— 22-

Джун

Вариантов, где продолжать поиски у меня не было. Пришлось вернуться в квартиру, включить ноутбук и ждать информацию от весьма оживившегося и исполнительного Альберта. А еще продолжать обрывать телефоны ведающей и вампира. Первую, чтобы предупредить аккуратненько о его исчезновении, а второго… Да я не знала, что ему скажу, если он ответит, но мечтала, чтобы эта скотина взяла трубку.

Но милый голос, оповещающий о недоступности абонента, злил с каждой минутой все сильнее, а ожидание и метания по квартире сводили с ума. Пока не начали сыпаться письма от недодемона, а после некоторых из них картинка начала складываться. Кто-то из вампиров хвастался, что собирается подставить Морена, еще кто-то, что Остеру придется несладко, кое-кто уверял, что сам встанет у власти, и даже кое-где всплывали слухи о таинственной вампирше, которая заняла место Норгейма. Для них таинственной. Для меня известной бледной мыши.

— Твою мать, Алессандро! — выругалась я вслух, хватаясь за волосы. — Только не вляпайся никуда!

Все, о чем я молилась в душе, чтобы он действительно просто сбежал. Взял и свалил куда подальше, и не был втянут в подлые игры Изольды. Но все надежды разбились в пух и прах, после одного единственного сообщения, хотя я даже представить не могла, каким образом Альберт это раздобыл. Кто-то напал на дом Остеров, а ведающая сейчас находилась в больнице. И это стало последнем гвоздем в крышку гроба Алессандро.

Я не знала, что думать. Был ли это сам Алесс или с кем-то. Что он натворил. Что там с Габби. Мысли путались, но каким-то чудом часть рассудка все еще оставалась со мной. И эта часть понимала, что я отстаю от Остера, но с другой стороны, у меня на руках было очень большое количество доказательств, что Алессандро, демоны его подери, Морен, может быть просто пешкой. Что за всем творящимся стоит кто-то другой. Включая записи с камер у больницы, где Морен лично несет Габриэль в здание. А вот записей что он оттуда выходит, пока не было. Все это говорило о том, что Алессандро спасал мою подругу. И пусть я еще не совсем разобралась в ситуации, но понимала одно: если Алесс и Витто встретятся раньше, чем я, колдун его убьет без суда и следствия.

Трясущимися руками я набирала номер Амэнтиуса, мечтая только о том, что у меня хватит сил и злости, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре. Можно сказать, хуевой.

— Куда изволите? — издевательски протянул демон, но не в трубке телефона, а прямо за моей спиной.

— К Алессандро Морену. — Резко захлопнув крышку ноутбука и хватая его в руки, я развернулась к демону в полной готовности перемещаться.

— Нет. — Заявил Амэнтиус твердо, скрестив руки на груди.

Что значит нет? Но удивляться не было времени. У демонов особая сила, и знают они иной раз побольше всех остальных. Когда им надо. Они буквально отслеживают жизнь человека, даже судьбу его знают, чтобы на нее влиять, так что у Амэнтиуса вполне могли быть резонные и какие-то свои причины для отказа. Он у нас вообще уникальный и вмешивается в чужие дела только в очень хорошем расположении духа. Мне надо зайти с другой стороны.

— К Габриэль.

— Я сказал нет!

— Мэни, я тебя прошу…

— Мне срать, что ты там просишь. — Рыкнул демон. — Ты понятия не имеешь, что там может произойти, а я не псих разбрасываться такими ценными, но дурными кадрами, как ты.

Вот так заявление. Но Амэнтиус сказал достаточно, чтобы я прониклась, насколько там может быть опасно. И взбесилась не на шутку. Во-первых, я не могу такое пропустить. Во-вторых, я все еще собиралась оторвать Морену все, что выпирает. В-третьих, именно из-за опасности мне захотелось туда сунуться, потому что у меня был шанс все остановить. И каждая утекающая минута была важнее моей собственной жизни.

— Да твою мать, Амэнтиус! Если я там сдохну, разрешаю воскресить и забрать в рабство на ближайшие сто лет! Но мне нужно увидеть этого придурка! И чем скорее, тем лучше.

Демон на миг задумался. В рабство ему себя, пусть и после смерти, я не предлагала ни разу.

— Триста. — Он решил поторговаться.

— Плевать! К Морену меня доставь! — меня уже откровенно трясло от злости.

И он доставил. Причем весьма вовремя, как раз когда Витторио от души врезал Алессандро, а я едва успела вмешаться. Потому что в ситуации надо разобраться, а не казнить без суда и следствия, тем более на глазах у посторонних. И если Алесс действительно причинил Габби вред, я приму любой вердикт. Но сначала я хочу услышать правду, которую он так любит и явно не станет скрывать. А еще мне жизненно необходимо было увидеть подругу.

Удивительно, но мое появление несколько отрезвило Витторио. Видимо колдун тоже что-то понимал, или хотя бы сделал вывод, что у Алессандро не было резона спасать Габби, если сам же что-то натворил. Тем более, оставаться с ней в больнице. Ведь если верить моим данным, он тут уже не меньше часа.

Витторио бросил своим колдунам, чтобы вампира охраняли и пошел к жене, а я, гневно взглянув на Алессандро, поняла, что не сдержусь, и сама его убью прямо здесь. Потому что гад был в крови, но явно цел, и как всегда вызывающе самодоволен. Но он может подождать. А одна ведающая нет.

— Не до тебя сейчас. — Рыкнул Витто, поняв, что я иду с ним.

— Плевать, я должна знать, что с ней случилось.

Бледная Габби лежала на постели и едва смогла повернуть голову, когда мы вошли в палату. А меня захлестнуло чувство вины. Ведь если бы не я…

Витторио подошел жене, но боялся даже прикоснуться, что-то спрашивая по-итальянски. Вот только Габби заметила меня и отвечала по-английски.

— Со мной и детьми все… нормально. — Ее голос дрогнул, а мое сердце пропустило удар, если не два. — Морен нас спас.

— Как это случилось? — осознав, что я все равно никуда не денусь и так же потом засыплю Габриэль вопросами, Витто так же перешел на английскую речь, избавляя ее от двойного переживания одних и тех же событий. Причем страшных.

— Я не знаю. Они напали неожиданно, издевались, кусали, пили кровь, я вырывалась, честно… Они сломали мне руку…

— Не нервничай, все уже закончилось.

— Все что я помню… пришел Алессандро, что-то им сказал, а потом ударил одного, а когда подскочил второй, мне стало очень больно, и все… очнулась я уже здесь. Забери меня домой. — Жалобно пропищала Эль, протянув к нему обе руки, причем ни на одной не было ни гипса, ни повязки, ничего. Витто попытался что-то возразить, но она его прервала. — Пожалуйста, я не хочу находиться здесь!

