Кентербери? А зачем? Чтобы восстанавливать то, что у меня останется после Кэрри? Не вариант. Проще все начать с нуля где-нибудь в другом месте. Сорваться в кругосветку? Возможно. Я много и упорно работала, и денег на счету достаточно, чтобы прожить несколько лет, палец о палец не ударив. Правда придется отказать себе в роскоши и поумерить аппетиты, но это тоже неплохо. Когда я убегала из дома, в моем кармане была всего сотня долларов, которую из жалости утроил дедушка. И когда они кончились, пришлось крутиться самой. Сейчас мои дела обстояли куда лучше в плане финансов, но мысль с кругосветкой мне не нравилась, потому что тогда Алесс… Алессандро вряд ли смог бы меня найти.

В поток моих мыслей ворвался голос ведущего весь этот балаган, который призывал всех незамужних женщин выстроиться в ряд, ибо невеста собиралась торжественно травмировать кого-нибудь своим веником. То есть букетом. Я не хотела этого делать, но меня буквально вытолкали из-за стола к тем малочисленным холостым итальянским колдуньям, которых Габби пригласила. И все же я держалась в стороне. Просто постоять массовки ради. Колдуньи и так почему-то ревностно ко мне относились, и я всем видом старалась показать, что не буду прыгать за букетом. Только этот чертов веник прилетел прямо в мои скрещенные на груди руки.

Криво улыбаясь, я смотрела на хитрое лицо Габриэль. Не удивлюсь, если она специально его в меня кинула. Жаль, что нельзя ей этот веник так же торжественно вернуть обратно.

И вот что мне с ним делать?

Направляясь к своему месту, я вдруг почувствовала, как чей-то пристальный взгляд обжег спину, хотя на меня весь день бросали самые различные взоры. Тяжелее всего было выдержать взгляд Летиции Остер, но не она была моей проблемой. Больше всех прожигал меня глазами отец Витторио — Риккардо, ведь я сунула нос туда, где, по его мнению, мне вообще делать было нечего. Бывший глава словно следил за каждым моим шагом. Только на этот раз это оказался не он. И что самое удивительное, я никак не могла найти того, кто на меня смотрел.

— Потанцуем? — внезапно передо мной возник Уолтер.

— Да, конечно. — Ответ вышел несколько растерянным.

Оборотень уверенно повел меня к танцующим парам. Мы с ним едва ли перекинулись парой слов за последние дни, если только не по делу. Мне вообще удавалось избегать неприятных бесед, но, видимо, одна все-таки состоится.

— Ты отлично выглядишь. — Тихо начал он, прижимая к себе.

— Это заслуга Габби, а не моя.

Подруга действительно постаралась на славу, подобрав для меня вечернее платье в греческом стиле, глубоко синего цвета с расшитой лямкой через плечо, которая спускалась до пола шифоновым шарфиком. И мне очень нравилось, как оно облегало фигуру и подчеркивало каждый изгиб тела, скрывая все самое интересное, но давая волю фантазии. И за счет этих фантазий, я весь вечер подпитывалась от едва ли не каждого свободного мужика. Чего в этих желаниях только не было. Кто-то очень хотел схватить меня за волосы, растрепав высокую прическу, чтобы кудри рассыпались по плечам. Кто-то очень сильно желал смять губы в поцелуе как минимум и стереть с них темно-алую помаду. Но мне было не интересно их читать. Просто еда, без вкуса, послевкусия и интригующих оттенков.

— Джун, будь добра не закрываться от меня. — Тон голоса Уолтера стал серьезнее обычного.

— Я не знаю, что сказать. — Я кисло улыбнулась и прямо посмотрела в голубые глаза, от которых когда-то сходила с ума.

— Впервые в жизни. — Парень язвительно хмыкнул, за что получил букетом, все еще удерживаемым в руке, по затылку. — Ауч! Там между прочим розы.

— А я в курсе. — Из груди вырвался смешок. — Всю руку уже ими исколола.

— Какие у тебя планы? — перевел он тему так же легко, как вел в танце.

— Никаких. Разве что забыться и не возвращаться.

— Можем съездить отдохнуть куда-нибудь. Как друзья.

Внимательно изучая черты такого знакомого лица, я понимала, что Уолтер говорил искренне. Даже сейчас он был добр ко мне, хотя самому было хреново. Только почему-то слезы навернулись на глаза у меня.

— Я подумаю.

— Только не реви. — Он подарил мне мягкую улыбку и любезно подставил плечо, чтобы никто не увидел блеска в глазах. И какое-то время мы кружились в танце молча, но Уолтер все-таки задал самый сложный для нас вопрос. — Почему ты выбрала его?

И ведь можно было солгать, что никакого выбора не было. Что я не понимаю, о чем Уолтер говорит. Можно было найти тысячи слов и сотни ответов, но не хотелось рушить то, что есть между нами. И в первую очередь это доверие, понимание и дружба. Оборотень уже доказал, что будет меня поддерживать несмотря ни на что. Он не сдал меня и Алесса Витторио сразу, хотя и почуял запах, приехав утром после явления вампира. Уолтер ничего дурного мне не сделал. Потому было решено сказать правду. По крайне мере такую, какой видела ее я.

— Два сапога — пара. — На лице друга застыл возмущенный вопрос, и я вполне понимала какой именно, потому и продолжила: — Ты слишком хороший, Уолт. К тебе даже Габби тянется. А чем дальше я иду во тьму, тем дальше от меня ведающая. Это ведь показатель? Ведающая не будет находиться рядом со злом. Алесс был прав в одном, мне очень сильно не хватает плохого мальчика.

— Джун, ты же понимаешь, чем все может закончиться?

— Наверно, слишком хорошо понимаю. Но как-то плевать на конец. Стоит уже признать, что Алессандро мне небезразличен, и я не могу найти этому никакого логического обоснования.