— Нет, Габби, я останусь тут с тобой, но домой ты…

— Эль, — я решила вмешаться в разговор, хотя в нем мне места не было. — Вспомни, пожалуйста, они тебя своей кровью поили? — постаралась спросить, как можно спокойнее. Потому что сломанные руки просто так не заживают. Да и беременные, на которых напали, тоже не отделываются несколькими царапинами и легким испугом. Ведающая задумалась и помотала головой. Вывод напрашивался сам. Алессандро дал ей свою кровь, что ее и исцеляла. Мы с Вито переглянулись, и я продолжила, обращаясь уже к нему: — Я пришлю к вам Альберта, он будет внимательно за всем следить и при малейшем отклонении примет все нужные меры. Достану любых других специалистов, но здесь оставлять ее нельзя. Мы не объясним чудесного исцеления.

Витторио буквально прожигал меня гневным взглядом, но я держалась. Потому что знала, что делаю. И он со злостью уступил, но вывел меня на пару слов в коридор.

— Не думай, что это что-то меняет.

— Витторио, это меняет все! Он спас Габби, спас твоих детей, он ей свою кровь дал, хотя никогда никого не обращал. Ты говорил, что я отвечаю за него головой, и я не буду отпираться и приму любое наказание, но прежде хочу узнать, за что именно и почему. Здесь не все так просто.

— Ну вот опять! Джун, он ее спас, только для того, чтобы вернуть свою власть.

— И мы все это понимаем. Но факт остается фактом, если бы Алессандро не появился, судьба Габби могла быть иной. Остер, я тебя прошу, не будь тупым мудаком, как все остальные. Разберись сначала в чем суть да дело. А потом наказывай. Я тебе даже варианты подкину, как наказать его пожестче. Вот тут есть девяносто три случая, когда монстры хорошие. И не важно кто они. И здесь абсолютно все, что я знаю о Морене, можешь изучить. — Проговорив последнее, я тяжко выдохнула, уже в принципе, не надеясь не на что. Мне нужно было хоть немного, но передохнуть, потому что сил бороться с ветряной мельницей уже не было, а впереди еще долгий путь, хотя Остер и принял мой ноут. — На счет Габби, — опустив плечи и голову, решила дать колдуну один совет, хотя и не надеялась уже, что он прислушается. — Есть какое-то другое место, кроме виллы, куда ее можно отвезти? Она, конечно, сильная, но подвергать стрессу и тащить в место, где все произошло, в тот же день не лучшая затея.

— Я тебя услышал.

— Хорошо. Пойду прочищу мозги местным как-нибудь, чтобы ничего не вспомнили о вас.

Время тянулось, как резина. Все происходило как-то слишком… натянуто. Оббегав всю больницу, я, демон и колдуны, едва ли не каждому подправили память. Потом, когда Габби с Витто вышли из палаты, расселились по машинам, причем колдун намеренно рассадил нас с вампиром по разным авто, и мы куда-то поехали, но явно не на виллу. Но за то, что мы с Мореном даже словом не обмолвились и практически не сталкивались, я была рада. Потому что убила бы гада! Просто взяла и убила! Сорвался черт пойми куда, ничего не сказал, не предупредил, элементарно не рассказал об опасности, о которой явно знал хотя бы со вчерашнего вечера, даже о помощи не попросил, да еще и попытался выставить меня каким-то глупым способом! Вот что у него в голове, а? Каким местом он думал и о чем?

— Джун. — Позвал меня Амэнтиус, который все еще не исчез и сидел со мной на заднем сиденье, когда я начала бить себя в лоб кулаком, в попытке разгадать мотивы вампира, и все еще собирая картинку произошедшего по кусочкам.

— Что?

— Неужели такие чувства того стоят? Всего вот этого? Ты себя в зеркало вообще видела?

Да видела, конечно. Бледная, взъерошенная, покусанная, чего даже скрыть не пыталась, уставшая. Разъяренная. Я буквально находилась на грани. Причем грань была между нервным срывом и убийством Морена.

— Ты не поверишь, но да. Потому что такое не забывается и проникает глубоко в сердце и душу.

— Но почему Морен?

— Это сложно. Но ты же знаешь, вот смотрю на кого-то, вроде приличный с виду нелюдь, а нутром чую, что мразь последняя. Такая, что голыми руками на клочки порвать хочется. Чтобы, блядь, землю своим присутствием не загрязнял. — Я откинулась на спинку сиденья и совершенно не переживала, что водитель доложит Витто каждое мое слово. — А вот с Мореном наоборот. Все видят, какой он мудак, и я вижу, а внутри одно желание… мозги вправить, вытащить на свет, что там хорошего осталось, по головке его погладить и к груди прижать.

— Всегда знал, что ты двинутая.

— Да на всю голову.

— Черти с тобой. — Махнул демон на меня рукой. — Если до полуночи сдохнешь, на триста лет в рабство заберу. И про нейтралитет не забывай.

— Исчезни уже.

И Мэни действительно исчез. Ему плевать, пока я придерживаюсь наших с ним договоренностей и исполняю обещания, что я там творю в своей жизни и каким личностям отдаю предпочтение. Даже если это бывший глава всех вампиров Европы. Частью клана Морена я все равно не стану, уж больно свободу свою полюбила, и выступать за них не буду, а то что постель делю с Алессом, так это другое.

Вскоре мы прибыли в отель, но еще небольшую отсрочку с разбирательствами я получила. Потому что первым делом Витто устроил свою жену в одном из номеров, а нас с Мореном опять разделили. И только после всех долгих дел и переговоров с нашими «охранниками» сильнейший власть держащий му… мужчина собрал нас в своем рабочем кабинете. А при виде Морена во мне снова все всколыхнулось. Покалечу, скотину. Ей богу покалечу, особенно если будет вести себя как самовлюбленный урод. Клыки выбью, просто за то, что ухмыляться будет.

И как только начался разговор между мужчинами, это желание усилилось во сто крат. Потому что Алессандро не отпирался вообще. Да пришел, да порвал тварей в клочья, да спас Габби и даже крови своей дал. И да… знал о нападении. Но вот нам всем новость, не собирался в нем участвовать и подставляться, потому что его, Алессандро Морена, хотели именно подставить. И что за тварь все организовала он знал, но за каким хреном ей это понадобилось… Вот этого он не ведает. Но догадывается, что тварь хотела власти над всем миром. Ведь после того, как я прибрала к рукам Норгейма, Изольда в конец охренела, перестав прятаться за спиной Сэма, но при этом умудрялась оставаться в тени. И сколько у нее таких вот интриг и мелких делишек, которые явно еще аукнутся серьезными бедами, никто даже представить не может. Ведь эта мышь недобитая всегда выходила сухой из воды, а каждый ее план складывался так, что подозрения падали на других. И уродина сия дергала за веревочки, управляя всеми. Что Сэмом, что Риккардо Остером, что Мореном.

Если бы я не знала некоторых моментов, подумала, что это брехня натуральная. Жаль, что я не успела ее убить.

Меня трясло от каждого слова Алессандро так, что хотелось вмазать по клыкастой физиомордии. Колдуну хотелось того же самого, как и остальным охранникам в кабинете, но судя по вопросам и реакции, Витто все-таки успел покопаться в моем ноутбуке и нашел там не мои пустые уверения, а реальные подтверждения очень многим вещам. И если верить почти разряженному мобильнику, письма от Альберта поступали до сих пор.

— Допустим, все это правда. — Когда «объяснения» и допрос закончились, Витто холодно взглянул сначала на меня, а потом перевел колючий взгляд на оппонента. — Найдем тварь, призовем к ответу. Но с чего ты взял, что ты уйдешь отсюда живым и безнаказанным? Или ты думал, спасешь мою жену, и все твое прошлое забудется, а я преподнесу тебе власть над вампирами на блюдечке с голубой каемочкой.

Блядь, весь свой дар отдам, но ставлю на то, что именно так Алессандро и думал.

— А у тебя варианты есть? — нагло усмехнулся Алесс, потому что понимал: вариантов нет. По крайней мере таких, которые не приведут к очередным войнам и кровопролитию. Только эта наглая французская сволочь справлялась с вампирами, каким-то чудом держа их на привязи. Потому что без привязи кровососы распоясались, а сегодня вообще перешли черту.

— Знаешь, Морен, вот если бы она, — Витто указал на меня рукой, — за тебя не билась, ты уже был бы мертв. Даже при учете, что спас мою жену. Я отпущу тебя жить своей жизнью, при условии, что больше не услышу о созданных тобой проблемах, и в обмен на то, что пока ты жив, ты будешь оберегать мою семью.

Слова Витторио оглушили. Потому что, не взирая на ненависть и все обстоятельства, он собирался оставить Алессандро в живых. В такое невозможно было поверить, но меня накрыло волной надежды и благодарности, даже сердце забилось быстрее. Меня наконец-то услышали. И Витто принял справедливое решение, проверив факты, а не рубил с плеча.

— Оберегать вас? Семью колдуна?! Да ни за что! Я не стану исполнять роль дворовой псины. — Презрительно скривился Алессандро, из-за чего мысленно я уже его душила и выцарапывала глаза. Придурок! Ему жизнь предлагают, а он характер показывает.

— Тебе все равно придется согласиться. Мы предлагаем неплохой вариант.

— Можешь засунуть себе в жопу. И свой вариант, и благодарность, которая вообще мне не сдалась. Что решил, если получил силу элементаля, все начнут тебя слушаться? Решил, что наведешь везде порядок и справедливость? Да только ты, Остер, мать твою, нихера не святой! Ты точно такой же ублюдок, гонявшийся за даром, а получив его — тут же прикинулся хорошеньким.

— Возможно, но я, в отличие от некоторых, стал исправляться. И не переживай, никакого следующего раза не будет. Если ты хочешь сдохнуть или остаться в тюрьме — всегда пожалуйста. Я лично только рад буду. А после моей смерти за тобой будут следить мои дети.

— Не смеши меня, я переживу каждого из вас, а со временем получу то, что желал.

Дальше пошел поток взаимных упреков и обвинений. И все сводилось к одному, Алессандро лучше сдохнет, будет сидеть, но служить — не станет. Убью скотину!

— Ну и чего ты хочешь? Власти?

— Разумеется! — выпалил клыкастый

— Да нихера! — у меня не осталось сил молчать.

Взгляды мужчин обратились ко мне, которую уже просто трясло от всего происходящего. Алессандро предлагали вариант, при котором все оставались в выигрыше, а он все еще упирался. Да, наказание выходило зверское, и такой расплаты Морен желал меньше всего на свете, но оно на то и наказание, чтобы не нравиться. И я вправлю ему мозги. Понятия не имею какой ценой, но вправлю. Любое наказание временное, а вот его смерть нет. А живым без принятия условий его никуда не отпустят. А у него вся жизнь впереди. И между прочим, если он будет жить, все еще может триста раз измениться! А если его жажду крови направить в необходимо русло, еще и сделать достойным членом общества нелюдей.

— Оставьте меня с Мореном. — Прорычала я, вцепившись пальцами в стол колдуна, чтобы не вцепить ими в ценные органы кое-кого другого.

И мне было абсолютно плевать, что все видели сколько на мне укусов, что выгляжу я так, будто меня пытали трое суток и никто иной как сам Морен, на все плевать. Я собиралась врезать гаду от души. Могла бы и при свидетелях конечно, но это слишком жестоко. Еще убью его самооценку. Или он меня и ведь тоже при свидетелях.

— Джун, не дури. — Попытался образумить меня Остер, потому что у меня глаза кровью наливались от ярости.

— Оставьте!

Всего несколько секунд, и мы остались наедине. На лице Алессандро заиграла наглая усмешка, от которой у меня окончательно сорвало крышу. Несколько быстрых и широких шагов, моя рука в замахе, и звонкая пощечина.

— Дорогуша… — предупредительно рыкнул вампир, но только мне уже было не до его предупреждений.

— Заткнись, Алессандро! Хотел увидеть меня в бешенстве? Получай, сволочь клыкастая! — снова пощечина. — Хотел, чтобы я за тобой бегала?!

— Джунни… — клыкастый немного увеличил дистанцию между нами. Зря. Меня это не остановит.

— Сидеть! — рявкнула я.

— Я тебе не псина!

— Псину я бы уже давно убила за такое, урод кровососущий. — Под руку попалось пресс-папье и тут же полетело в вампира. Но тот увернулся. Пускай, снарядов оказалось много, и швыряла я их после каждого ругательства. — А тебя, гада, и убить будет мало! Ты сейчас за все огребешь! Я тебе клыки вырву! Скотина, придурок, мудак! Ненавижу!

— Хватит! — в один шаг Алесс сократил расстояние между нами до минимума и схватил за руки.

— Да нихера! — от души пнула, но это все равно, что слону дробина. — Ты сбежал! Просто бросил в своей кровати и сбежал! Снова! Трус несчастный!

— Джинния… — вампир снова зло зарычал. Не понравилось ему видите ли, что его трусом назвали. До и похрен. Мне тоже не нравится то, что он творит.