Остаток танца мы провели в молчании, а когда музыка кончилась и УолтерУотер выпустил из своих рук, я снова почувствовала прожигающий меня взгляд. Настолько явно, что против воли поежилась, озираясь.

— Держи лицо, пиранья. — Шепнул он, накидывая на мои плечи свой пиджак. — И прекрати искать его глазами.

Действительно. Я весь вечер искала Алессандро среди лиц гостей, хотя его тут и в помине быть не могло. Он же не псих соваться сюда, когда тут полным-полно желающих его смерти. И тем не менее ничего не могла поделать. Сидела, улыбалась и продолжала украдкой искать. А еще дышать ровнее, потому что внезапно поняла, что задыхаюсь в окружении людей-нелюдей, которые пьяны и плохо себя контролируют. Как и свои желания. Мне нужно было где-то спрятаться от них. Хотя бы минут пять побыть в идеальной тишине.

У меня появилась такая возможность, когда стало ощутимо холодать, и большая часть гостей вместе с женихом и невестой переселялись в дом, а другая стала разъезжаться. Пока шум-гам и суета, меня не хватятся.

Заветную лестницу на пляж, спрятавшуюся в тени деревьев, которую вчера показала Габби, я нашла без труда. Лишь остановилась убедиться, что никто за мной не идет, и только потом очень быстро спустилась.

Я скинула туфли и позволила ступням утонуть в мягком, но еще холодном песке, наслаждаясь тем, что шум свадьбы остался где-то позади. Поддавшись желанию ощутить, как ноги омывает прибоем, сделала пару шагов, и замерла, услышав насмешливое за своей спиной:

— Похоже, мой прогноз сбылся. И когда свадьба с псиной?

— Клыкастик. — Тихий выдох радости сорвался с губ. Это было то, что нужно — вампир с его вечными шуточками и издевками. И я обернулась, чтобы убедиться, он не плод моего воображения. — Никакой свадьбы не будет.

— Да? Какая жалость. Но мне плевать. — Выдавил он с раздражением. И это выдавало его с головой. Алессу не плевать.

— Тогда зачем пришел? — нагло бросила я в ответ.

Возникла какая-то неловкая пауза, извечная издевательская улыбка сошла с его лица.

— Убей меня.

Говорил Алессандро тихо, но его слова прозвучали подобно выстрелу.

— Что, прости?

— Убей меня. — Повторил вампир.

Впервые за годы моя маска разлетелась в дребезги, потому что в голове, как цунами, пронесся целый поток вопросов, и я даже не пыталась выбрать правильный, озвучивая все подряд.

— Что? Зачем? Почему именно я?

— Потому что я так хочу. — Отрубил мужчина.

— Но зачем? — В полной растерянности, я сделала шаг ближе, никак не понимая, что такого могло случиться с вампиром. Он и раньше говорил о смерти, но что-то же Алесса удерживало на этом свете. И что должно было произойти, раз великий и ужасный Алессандро Морен опустил руки?

— Это неважно. Многие обрадуются моей смерти.

— Но есть те, кто не будет рад. — Я постаралась возразить очень мягко.

— Кто? Безумная Изольда? Или те, кому я плачу?

— Например, я. — Попытка прикоснуться кончилась тем, что Алесс отшатнулся от меня, как от прокаженной.

— Ну да, — яда в его голосе, хватило бы человек на десять. — Я ведь нужен тебе для лечения.

— Узнал, значит?

Теперь уже я отстранилась, холодно глядя в глаза клыкастому. Не многие знали о моей проблеме, еще меньше знали о том, как я использовала Алессандро. Информация закрытая, и сомневаюсь, что его теперешняя осведомленность — это чистой воды случайность.

— Как именно ты меня использовала? Представь себе. — Презрительно фыркнул он, скрещивая руки на груди.

А ведь смертники так себя не ведут. Обычно им нечего терять, и все становится безразличным. Вампиру же было как минимум неприятно, и он показывал всем своим видом, насколько сильно уязвлено его самомнение.

— Не надо делать вид, что на моем месте ты бы поступил иначе. — Съязвила я.

— И не собираюсь. Я не разговаривать сюда пришел.

— А умереть?

— Именно.

Слова прозвучали уверенно, но я ни на грош им не верила. Моему возмущению не было предела, и я предприняла последнюю попытку понять, в чем дело. Я просто не понимала, как он мог так легко говорить об этом и отказаться от жизни. Смерть это последнее, о чем стоит думать и просить. И все же… Если вампир хочет умереть, вперед и с песней. Если же нет…

— Так поднимись по лестнице, тебе там растерзают с превеликой радостью.

— Спасибо за совет. Тогда я, пожалуй, пойду.

И гад действительно развернулся к разваливающимся ступенькам.

— Не смей! — Я повисла на его руке раньше, чем поняла, что сделала.

Алессандро замер и медленно обернулся.

— Тогда убей сама. Сил у тебя хватит.

Блядь! Да что ж такое-то! Заладил: убей, да убей. Пластинку что ли заело? Только черта с два он хотел сдохнуть! Не верила я в эту откровенную хрень, потому пошла на еще одну маленькую подлость, читая Алессандро с помощью дара. И не смогла прочесть ничего кроме разочарования. Он что-то под ним прятал, что-то чего я просто не понимала. Только видела тоску в глазах.

Надо было что-то решать прямо здесь и сейчас. Не исполню его желание: вампир поднимется к дому Остера, и его тут же сотрут в порошок. Но я не собиралась убивать Алессандро. Не знаю почему, но сама мысль, что он больше не будет мне угрожать, не появится на пороге, не съязвит, разрывала сердце на части.

— А что, если у меня есть предложение получше? — сглотнув, я хваталась за последнюю соломинку. Главное разговорить Алесса. Сделать хоть что-то.

— Убьешь меня, а потом и себя? — последовала злая насмешка надо мной.

— Не могу гарантировать последнее, но первое пообещаю. Только давай я сделаю это позже?