— Не рычи на меня! Ты трус, Алессандро, и всегда бежишь от любых отношений. И я тебя предупреждала: третье оскорбление и будет больно, а то что сделал ты, это даже не оскорбление, это хуже!

— У меня был повод. И благой, прошу заметить.

Смертник. Зачем он только это сказал? Я ведь чуть не взорвалась от ярости. Повод у него благой, понимаешь ли! Урыть скотину мало! И плевать, что гад все еще держит в своих руках, а я трепыхаюсь. Вот выйду из себя и сразу вазу о дурную башку разобью, а потом и магией шарахну, чтобы все хорошенько запомнил, урод!

— Убью! Сначала клыки вырву, а потом убью! Ты же нихера не ценишь! Ты хоть представляешь, как я за тебя переживала?

В ответ Алесс усмехнулся. А я дошла до грани, что аж взвыла от невероятной и рвущейся на свободу ярости. Но это и стало моей последней каплей. Потому что усталость, пережитый стресс, все эти переживания и то, что клыкастый ночью намеренно меня ослабил, не могли не сказаться. Сердце болезненно кольнуло и как будто сжало невидимой рукой, комната на миг померкла и куда-то поплыла. Я пошатнулась, ища любую опору, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Но этот «что-то» сам любезно меня подхватил и усадил на стол Остера, вглядываясь в лицо.

— Зря. Тебе следовало послушаться и воспользоваться билетом.

Снова жгучая волна, как второе дыхание.

— Заткнись, несчастный! Ты мне все нервы вытрепал. — Сорвалось с губ ядовитое шипение.

— Но ты переживала?

— Представь себе!

— Да что со мной могло…

— Гррр! Даже не начинай. Ты пошел туда один! Тебя могли убить! Колдуны, вампиры, кто угодно! — Уткнулась лбом в плечо, понимая, что еще чуть-чуть и могу расплакаться. Опять только от усталости. Но злость все еще одерживала безоговорочную победу, потому мимолетный порыв прижаться к гаду, пришлось задушить в зародыше. Нет, я выскажу ему все прямо в наглую рожу, глядя в эти невероятные глаза. — Ты мог все рассказать мне! Мы бы нашли решение. Но нет, блядь! Ты все решил сам, сам ушел. Сам оставил меня. А нахуя спрашивается? Что это, твою мать, было? Билет, записка эта уе…

— А непонятно? Тебе нечего делать в этом дерьме! Чем ты дальше от меня, тем лучше.

— Не смей решать за меня, Морен! Это моя дерьмовая жизнь! И только мне решать в какое дерьмо лезть, а какое обойти стороной! И нихера мне не лучше! Я же чуть с ума не сошла. Дура!

Сердце снова сорвалось на бешенный ритм, от чего стало еще хуже. И я снова попыталась найти опору надежнее, чем попой на стол. Желательно вообще лечь. И тело даже как-то само предпочло запрокинуться назад, да поскорее. Только Алесс Морен этому несколько мешал, опуская на столешницу медленно. А уж когда его рука легла на мое сердце, а глаза смотрели прямо в мои, я подумала, что все-таки стоит шарахнуть вампира магией. Чтобы жизнь медом не казалась.

— Почему? — Все-таки уложив, Алессандро навис сверху, и вопрос его прозвучал очень серьезно.

— Потому что я хочу провести с тобой вечность! — выплюнула я, все еще в пылу эмоций. Хотя не собиралась. Не хотела тешить его самомнение из принципа.

— Вечность? — словно бы не поверил клыкастый.

— Именно.

— Это ты сейчас так говоришь. Вечность — это слишком долго. — С какой-то тоской протянул Алесс.

— Уверена, что даже через сто лет ты найдешь способ чем меня достать. — Я презрительно фыркнула.

— Джун, я не стану другим.

— А мне другой и не нужен! Не нужен Фабьен Бертлен, даром не сдался глава всех вампиров. Мне нужен, Алессандро Морен. Только ты, Алесс, и только мой. — Алесс провел пальцами по моей щеке снова с какой-то грустью в глазах, но я уже знала и его, и что последует дальше. Он опять отстранится и сбежит. Только я ему этого не позволю. Поймав гада за уши, и с трудом удерживаясь от того, чтобы их открутить, притянула сволочь эту невыносимую к своим губам. — И даже не пытайся мне солгать, что тебе это не нужно, и что ты не хочешь меня.

— Именно на этом столе? Пиздец как хочу.

Он прижался плотнее, хотя и я и до этого чувствовала сквозь свое белье и его джинсы, что клыкастый хочет, причем отчаянно. Да и он не дурак, отпускать меня прямо сейчас.

Последовал долгий жаркий поцелуй. За ним привычные, немного грубые ласки, и горячий, ни с чем не сравнимый секс. Черт, я все это время только этого и ждала, и уже не представляла, как смогла бы прожить без них хоть день. И неважно где, главное с кем. Что важнее, чтобы Алессандро не отпускал меня так же, как сейчас, каждый раз, когда все заканчивалось. Словно бы не мог отступить.

— Почему ты такая упрямая, Джунни? — Протянул он у моего уха, и вопрос явно был риторический, но мне захотелось на него ответить.

— Потому что, если хоть раз отступлю — проиграю. Причем самой себе. А не мне тебе говорить, что это крайне хреновый расклад. — Всего на мгновения объятия стали крепче, почти болезненными, но клыкастый тут же отстранился. А я смогла заглянуть в лицо, на котором отражался целый спектр эмоций, от отчаяния до гнева. Так не пойдет. Нужно что-то сделать. — Алесс, я тебя прошу, согласись на предложение, хотя бы скажи, что подумаешь. Остальное я улажу, главное, чтобы ты вышел отсюда живым. — Мой голос предательски сорвался. Не выдерживала я больше, и все тут. Не могла я его потерять. От этой мысли даже слезы на глаза выступили.

— Джунни… Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Клыкастик, смерть — это точка невозврата, и я прошу тебя захотеть быть счастливым. Захотеть жить. Кто вбил тебе в голову мысль, что ты не достоин счастья? И все, о чем позволено мечтать власть или смерть? Ты был счастлив в Париже. Со мной. Так что тебе мешает? Нам с тобой нечего делить. Мне не нужны ни твоя власть, ни твои деньги, ни твой клан, разве что вампиры на опыты. Только ты, твои душа и мысли.

— А если я причиню тебе вред? — Вампир по-прежнему отчаянно цеплялся за любые отговорки, хотя я уже знала, чего он хотел больше всего на свете. Пусть он никогда не скажет этого вслух, достаточно, что я знала его желание. Алесс не хотел быть один, но боялся потерять того, кто ему близок. Особенно, не хотел сам быть причиной этой потери, осознавая свою силу. И даже где-то глубоко в душе надеялся создать семью.

— Я не сахарная, Алесс. Если что магией шарахну — мало не покажется.

— Со мной ты в опасности.

— Да ты достал! Я везде в опасности! С тобой или без тебя! И я тебе клянусь, если ты посмеешь отказаться, я найду вампира, который меня обратит, и превращу твою вечность в настоящий ад. — Я села, раздраженно поправляя задранное платье. Из вредности. А то получил что хотел, а теперь выбирает, наслаждаясь. Нет уж! Он, кстати, тоже себя в относительный порядок привел. — Просто согласись! Остальное исправим. Со временем вернешь власть, и даже в большем количестве. У тебя будут твои рестораны. Если пожелаешь, то никогда больше не будешь один, в конце-то концов!

Выражение клыкастой рожи стало страдальческим. Он всего этого хотел, но какой-то непонятный барьер мне пробить не удавалось. Только такие вещи меня не останавливали. Остановил Витторио Остер явившийся в свой кабинет в сопровождении охраны. И ведь от колдуна не укрылся ни наш растрепанный внешний вид, ни погром в кабинете, и даже то, что на каком-то подсознательном уровне я вышла вперед, оттесняя вампира собой. Витто как-то долго собирался с мыслями, но потом все-таки смог спокойно выдавить:

— Морен, в свете всех то и дело всплывающих обстоятельств, у тебя есть время до утра, чтобы принять решение. До этого будешь находиться под стражей. Попытка побега отменяет все договоренности и у тебя два выхода: тюрьма или смерть. Уводите. — Бросил он уже своим колдунам. А те двинулись к вампиру с намерением заковать его в наручники.

— Это обязательно? — уточнила я.

— Обязательно.

Но Алесс в ответ на все лишь фыркнул и почему-то не сопротивлялся. Может потому, что я успела повернуться и сказать, что пойду с ним.

— Не пойдешь. — Сурово отозвался Витторио. — С тобой я еще не разобрался.

В этот момент послушный Алесс Морен застыл на месте, напряженный словно струна.

— Все хорошо. — Улыбнулась я клыкастику, которому происходящее окончательно разонравилось. — На крайний случай сидеть вместе будем.

Разбирательства со мной шли быстро. Благодаря тому, что я поймала Норгейма — Иза получила власть. Вину я признала. Моя ошибка, мой просчет, просто не подумала на тот момент, что за Сэмом стоит маньяк в юбке. А когда узнала, уже как бы поздно было. Морен ни с кем не поделился планами нападения на Габби, в чем бесспорно виноват, но моей вины не меньше, потому что не просчитала, не подумала, ничего не заметила. И смысла оправдывать нас двоих, потому что в отличие от меня у Морена нет надежных друзей, которым он мог бы довериться, Витто не видел никакого. Я, собственно, тоже, хотя какое-то время пыталась убедить колдуна, что Алесс просто не умеет по-другому и привык полагаться только на себя. В общем, все что сыпалось в мой адрес и имело под собой основу, я не отрицала. А когда заходила речь о Морене… отбивалась как могла.

— Вы обе спятили. — Обвинении на третьем Витторио просто сдался, перестав слушать очередной мой анализ ситуации и личности вампира, в частности.

— В смысле обе? — не совсем поняла я.

— Габби тоже внезапно пригрезилось, что ты можешь сделать Морена лучше. Или ты думала, я сам наказание с защитой семьи придумал?

А могу ли? Но своих сомнений предусмотрительно высказывать не стала.

— Витто, давай уже к сути моего наказания. Я зверски устала. Сил никаких нет.

— Ты же понимаешь, что если он согласится, при данном раскладе я не смогу отпустить его без тебя?

Понимала и еще как.

— А если он откажется от меня?

— Это уже не мои проблемы. Он твое наказание. Ты сама в это ввязалась и будешь отвечать за каждую его выходку. Вправляй мозги, устраняй последствия, что хочешь делай и как, но либо он перестанет быть проблемой, либо будет привлечен за следующие деяния.

— А если он от всего откажется?

— Все остается как прежде. Морен твое личное наказание. Откажется от всего, тебе держать его взаперти. Или убивать.

Хреновый какой-то расклад выходил. Нет, я хотела быть с Алессом, но не насильно же ему навязываться? А вероятность, что все пройдет хорошо, вампир выберет жизнь со мной, была не так уж и велика. Что особенно интересно, на самом деле никто не верил, что я смогу удерживать «хищника» на поводке. И все же… не самое худшее наказание.

Больше не было споров между мной и колдуном, которые вытягивали последние силы, все просто… закончилось? Да нет, скорее застыло до момента, когда Алессандро озвучит свое решение. А до этого времени остается только думать и внутренне паниковать. Только вот от всех мыслей на душе становилось отвратно.

Я пыталась отвлечься от раздумий, заглянув к Габби и извиняясь перед подругой за все мои ошибки. Но подруга на меня совсем не злилась, наоборот, мы поговорили, и Эль даже утешила меня, что все-таки что-то в Алессандро есть хорошего. Правда, долго нам посекретничать и поболтать о своем о женском не дал колдун. Хотя в этом случае он был прав, Габриэль требовался отдых. А мне…

Мне требовалось унять свою голову. И увидеть одного несносного вампира.

***

Алессандро

Разговор с дорогушей прочно засел в моей голове, что ни выкинуть его, ни забыть не получалось. Я расхаживал по номеру отеля, «любезно» предоставленному Витторио, и думал. Охрана из колдунов осталась за дверью, наручники с меня сняли, но я все равно был раздражен, ведь Джун оставили с Остером, и увижу я её не скоро, потому что все ещё пленник. Мне надо было принять решение, сосредоточиться на словах Остера, но все мысли снова принадлежали джиннии. Невыносимой и нужной и никак иначе. Ее слова взбудоражили меня и подарили надежду. Мне хотелось верить Джун. Верить в то, что я могу жить счастливо, в то, что она переживала за меня, в то, что готова разделить со мной вечность. Это звучало безумно, странно и… Приятно.

Решительный настрой наполовину с яростью и беспокойством сделали Джун в моих глазах неотразимой. Я смотрел на неё, борясь с двумя желаниями: сжать её в своих объятиях и расплыться в довольной и глупой улыбке. Я не понимал, за что она свалилась на мою голову, почему вообще появилась в моей жизни эта женщина-фантастика. Она говорила невероятные вещи, о которых я и не думал мечтать, но которые на самом деле были вполне реальны… С ней. Потому что нам нравилось проводить время в обществе друг друга, потому что мы оба хотели быть вместе.