— И в чем смысл мне ждать? — Клыкастый наконец-то полностью развернулся ко мне и смотрел сверху-вниз.

Наверно, это должно было подавлять, но я думала только о том, что Алессандро здесь, стоит так близко, и все чего мне хочется — обнять. Обнять этого невыносимого мужчину.

— В том, чтобы насладиться жизнью еще немного… — Один маленький шажок, чтобы оказаться еще ближе, встать почти вплотную, но Алессандро не дал мне договорить и испортил весь этот момент. Впрочем, у него явная патология. Он портит все хорошее и замечательное на каком-то интуитивном уровне связи со Вселенной. Вампир просто зло расхохотался. А я стояла и слушала, раздумывая, то ли вмазать по этой наглой физиономии, то ли морально выбить почву из-под ног. — Вместе со мной. — Я все-таки решила закончить, когда смех прекратился.

— Псине эти сказки рассказывай.

— Это не сказки, Алесс. — Не знаю каким чудом, мне удавалось сохранить самообладание. Но насколько я успела узнать Морена, сие явление временное, и он еще успеет меня взбесить. — Я серьезно. Давай вместе сбежим куда-нибудь и просто будем жить.

— Зачем? Чтобы ты и дальше меня использовала?

Ну какой злопамятный неженка! Даже вилкой в жопу ткнуть нельзя. Подумаешь, использовала. Он меня вообще убить пытался, и ничего, стою, уламываю его свалить отсюда подальше и жить в свое удовольствие, хотя должна делать обратное. И неужели его оскорбляет только это? Вот прям настолько сильно?

— Так предохраняйся, Алессандро! Я без тебя шесть лет обходилась, и еще столько же обойдусь! — Лицо вампира вытянулось от удивления, но поздновато. Я уже пришла в ярость и собиралась достать его в ответ. — Вот только не говори, что краснеешь при слове пиписька.

— Заткнись. — Раздалось злое рычание, и вампир одной рукой схватил меня за волосы, испортив прическу и запрокидывая голову назад, в то время как другая жестко и грубо сомкнулась чуть повыше талии, сжимая тело до боли в ребрах.

— Есть два способа меня заткнуть. — Выпалила ядовито, наслаждаясь яростным взглядом красных глаз. — Выбирай любой.

И Алессандро выбрал. Стальная хватка усиливалась, я едва могла дышать, но до последнего смотрела в глаза Алессандро Морена. С вызовом и без страха. Только прогнулась, когда боль стала нестерпимой. Хватка чуть ослабла, позволяя сделать короткий вдох, потому что вампир яростно и пылко впился в мои губы. Волна наслаждения этим поцелуем, прокатившаяся по телу жаром, напоминала затяжной прыжок с парашютом. Я провалилась в его объятия, теряя остатки разума, и наконец-то обвив шею руками. Перебирала пальцами жесткие кудри, поглаживала сильные плечи, вдыхала его запах и горела с ним в огне страсти. Заканчивать это безумие не хотелось совершенно, но Алессандро прервал поцелуй так же неожиданно, как и начал. До меня дошла очередная волна его разочарования и отчаяния. Или моего. Я не могла сказать точно. Все становилось слишком сложным и невероятно интересным.

— Зачем тебе это? — все еще со злостью выдохнул вампир, так и не выпустив моих волос.

— Не знаю. — Честно отозвалась я. — Просто я так хочу. Сбежать, пожить хоть немного и приятно провести время без лжи и фальши, без игр и недомолвок. Хочу узнать тебя.

— Узнать меня? — опять появились нотки удивления в голосе.

— Узнать, какой ты на самом деле. Почему ты так не любишь жизнь.

— У нас с ней взаимная нелюбовь.

— Я все равно хочу это увидеть.

— Здесь не на что смотреть. Убей меня и расслабься.

— Нет. — Уверенно ответила я. — Я не сделаю этого, пока не увижу все своими глазами. У тебя была долгая жизнь, Алессандро, но ты не жил. И если жизнь тебе не так уж и дорога, с тебя не убудет показать недельку-другую своих отвратных будней.

— А как же твой волчара?

— Он давно уже не мой. Мы просто друзья.

— Так я и поверил. Глупая ты джинния. — Произнес Алесс беззлобно и прижал к себе.

А я боялась все испортить. Я бы простояла так вечность, но и молчать было нельзя.

— Я докажу. — Прошептала я. — Ты же все еще хочешь увидеть меня в том белье?

— А ты не выкинула его?

— Представь себе, оставила за каким-то чертом.

Руки снова сжали сильнее, но это вампир сделал зря. Потому что сложно было не почувствовать, что хочет и еще как. И не только увидеть.

Вампир почти сдался, покрывая мою шею жалящими поцелуями, от которых я ловила кайф, сдаваясь сама. Мне его не хватало. Все это время мне не хватало Алессандро Морена. И неизвестно насколько бы далеко я позволила бы ему зайти прямо здесь и сейчас, если бы он не выпустил клыки.

— Не кусай. — Едва успела выпалить я. — Если кто-нибудь увидит, все всё поймут и у тебя будут неприятности. — Заметив злость во взгляде, я виновато продемонстрировала ему исколотую розами ладонь. — Лучше так возьми.

Но Алесс вместо прикосновения губами поймал мою руку и погладил большим пальцем каждую царапинку. Мое внимание привлекли часы на его руке. Часы, которые подарила я. И возможно для него это ничего не значило, но мне стало очень приятно.

— Когда ты собираешься уезжать?

— В ближайшее время. Назови мне место, и я приеду к тебе, как только смогу сделать это незаметно.

Клыкастик серьезно задумался, а я не могла отвести от него взгляда.

— У тебя будет пять дней. Пять дней ровно в полдень я буду ждать тебя в кафе в Париже. Если ты обманываешь…

— Ты меня убьешь. Я помню.

— Нет. Я найду способ убить себя.