После смерти Ребекки я долго думал над её словами и правда считал, что вампирша права — у власти только один нелюдь, двум хищникам не место в клетке. Но сейчас я понял, она ошибалась. Двум одиноким хищникам не нужна битва, они устали от неё.

Им нужен такой же зверь, способный принять поведение и действия другого.

Джун понимала меня, по большей части она являлась моим непредсказуемым отражением. И когда я общался с ней, у меня не возникало никаких сомнений — эта женщина хотела обладать мной также, как и я ей. Представить её с другим для меня казалось слишком…. Больно, неприятно, мерзко, но дорогуша и не давала поводов для подозрений. Мне этого было достаточно.

Я отчаянно желал попробовать жить. С настоящими, яркими воспоминаниями и близким окружением. Я ведь правда лишь проживал дни, месяцы, года. Сейчас у меня была возможность все исправить, но что-то отталкивало, тянуло меня назад. Страх сделать своим согласием только хуже не позволял мне представлять картинки будущего с счастливой Джун. Я метался в поисках решения, но бежал от себя, игнорировал свои истинные желания. Я так долго находился один, что представить вечность ещё с кем-то казалось немыслимым. Жить с Джун означало жить в постоянном страхе потерять её, навредить ей, однако я понимал, чего на самом деле хотел — не отпускать Джун в жизнь, в которой нет меня. Да, эгоистично, но мне нужна Джун. Мне нужен мой воздух, с которым я постепенно учился жить.

Возможно я зря накручивал себя, и все не так страшно, Джунни могла постоять за себя, но я знал, что такое терять родных и чувствовать себя виноватым. Повторения истории я бы не выдержал. Смерть любимой из-за своего решения, из-за невозможности защитить её не только от окружающих, но уже и от себя, убило бы меня морально, оставив тело без души.

Раньше моя жизнь была похожа на руины. Грязные, острые и никому не нужные. Но Джунни протянула мне руку и предложила другую жизнь, за их пределами. Я оглядывался назад и думал, не превратится ли моё будущее в ещё больший хаос, смогу ли я сдерживать свою ярость, возможно ли построить семью. Я сомневался, но не мог отказаться от Джун. И если я хотел видеть эту женщину рядом с собой, то я должен согласиться с ублюдком Остером и прислуживать его семье. По собственному желанию должен положить начало миру между вампирами и колдунами. Готов ли я на такой шаг? Я не уверен, но стоило представить Джун, и я терялся. Потаенный страх и надежда в её глазах подталкивали плюнуть за все и принять любые условия, лишь бы снова наблюдать в них шальной огонь и радость.

Я в который раз за последнее время вёл внутреннюю борьбу. Выбор был невелик: довериться Джун, принять её руку и попробовать что-то новое или умереть. Я часто думал о смерти, особенно после обращения. В какие-то моменты казалось, что это единственный верный выход, после которого не будет ни скуки от своей жизни, ни жертв, ни боли. Среди нелюдей наверняка есть те, кто хотели бы увидеть меня мёртвым, но я никогда не позволял им думать, что сам представлял подобные картинки. И я никогда не сдавался, потому что знал, что слишком глупо рассуждать о смерти, когда в духовке готовится гусь, в клане ждут вампиры, а в ресторане нуждаются в моей помощи. К этому списку могла добавиться моя дорогуша. И не важно, сколько мы проведём времени вместе, надолго ли нас хватит, и чем завершится наша совместная жизнь, но умереть, не узнав ответа — не про меня. Я хотел снова принять предложение Джун, только как согласиться с Остером? Это уже другой вопрос. Главное не плюнуть ему в лицо или не выпустить клыки, сдерживая желание вонзиться в шею.

Шум за дверью показался мне странным, но ровно до тех пор, пока среди голосов я не узнал… Дорогушу. Освободилась, значит. Отлично. Буквально через пару секунд в мою дверь постучали, и, не медля, я открыл её, уже зная, кого увижу.

— Давай просто уже напьемся, а? — уставшим и все ещё севшим после скандала голосом произнесла джинния, держа в руках текилу и встречая мою открытую улыбку. И плевать, что колдуны смотрели.

Схватив джиннию за руку, я завел её в номер и быстро закрыл дверь. Нестерпимо захотелось сжать эту женщину в объятиях, но мне было интересно, почему она пришла. Сама. И снова ко мне. Я уже перестал удивляться её действиям, но нельзя не признать — мне было приятно такое внимание.

— Скажи, что ты остаёшься на ночь, — попросил я, как никогда надеясь на положительный ответ.

— И не надейся от меня избавиться, — прозвучало в ответ почти как угроза.

Джун прошла мимо меня и расположилась в одном из кресел. Не смог не составить ей компанию напротив, наблюдая, как женские пальцы неторопливо открывали бутылку. И все же Джун была слаба и неплохо бы ей влить свою кровь, но это позже.

— Замечательно, потому что отпускать тебя я не намерен, — с улыбкой предупредил я, при этом оставаясь серьёзным. Что бы не решил Остер, эту ночь Джун проведёт у меня. Мне так будет спокойнее. Я должен видеть джиннию и знать, что с ней все хорошо. Да и к тому же прошлую ночь мне было сложно оставить Джун одну, я хотел вернуться. Справляться со своей зависимостью второй раз подряд нет никакого желания.

Дорогуша отпила текилу и резко повернулась ко мне. Ни о какой улыбке и речи не могло быть. Джунни внимательно прожигала меня взглядом, будто надеялась поймать на лжи. Только врать я не собирался.

— Пока опять сбежать не решишь?

— Интересный вопрос, дорогуша, но сбегать я не собираюсь, — протянул руку к бутылке. Не все же ей пить.

— У тебя и не получится. Ещё одна попытка и я тебя убью.

Как не подавился — непонятно, но смешно определённо стало. Джун выдавала себя с потрохами — я нужен ей.

— Сладкая Джунни, ты иногда так жестока. Но я запомнил.

— Поверь, с моей жестокостью ты ещё не сталкивался. Но я тут подумываю диплом стоматолога получить…

В памяти тут же всплыли её угрозы, только на меня они не действовали. За почти двести лет я столько в свой адрес услышал, что любая угроза воспринималась как пустое жужжание.

— Умно, но мои клыки останутся на месте, иначе кто тебя будет кусать? — со всей серьёзностью спросил я, стараясь не улыбаться, будто речь шла о захвате мира, не меньше.

— Да ты знаешь, желающих оказывается много. И все клыкастые, — безразлично пожала плечами джинния, вмиг разрушив мой весёлый настрой. Хищник во мне насторожился и приготовился к новой схватке, но я сдержался.

— Я чего-то не знаю?

Джун на мгновение задумалась, но если уж начала, то пусть продолжает. Все равно не отстану, пока всего не узнаю.

— Значит, это были не твои.

— Джун, что случилось?

Хищник готов был откровенно рвать и метать любого, кто хоть пальцем тронул дорогушу, словно не он сегодня дрался, но я по-прежнему ждал ответа, а Джун медлила и пила текилу.

— Ничего. Встретилась мне парочка клыкастых в подъезде.

— Пострадали?

— Не выжили, — в карих глазах промелькнула злость.

Я усмехнулся и забрал у неё бутылку. Достаточно, ей нужен отдых, все-таки за сутки слишком много событий произошло. Да и не знаю, о чем говорил Остер, но Джун, видимо, смогла доказать правдивость моих слов. Иначе как ещё объяснить тот факт, что колдун меня не убил? Раздобыть информацию за такой короткий срок трудно, но джинния смогла, что наталкивало на мысль о хороших связях. Но это я потом узнаю, а сейчас кровать.

Я снова взял Джун за руку, не чувствуя сопротивления, подвел к кровати, на которую мы легли прямо в одежде друг к другу лицом. Не прикасались, но были так близко, что я чувствовал тепло её тела.

— Мне сложно было без тебя, когда я сбежал, — неожиданно для самого себя признался я, вспоминая месяц в одиночестве и постоянных мыслях о ней. Я не умел говорить «люблю», но сейчас мои слова были искренними и от сердца. Это не открытое признание, но и что-то большее, чем просто слова.

— Больше не будет, — уверенно пообещала дорогуша и прикрыла глаза. И я позволил бы ей уснуть, но нет. Приблизившись, я прикоснулся к её губам. Лёгкая невесомая ласка, медленный поцелуй, не разжигающий привычную страсть, а успокаивающий, дарящий покой. И я отстранился от джиннии, прокусил свою руку и, приподнявшись на локте, протянул ей.

— Ты слаба, — ответил на её немой вопрос. Недоумение сменилось удивлением, а затем на сладких губах заиграла усталая улыбка. И отказываться от крови Джун, конечно, не стала.

Мы какое-то время лежали молча. Джунни засыпала, а я смотрел на неё не в силах оторваться. Завтра предстоит сложный день, мне придётся сделать выбор, и я продержусь без сна, но смогу ли без Джун? Нет.

— Мы ехали в карете, когда на нас напали, — тихо начал свой рассказ. Никому не рассказывал эту историю, а ей захотелось. Джун вздрогнула и открыла глаза, прекрасно понимая о ком речь. — Я защищал её, но противники были быстрее, — грустная усмешка искривила мои губы. — Когда очнулся, узнал, что жена мертва, а я вампир. Позже Ребекка заметила во мне потенциал и стала учить всему, что знала. Она вела дневник с записями обо мне. Как я тренировался, реагировал на слова, убивал. Бекка проверяла вампиров на прочность, приказывала убивать невинных людей, уничтожая в нас чувства.

— Но ты чувствуешь, — мягко возразила Джун и нашла мою руку, переплетая наши пальцы.

— Я лучше всех справлялся с заданиями. От моих рук умирали дети, семьи, — тихо и серьёзно сказал я. Не с целью напугать или оттолкнуть, а чтобы Джун понимала, с кем собирается жить. Если она передумает, это будет обоснованно. Я не хочу, чтобы потом она жалела о своём решении.

— Алесс, — джинния погладила меня по щеке, раздумывая над следующими своими словами. И было видно, что сказать хочется многое, но женщина выбирает правильное. — Мне очень жаль, но я могу понять. Ты был потерян, не знал, как жить.

— После смерти Ребекки стало меньше жертв, только и всего, — пожал плечами, признавая её слова. — И все же не существует хороших вампиров, Джун.

Дорогуша улыбнулась, а я снова ломал голову. Что у неё в голове? Почему она поддерживала меня? Почему не убегала, ведь я… Монстр?

— Давай тему хорошо-плохо мы позже обсудим?

— А сейчас тогда что?

— М-м-м… Тебя?

Я задумался. Какой на самом деле я? Весёлый повар? Жестокий убийца? Несчастный кровосос? Я всегда был разным, но редко когда получалось быть искренним. Жизнь переломала меня, и я окончательно запутался.

— Раньше я думал, что у меня настоящая жизнь. С семьёй и любовью, как у всех. Но оказалось, что я жил во лжи. И знаешь, если бы не Иза, мы бы с тобой не встретились, — хитро улыбнулся я. Удивительно, но сейчас мне было легко. Я думал, что тонул в болоте прошлого, но на деле я давно перешагнул через него. С помощью Джун. — Относительно недавно я узнал, что нападение было подстроено Изольдой и Сэмуэлем. Только вот план бывшей не сработал, нас разлучили, а ей сказали, что я мёртв. Забавно, правда?

— Это жутко, Алессандро, — не разделила моего веселья джинния. — Но эта сука получила по заслугам.

Я кивнул. Сама жизнь покажется для Изольды кошмаром. Больше с ней никого нет. Сэм не защитит её и не спрячет за свою спину, а колдуны рано или поздно найдут.

— Да, она думала, что вечность — это подарок. Ей было мало нашей жизни и возможностей, она хотела больше, — задумчиво произнес я, на удивление не испытывая больше боли. — А что думаешь ты? Неужели правда готова променять свою жизнь на вечность? Это проклятие, дорогуша.

— Возможно. Но не самое страшное, особенно если ты будешь со мной.

Я снова расплылся в улыбке и сжал ее руку. Мне важно было услышать ответ Джун. И честно говоря, он меня порадовал, если бы не ещё одна мысль. Джинния хотела семью, свое потомство, но я не мог ей этого гарантировать. Выдержит ли она с этой мыслью? И если да, то сколько?

— А что, если я скажу, что у нас не будет детей? — нахмурился я, а Джун зевнула и прижалась ко мне.

— Ты и так уже прекрасно дал это понять. Пережила, как видишь.

— Но ведь было больно?

— Не буду лгать, больно будет всегда. Но я могу смириться.

Меня не совсем устроил ответ, ведь смирение не продлится долго, но с этим мы ещё разберёмся. У нас полно времени впереди.

Под лёгкие поглаживания Джун засыпала в моих руках, и я впервые чувствовал себя спокойно. Колдуны, вампиры и прочие проблемы остались где-то там.

— Море или горы? — шепнул ей на ухо, не надеясь на ответ. Наверняка уже уснула.

— Горы. Ты любишь высоту, — пробормотала Джун, и я почувствовал себя окончательно счастливым. Эта женщина знала меня как никто.