— Я успею, Алессандро. Обещаю тебе. — Дала я слово, потянувшись к губам Алесса, хотя понятия не имела, как и когда смогу его сдержать, что для этого придется сделать. Важнее всего было успеть поцеловать Алессандро до того, как он уйдет, не представляя, как смогу обойтись без его объятий хоть день.

Алессандро отвечал с такой же жадностью, и напрашивался из этого какой-то вывод, но я гнала все мысли прочь. Все выводы потом, сейчас только я и вампир. Но он резко отстранился и бросил взгляд в сторону виллы Остера. Я даже спросить ничего не успела, как Алесс прошептал адрес мне на ухо, едва ощутимо прикусив, и буквально растворился в налетевшем порыве ветра.

Обхватив себя руками, я поняла, что дрожу, но не от страха, а от холода. Все это время Алессандро согревал меня, или подлая я о него грелась. Эта мысль заставила улыбнуться, пока я не услышала далекие шаги наверху лестницы.

Все-таки меня успели потерять, и вампир ушел крайне вовремя.

К счастью, отправился меня искать никто иной, как Ричард. Я вздохнула с облегчением, что не Уолтер. От оборотня мне сейчас лучше держаться подальше, иначе он учуял бы запах Алессандро, и неизвестно чем бы все закончилось.

— Все в порядке? — уточнил Риччи.

— Да. — Я легко отмахнулась. И ведь не соврала ни капли. Теперь было все в порядке, не смотря на ситуацию, в которую я попала.

— Замерзла? — мужчина уже расстегивал свой пиджак, чтобы отдать его мне. Пиджак Уолтера я оставила на стуле еще раньше, чем спустилась к морю.

Где-то в глубине души всколыхнулась надежда, что Алессандро мог еще немного задержаться и понаблюдать. Мне не хотелось бы его обидеть, потому от вещи я отказалась.

— Не надо. Я так дойду.

Весь остаток праздника я провела с улыбкой на лице, раздумывая, как же мне свалить отсюда, не вызвав ни чьих подозрений. Впрочем, не думаю, что очередная моя выходка способна удивить. Я даже почти составила идеальный план, собрать вещи, когда самые важные люди на торжестве наконец-то уйдут, а потом попросить Амэнтиуса вернуть меня в Кентербери. Мой решительный настрой демона не удивит точно, и он вернет, потому что дел у меня все-таки накопилось не мало. А там… можно доехать до Парижа на машине, но это долго. Хотя и самолетом из Лондона вряд ли получится намного быстрее. Вариант прямо на демоне свалить в Париж я даже не рассматривала. Мне хотелось заскочить домой еще за несколькими вещами и… подарками Алессандро, которые он забыл.

***

Алессандро

Я сидел в самом дальнем конце кафе, попивая чашечку капучино и нервно постукивая пальцами по столу. На часах уже пять минут первого, а джиннии до сих пор не было. Зато людей становилось все больше: через окно я наблюдал за ними и выискивал дорогушу. Кто-то спешил по делам, кто-то заходил в помещение, заполняя пространство французской речью. И все это несмотря на то, что я выбрал вполне себе обычное кафе. Оно находилось не в центре, но по уровню питания не отличалось от престижных заведений, что считалось для меня самым важным пунктом. Пусть тут небольшие столики, стоящие близко друг к другу, пусть слишком светло и много людей, но если еда приготовлена вкусно, то все остальное можно простить.

На какое-то время я отвлёкся от созерцания окна — официант принёс все, как я просил — две яичницы с беконом, помидорами и сыром. Я сказал, что больше ничего не надо и, поблагодарив, приступил к позднему завтраку. Ночь выдалась невероятно сложной. Практически все это время я находился в пути, скрываясь от преследователей, которых в позднее время стало гораздо больше. Всё, что мне удалось сделать по возвращении в Париж: принять душ и сменить одну толстовку на другую. Райм находился на работе, поэтому я снова пролез через окно. Времени на отдых мне просто не хватило. Хотя я мог бы себе позволить поваляться в постели, но, во-первых, отсутствие сна несколько дней для меня не проблема. Во-вторых, вдруг Джун все-таки сегодня пожалует. Хотя у неё свадьба подруги и ей дольше добираться. Да и вообще приедет ли она? Я не знал, но собирался исполнить свою часть договорённости. Пять дней подожду, а потом… Мне нечего терять. Всё настолько осточертело, потеряло свою привлекательность, что ни бабки, ни развлечения не казались больше чем-то особенным и желанным.

Я отпил капучино и скривился — остыл, черт возьми! Мой взгляд вернулся к окну и там и остался. Я медленно сдвинул очки, моё внимание полностью было приковано к одной фигуре. Дорогуша. Прилетела все-таки.

Приятное удивление охватило меня, даря радость и предвкушение. Я сомневался, что Джун прилетит, уж слишком плохо у меня было с доверием к окружающим. Но я все равно ждал ее и хотел посмотреть, к чему приведёт наш «отдых» за пределами темницы. Опасно было соглашаться на условие джиннии, потому что я замечал в ней схожие с собой черты, но разве меня что-нибудь останавливало? Нет, я всегда шёл вперёд, гонимый азартом и возможным риском. Сейчас я не знал, что нас ожидает в Париже и что будет завтра, но я нуждался во времени с Джунни, ведь до ее предложения находился на грани и разрывался от боли, разочарования и ревности. И все-таки, что бы из этого всего не вышло, в данный момент я рад дорогуше. Она даже не представляла насколько.

Джун шла в леопардовных туфлях, чёрных джинсах и свитере под горло, а также темно-коричневом пальто столь уверенно и изящно, словно была создана для Парижа. Ветер трепал её волосы, но, казалось, девушку не волновала погода или что-либо ещё. Она поглядывала на время и, не сбавляя шага, приближалась сюда. Я откинулся на спинку стула и мысленно стал считать.

Пять секунд — Джун вошла в кафе и принялась искать меня глазами. Семь — встретила мою ухмылку и с её губ сорвался лёгкий вздох. Восемь — она прошла мимо столиков, раздавая при этом всем свои извинения. Десять — мой стол был отодвинут, а наглая джинния уселась ко мне на колени и поцеловала. А мне больше ничего и не надо.

Я сжал её в объятиях и ответил столь же страстно и жадно, жалея лишь о том, что мы не одни. Порвать бы всю эту одежду нахрен и насладиться сполна встречей. Видимо, мы слишком увлеклись, потому что чуть позже до меня дошли обрывки фраз наблюдающих за нами людей, и я с не охотой отстранился.

— Молодец, дорогуша. Первый день в Париже, а уже обсуждаема, — с насмешкой похвалил я.

— Хорошо, что я не знаю французский, — с хитрой улыбкой выдохнула мне в губы эта женщина и сняла с меня очки. С ней можно не волноваться об ищейках, ведь джины ещё те иллюзионисты. Создадут что-нибудь, что сами поверят. Например, подмена лица.

Как только к нам подошёл официант и хотел сообщить о правилах заведения, я бесцеремонно перебил его.

— Круассан с шоколадом и гляссе, пожалуйста. Это можете уносить, — показал на пустую тарелку с остывшим кофе.

Джун просто обязана попробовать французский круассан, иначе она не была в Париже.

— Что ты сказал? Я поняла только «пожалуйста».

— Скоро увидишь. Ты ела?

— Закинула вещи в номер и сразу сюда, — призналась джинния и поерзала на мне. Блядь. Если она сделает так ещё раз, я забуду о правилах поведения, и поесть мы сможем не скоро.

— Тогда садись. Я заказал тебе яичницу, но не уверен, что она ещё горячая.

— Без разницы. Так поем, — с улыбкой ответила она и, не слезая с моих колен, повернулась спиной к окну, тем самым закрыв меня собой.

Я удерживал её в руках, смотрел на беззаботное лицо и думал. Дорогуша исполнила свое обещание. Она прилетела ко мне. Не к псине или подруге, а именно ко мне. Для меня это казалось странным и не привычным. Я не встречался с девушками днем, ни с одной из них не сидел в кафе и тем более не собирался ходить по Парижу. Никому и приезжать ко мне не приходилось, потому что я не подпускал к себе никого. Игры в постели не в счет. Сейчас все было наоборот. Со стороны мы выглядели как парочка, и я не хотел развеивать эту иллюзию, невольно созданную для окружающих. Меня, к моему удивлению, все устраивало.

Официанта не пришлось долго ждать, а вместе с ним и знаменитый десерт Франции и один из видов кофе, состоящий из эспрессо, мороженого и шоколадкой крошки. При виде принесенного у Джун загорелись глаза. Она быстро доела, отпила гляссе и замурчала, словно кошка.

— Очень вкусно, — вынесла вердикт дорогуша и откусила круассан, а потом предложила мне.

— Думаешь, я ни разу не ел его? — насмешливо поинтересовался я, глядя в карие и уверенные глаза.

Джун упрямо держала одно из главных блюд Франции у моих губ, и я сдался, откусив немного. Вкус мягкого слоёного теста и тающего на языке шоколада показался мне поистине божественным, хотя я не мог причислить себя к любителям сладкого, а вот к любителям по-настоящему вкусной еды — ещё как. Слегка растерянный и озадаченный взгляд Джун отрезвил меня, и я снова усмехнулся.

— Ты так смотришь на меня, будто я восьмое чудо света.

Она снова улыбнулась как-то по-особенному просто и, глядя мне в глаза, игриво прошептала:

— Я передумала, клыкастик. Еда может подождать.

Дорогуша потянулась за новым поцелуем и у неё почти получилось, но я припомнил ей один из наших разговоров в тюрьме, когда она приложила ладонь к моим губам, и поступил точно также.

— Нихрена. Чтобы круассан весь съела.

Удивление с возмущением на милом лице немало позабавили меня, но я был серьёзен как никогда. Пока не съест, не выпущу.

Положив руку обратно на талию, я стал ждать, когда её терпение лопнет. И Джун сдалась. Вначале она пыталась быстрее расправиться с едой, но под моим возмущенным взглядом успокоилась и даже кофе выпила. Когда я думал, что сюрпризы на сегодня закончились, Джун с невозмутимым достала из кармана очки и одновременно со мной надела.

— Это ещё для чего? — мне не удалось скрыть удивление и лёгкое раздражение в голосе. Она ведь знала, что я скрывался не по собственному желанию, а в каком-то роде даже по ее вине.

— Будем вместе прятаться, — ничуть не смутившись, она схватила меня за руку и повела на улицу.

Я впервые за почти месяц гулял свободно, как обычный человек. Шёл с женщиной, с которой собирался провести не ночь, как обычно, а… Больше? Встречал улыбки прохожих, и они не раздражали меня. Или может дело в том, что до отеля не долго пришлось идти? Он находился недалеко от центра, я вполне смогу появляться у джиннии. Другое дело, если бы Джун остановилась на главной улице, тогда возникли бы трудности. Забронировать себе номер у меня не было возможности из-за преследователей, звать джиннию куда-нибудь, в принципе, тоже. У меня перекрыт доступ ко всему, где необходимо сообщать свою фамилию, поэтому наши встречи будут только на её территории. Неожиданно для меня самого Джунни решила эту проблему, сняв номер люкс, но осмотреть мы его не успели. Стоило нам переступить порог, как мы тут же накинулись друг на друга, разделяя общее безумие на тумбочке в прихожей. Мы быстро освобождались от одежды, словно остались считанные секунды до конца света. Жар наших тел, поцелуи и притяжение только разжигали нашу страсть. Я брал Джун столь яростно и резко, чувствуя себя помешанным маньяком, зависимым от одной сладкой джиннии. Мне сносило крышу от того, насколько мы подходили друг другу. Джунни полностью разделяла мои эмоции, не требуя быть мягче и не стремясь перетянуть себе власть. Мы наслаждались грубостью после долгой разлуки тел, и это именно то, в чем мы нуждались. К черту нежности, нам надо потушить огонь.

Когда все закончилось, я стащил Джун с чудом уцелевшей тумбочки и понёс в ванну. Она все ещё держалась за мои плечи, будто боялась отпустить, и тяжело дышала. Мне стоило бы подумать о защите, но мозги напрочь отказались работать и осталось одно желание — обладать этой женщиной. Да и к тому же от того, что я один раз кончил в неё, ничего не изменится. Джун от этого не выздоровеет мгновенно и тем более не забеременеет. Но в следующий раз лучше все-таки такой ошибки не допускать.

Где находилась какая комната ни я, ни джинния не знали, пришлось каждую проверять. Видимо, Джунни и правда сразу в кафе побежала, но это не главное. Гораздо важнее, что она снова была в моих объятиях. Я мог делать с ней, что угодно, и никакая магия или комната не ограничивали меня в действиях. Я в очередной раз поддался нашему безумию, намыливая сладкое тело и сгорая от желания остановить время до момента, где остаёмся только я и она. Добровольно оторваться от дорогуши казалось невозможным. Даже не представляю, как я буду сдерживать себя в её присутствии, но придётся что-то делать. И из кабинки мы вышли не скоро.

— Устала? — спросил я, когда удалось привести дыхание в норму. Повалив джиннию на кровать, я рассчитывал на продолжение общего наслаждения и даже наклонился за поцелуем, но Джунни остановила меня.

— У нас ещё полдня свободных. Покажи мне Париж, — попросила она, и мои глаза загорелись азартом.

Я знал этот город как никто другой. Да что там, я сам наблюдал за его изменениями и мог рассказать историю получше любого гида.

— Тогда тебе придётся поколдовать какое-то время. Сможешь?

Дождавшись кивка, я отстранился и стал одеваться. Наглая джинния, совершено не стесняясь, достала купленный мной красный комплект и с невозмутимым видом надела. Она специально провоцировала меня, зная, что в ближайшие несколько часов никакого секса не будет. Ну ничего, когда мы доберёмся до кровати, я тоже не стану щадить.

Возможно, предлагая мне прогулку, Джун надеялась на романтику и Эйфелеву башню, но я посчитал это слишком банальным. Уж лучше я ночью прокачу её на себе до верхушки достопримечательности страны, чем если мы будем стоять часами в толпе туристов. Показать город, не затрагивая центр, конечно, не так интересно, как мне хотелось бы. Но Джунни желала же узнать настоящий Париж? Красочный, уютный и тёплый, каким его видел я? К ее удивлению, центральные улицы не будут иметь никакого отношения к прогулке. Она поможет мне скрыться от преследователей с помощью магии, а я постараюсь показать ей атмосферу города.

Я решил начать наш путь с холма «Монмартр». С него открывался вид на весь Париж. Разумеется, чтобы увидеть эту красоту, надо достаточно много пройти, а именно больше двухсот ступеней. Я предупреждал джиннию не обувать каблуки, но она меня не послушала и, если бы не лифт давно бы расплачивалась за свое своенравие.

Мы не заходили в Базилика «Сакре-Кёр», но посмотреть на само произведение искусства остановились. Я рассказывал о его особенностях, а Джун запоминала. После храма мы гуляли по старинным кварталам и оказались на площади Тертр.

— Ты знала, что здесь проводились казни? — спросил я, показывая на оживленную толпу людей. Сейчас от того времени ничего не осталось. — Теперь, как видишь, это улица художников.

Джинния помотала головой и неожиданно сжала мою руку. Я внимательно на неё посмотрел, ожидая каких-либо слов, но дорогуша упорно молчала. Я глубоко вздохнул и схватил её за подбородок.

— Я же вижу, что ты хотела что-то сказать. — В карих глазах отразились сомнения наполовину с радостью, но к чему было последнее я так и не понял. — Ладно, не хочешь…

— Ты участвовал в казнях?

Я невесело усмехнулся, представляя, что уже вообразила эта женщина.

— В роли кого? Палача? — насмешливо ответил. — Я, конечно, стар, но не настолько. Казни обошли мою жизнь стороной. Рисунок не желаешь?

— Нет.

— Тогда пошли. Вечером тут небезопасно.

И я нисколько не врал. Здесь радостно, шумно, постоянно кого-то рисуют, и смертным это даже нравится, но квартал все равно оставался неспокойным.

Ещё немного погуляв по старинным улицам, мы решили передохнуть в одном из известных кабаре «Проворный кролик». Давненько же я здесь не бывал. Я хоть и редко посещал подобные места, но каждый раз замечал для себя что-то новое. Так случилось и сейчас. Мы зашли в помещение и первое, что увидели — юмористическое шоу. У ребят, показывающих представление, получилось забавно, я даже пару раз рассмеялся, но позволить себе досмотреть шоу мы не могли. У нас ведь столько всего не пройденного осталось!

Я пытался определиться, что ещё показать: виноградники или известную мельницу «Мулен де ла Галетт», но остановился на втором варианте. Виноградники мы всегда можем отдельно… Исследовать. Правда в одном я ошибся. Когда мы оказались у мельницы, на улице давно смеркалось, а вампиров становилось больше. Джун пришлось хорошенько скрыть мою личность, чтобы мы продолжили прогулку. Впрочем, рисковать мы не решились и окончание дня, а точнее, уже начало ночи провели в ещё одном кабаре «Две мельницы». Я специально оставил это место напоследок. Мне оно казалось особенным: атмосфера пятидесятых годов сохранилась по сей день, а в меню, все как я люблю — традиционно французские блюда. Мы болтали, ели, отдыхали от долгого хождения и просто наслаждались происходящим. С Джунни было легко: она не липла, не приставала с расспросами, как и я не верила в Бога и слушала меня. Хотя иногда казалось, что она где-то витала в облаках, но я сделал скидку на её первый день в Париже.

Ночевать я остался в отеле, а на утро меня ждал очередной сюрприз — дорогуша спала как убитая. Да, мы не сразу легли спать и скорее под утро, но сам факт. Разбудить эту женщину казалось настоящим испытанием, но пара поцелуев решили проблему. Приготовить завтрак у меня не было возможности, поэтому я заказал еду в номер. Мы быстро позавтракали и снова сорвались на прогулку. На сегодня у меня были запланированы сады — Люксембургский и Тюильри. От Джун снова потребовалась магия, но и я не остался в долгу — пользовался своей скоростью, пока никто не видел. Интереснее всего оказалось, когда Джун заявила, что не особо почувствовала разницу между садами. Она откровенно провоцировала меня на спор, особенно, когда увидела, как округлились мои глаза, а с губ сорвались слова возмущения. Пришлось полчаса объяснять ей, что сады совсем разные и, если она ещё раз скажет что-нибудь подобное, я устрою ей настоящий экзамен. И все же какой получился спор! Так и выпил бы из неё всю кровь, но мы ведь оба любили игры, а какой толк в её быстром завершении?

На второй день мы недолго гуляли, днем уже вернулись в отель. Дорогуша так хотела спать, что было принято решение устроить небольшой отдых. Пока джинния принимала душ, я сходил нам за кофе, а по возвращении услышал ненавистный голос Витторио Остера. Джун разговаривала с ним по громкой связи. Поставив кофе на тумбочку, я прислонился к стене. Выходить и распинаться перед колдуном не было никакого желания. Единственное, чего я хотел: закатать этого ублюдка в асфальт. Но, во-первых, это невозможно. Во-вторых, мне было интересно, что скажет Джун. Может она с ним заодно, а меня обманывала?

— Ты совершаешь ошибку. Я не намерен это терпеть, — холодный тон колдуна заставил меня повременить с выводами.

И о какой же ошибке речь? Наверняка о времяпровождении со мной. Но как Остер узнал? Джун сообщила или за нами следили, а я не заметил? В любом случае, если я не сдержусь и выдам себя сейчас, уже ничего не смогу ни узнать, ни понять.

— Кстати об ошибках, ты поговорил с отцом?

— Поговорил. Морен бросил ему вызов, и он не мог оставить это без внимания.

— Ты в этом уверен?

— Отцу незачем меня обманывать. Он защищал свой клан и также, как и мать, не хотел этой войны.

Охренеть! То есть я ещё и виноват в той войне?! А то, что они сначала бросили мне вызов, никто не помнит? Или я должен был закрыть глаза на открытое оскорбление моего клана? Колдуны получили по заслугам, я предупреждал со мной не шутить, но Риккардо был настроен решительно. А теперь он, конечно, не мог признать свою ошибку в смерти сына, ведь меня обвинить во всем легче.

— Чушь слоновья! Твой отец или лжец, или полный идиот, который не стал разбираться, кто виноват. Своим источникам я доверяю гораздо больше, чем Риккардо.

— Ты так и не сказала каким.

— Сэмуэль Норгейм. Он же непосредственный участник тех событий, — шокировала дорогуша и, видимо, не одного меня.

Воцарилась небольшая пауза, а у меня появились вопросы. Какого хрена Норгейм замешан в нашей войне? Но ещё больше меня интересовало, что в конфликте между колдунами и вампирами забыла джинния? Куда она влезла?!

— Что он тебе рассказал? — перешёл к самому главному Остер, и я впервые был с ним солидарен.

— Что это был хитроумный план одной помешанной дуры, а он был рад ей помочь избавиться от Морена и вернуться в Европу.

Я сжал кулаки и мысленно заставил себя не шуметь. Хотелось разнести все тут нахрен, но ещё больше встретиться с «помешанной дурой». Точнее, с Изольдой. Только она обладала властью, хоть и за спиной Норгейма, и только она спала с ним. Я не мог поверить в услышанное. Получалось, Иза не хотела править со мной. Она желала избавиться от меня, но у нее не вышло. Теперь понятно, для чего было придумано нападение на ведающую. Очередная попытка подставить меня не увенчалась успехом, но, если я правильно думал, на Габриэль не нападут без моего участия. Хм, а ведь можно было бы обхитрить бывшую, согласиться с ней, а потом выставить ее как главную в покушении, но срать я на неё хотел. Возможно, когда-нибудь потом я обязательно отомщу, но не сейчас. Вдруг это не все сюрпризы?

— Я в это не поверю, пока не поговорю с Норгеймом лично. Но только он пропал, и пока его не найдут, Алессандро Морен будет находиться под стражей.

— Не утруждайся, Витторио. Норгейм у меня. И к нему никто не подойдет даже на пушечный выстрел. В противном случае, я посчитаю это объявлением войны, не только мне, но и моим обширным связям. А с таким противником еще ни один клан не сталкивался, — холодно, но доходчиво произнесла Джунни.

Вот, значит, где ублюдок. У джиннии, наверное, склонность заключать вампиров в замкнутое пространство. А что, ей удобно, вампир рядом, можно делать, что угодно. Интересно, как она проводила с Норгеймом время? Не так ли как со мной? И ещё меня очень волновало, почему она здесь: потому что что решила вернуть меня в тюрьму? Или у нее еще какие-то планы? Так могла не заморачиваться и развлекаться с Сэмом, или он недостаточно хорош для лечения?

Чёртова джинния. Из-за нее в голове все мысли смешались.

— Чего ты добиваешься?

— Справедливости. И уж если выбирать из двух тварей, то по сравнению с Норгеймом Алессандро меньшее из зол, — снова удивила Джун, а я едва не рассмеялся. Это так глупо с её стороны считать меня… Не таким плохим. Джинния с самого начала нашего знакомства не осознавала масштаб проблемы, и сейчас ситуация не изменилась. Плохо это или хорошо — неизвестно, но я знал, что я далеко не лучше Сэма.

— Он пытался тебя убить.

— Меня пытаются убить шесть раз в год. А за последний месяц вообще трижды, если не считать Амэнтиуса. Витторио, все чего я прошу, разорви порочный круг непрекращающейся вражды и дай Алессандро второй шанс. Он его заслуживает. Подумаешь, сущность зверская, характер — полный пиздец, про тараканов в голове вообще лучше промолчать, но с этим можно нормально жить. Я верю в него, Алессандро справится.

— Джун, ты сошла с ума, — констатировал факт Остер, и я второй раз с ним согласился.

Слова дорогуши прозвучали подобно выстрелу. Они вызвали у меня усмешку и непонимание. С чего она взяла, что я заслуживал шанс? Это большая роскошь для такого, как я. И неужели она правда верила в меня? Никто никогда не верил, и слышать обратное в свой адрес было крайне странно. Жить со мной я бы вообще никому не пожелал. Но Джун, видимо, сделала вывод из двух дней и разговоров в тюрьме? Так это вдвойне глупо. Я скорее убью свою женщину в приступе злости, чем стану для неё надёжным партнером. Сдержанность не про меня.

— Можешь не верить, но я нахожусь в полном здравии и абсолютной трезвости. И у меня было достаточно времени подумать, оценить ситуацию и все взвесить.

— Я не верну ему власть.

— Власть не возвращай. Нормальную жизнь верни. Пусть занимается любимым делом, ходит на работу, одевается во что хочет, развлекается. По своему опыту могу сказать: хуево жить в бегах, и бесит все со страшной силой.

— Хор-р-рошо. Я отзову ищеек, но за ним все равно будут наблюдать. Что касается тебя… Еще хоть раз не выйдешь на связь в течении двух суток, и считай, что объявила войну мне от лица вас обоих.

Они перестали разговаривать, а я прикрыл глаза. Джун не хотела видеть меня в тюрьме. Она желала, чтобы я вернулся к жизни, и я не знал, как реагировать на её слова. Почему она себя так вела? Верила в меня? Зачем защищала? В действиях Остера прослеживалась логика, а вот в поведении Джун я её не видел.

Выйдя из-за стены, я посмотрел прямо на джиннию. Она стояла в белом халате и собиралась сушить волосы, пока не заметила моё появление. Ей хватило одного взгляда, чтобы обо всем догадаться.

— Много слышал?

— Прилично.

— Все хорошо?

Я так и не разжал кулаки. Наверное, надо было сказать спасибо, дорогуша избавила меня от звания беглеца, но я не мог произнести ни слова.

— Ты правда считаешь, что я заслуживаю второй шанс?

— Считаю. — Подтвердила джинния. Причем так уверено, что любой другой на моем месте ей бы поверил.

— Зря.

— Почему? — она сделала осторожный шаг вперёд под моим внимательным взглядом.

Я не мог прийти в себя и понять, что делать дальше? У меня снова развязаны руки, есть возможность свободно передвигаться, заниматься рестораном, но радости я почему-то не испытывал. Я давно потерял смысл жизни и перестал верить в себя, но Джун продолжала. Невозможно странная женщина.

— Ты не знаешь меня. Я по локоть в крови.

— Я тоже не ангел, — несколько шагов в мою сторону, и мы оказались почти вплотную друг к другу. — Но у всех должен быть шанс на исправление.

— Я уже не исправлюсь.

— Но ты можешь измениться. Мы все меняемся со временем, и не надо этого бояться. Просто посмотри, что ты уже сделал, и подумай, может ли быть твоя жизнь лучше. Давай проверим вместе?

Я притянул ее к себе, сжимая тело до синяков, но иначе не получалось. Мне нужно было знать, что все происходящее — реальность, а не плод моего больного воображения.

— Я когда-нибудь убью тебя, — прошипел ей в макушку и схватил за волосы. Я должен увидеть её глаза. Пусть там будет насмешка или злость, но никак не понимание и спокойствие. Мне надо вернуться с небес на землю и не питать себя надеждами. Увы, именно спокойствие и какую-то теплоту я в них и увидел.

— Но не сегодня.

— Глупая джинния, ты даже не представляешь, на что подписалась, — выдохнул ей в губы. Я еще не совсем осознавал, что будет дальше, но жизнь явно сделала крутой поворот.

— Клыкастик, это ты еще не осознаешь, насколько попал, — на губах дорогуши заиграла предвкушающая улыбка. — И ещё раз назовешь меня глупой, пожалеешь.

Я рассмеялся от её наглости и угрозы, которую она так легко произнесла. Хотелось насмешливо спросить, что со мной случится, но я сдержался. У меня есть поинтересней вопрос.

— А что с Норгеймом, он теперь твой «пациент»?

— Вроде того. Пусть посидит и подумает над тем, что не стоит нападать на одиноких джинний.

— С ним ты тоже спишь? — этот вопрос дался мне сложнее, но я не в силах был молчать.

— Нет, Алессандро, тебе не о чем волноваться, — джинния стала успокаивающе гладить меня по плечам, и я слегка ослабил хватку. — Видишь ли, у меня есть золотое правило. Я не сплю с пациентами.

На моих губах появилась похабная улыбочка, а в голове уже пронеслись фрагменты воспоминаний.

— Поздно, дорогуша. Ты уже это делаешь, причём периодически.

— А ты уже нечто большее, Алессандро, — ошарашила она меня, и я решил заткнуть ей рот поцелуем. Наше путешествие рано или поздно закончится. Джун не могла этого не понимать, но усложнять отношения сейчас не было никакого желания. Мне хорошо, Джун хорошо, а что будет потом — разберёмся.

На этой мысли я отстранился. Что эта женщина со мной делала? Это странное притяжение между нами, мои собственные мысли о том, что будет потом? Неужели правда мои?