Утром я как обычно проснулся раньше джиннии. Она выглядела расслабленной, умиротворенной и… Сексуальной. А всему виной джинсы, удачно подчеркивающие ягодицы, и обтягивающая футболка. Так бы и трахнул дорогушу, не будь под носом колдунов. Оставалось довольствоваться лёгкими ласками: поцелуями по нежной шее, на которой не осталось каких-либо следов от укусов, и поглаживаниями по руке и груди джиннии.

— Сладкая, в твоих же интересах проснуться раньше, чем я сниму с тебя одежду, — прошептал ей на ушко.

— Я бы на это посмотрела, — сквозь сон, с лёгкой улыбкой заметила провокаторша и плотнее прижалась ягодицами ко мне. Я не выдержал, перевернул её на спину и завёл запястья над головой. Так гораздо лучше.

— В таком случае тебе не в чем будет идти.

— Ладно, считай, я проснулась. И неужели для тебя проблема раздеть меня, не повредив одежду? — игриво спросила дорогуша, и я оскалился.

— Ты сама это предложила.

Не отрывая взгляда от карих глаз, я потянулся к её губам и… Раздался стук в дверь.

— Черт! — выругался я, видя ответное разочарование на лице Джун. — Похрен.

И все-таки я целовал ее долго и с жаром, пока колдуны не крикнули, что войдут, если мы сами не появимся. А дальше меня ожидали все те же наручники, коридоры и недовольные лица сопровождающих, не считая джиннии.

В кабинете уже сидели Остер со своей женой и что-то обсуждали, но ровно до нашего появления.

— Ты принял решение? — холодно поинтересовался Витторио, и я сжал зубы. Так и хотелось ударить по этому лицу.

— У нас к тебе ещё одно предложение, — вмешалась уже здоровая ведающая. По её улыбке и невозмутимому лицу Витто не трудно было догадаться, чья это идея.

— Какое?

— Ты станешь крёстным отцом близнецов.

Я рассмеялся зло, громко и издевательски, но никто не оценил моего смеха. Три пары глаз наблюдали за мной, ожидая каких-либо слов, но мне упорно казалось, что я сплю, и события последних дней — просто какая-то шутка моего воображения.

М-да, пожалуй, это самая хуевая ситуация, в которой я оказывался.

— А ещё кем стать? Феей крестной, может? — насмешливо и с лёгким раздражением спросил я. Может на ведающую и повлиял мой поступок, но Остер-то какого хрена молчал? Он серьёзно не против сделать меня членом своей колдунской семейки? Бред. Плевок в лицо. Открытое унижение. Иначе я никак не мог воспринимать их слова.

— Алесс, — влезла Джун и прикоснулась к моей ладони. Я повернулся к ней, но сейчас был не самый лучший момент для разговоров. Джинния должна эта понимать.

— Что?

— Я прошу тебя, согласись. Согласись, и мы сразу уедем.

Она пыталась меня успокоить, но бесполезно. Я взбесился. До разговора с Остерами я сдерживал себя, уговаривал, что в случае согласия останусь жив, что так со мной будет Джун, но после слов ведающей все моё терпение разбилось вдребезги. Я смотрел в карие знакомые глаза и готов поклясться, меня ломало. От взгляда Джун, от её просьбы, слов, от моей злости к колдуну и нежелания расставаться с джиннией.

— Либо прислуживать всему семейству, либо стать крестным колдунов?! Хорошие варианты, ничего не скажешь!

— Да. Хочешь жить — выбирай, — вставил свой комментарий Витторио. Таким безразличным тоном убить можно.

— Алессандро, мать твою! — теперь пришла очередь Джун злиться. И она снова не сдерживалась в выражениях. — Ты забываешь, что так ты останешься жив! И кстати, то что к этим вариантам ещё и я прилагаюсь тоже, видимо, забыл.

А вот это я как раз и не забывал. Джун наоборот являлась тем камнем преткновения, из-за которого я не мог отказать колдуну, но хотел. Очень хотел. На языке вертелись слова, куда мог пойти мужчина со своими предложениями, однако этот набор букв так и остался в моих мыслях.

Уходить просто так, в выгодном для Остеров положении я тоже не собирался. И сейчас, когда надо было решать вопрос, джинния с ведающей оказались лишними. Проблема должна решаться между мной и Витторио, все-таки у нас есть что предъявить друг другу. Мы оба в какой-то отрезок времени подпортили жизнь. Я ему — смертью брата, он мне — заточением на несколько месяцев.

— Я хочу еще власть над вампирами, — твёрдо сказал я, глядя в тёмные глаза колдуна. И ему, конечно, не понравились мои слова, иначе меня бы не убивали сейчас взглядом.

— Исключено. В ближайшее время точно.

— Тогда на кого ты оставишь вампиров? Есть кандидаты, Остер?

— Нет, но в твоих же интересах вести себя спокойно, если все ещё хочешь заполучить их обратно.

Оставить вампиров на неопределённое время отбросами? Без главы клана? Он рехнулся?! Или одной попытки убить ведающую было мало?! Как же хотелось послать его и хорошенько врезать.

— Вампирам нужен предводитель, способный удержать их. Даже с даром элементаля у тебя ничего не получится. Я вернусь к власти и дам слово, что нападений на колдунов с нашей стороны больше не будет.

Я предлагал хорошие условия, и Витторио не мог не понимать этого. Он задумался, но это продлилось на пару секунд. Принимать долго решения не про колдуна.

— Я готов подумать над твоими словами, только если ты докажешь, что правда согласен с нашим предложением. Выбрал вариант?

Уже лучше. Как бы не решил Остер, но я стремился вернуть себе то, что принадлежало мне по праву. С согласием колдуна меньше проблем будет. А вариант… Служить как псина или стать семьёй колдуна. Что может хуже? Я мельком посмотрел на Джун, она не сводила с меня напряжённого и обеспокоенного взгляда. В её глазах отражались надежда и страх. Черт, она боялась потерять меня.

— Да. Второй, — отстранённо произнес я, не отрываясь от Джун. Её лёгкая улыбка послужила мне наградой.

— Отлично. Я очень рада, — сказала ведающая, привлекая к себе внимание. Видимо это точно была её идея. По лицу Остера невозможно было ничего прочитать, и я благополучно на него забил. Всё равно ещё встретимся после рождения близнецов, а сейчас можно было и отдохнуть в компании джиннии.

Задерживаться в Риме больше не было смысла. Мы взяли билеты на ближайший рейс и отключились для мира.

— У тебя был секс в самолёте? — стоило нам взлететь, шепнул ей с привычным оскалом и укусил за мочку уха. — Тебе должно понравиться. — Джун ответили хитрой улыбкой, но от моего предложения не отказалась.

Оставшийся полет мы провели относительно спокойно, а по возвращении в Париж возникло чувство, будто ничего не произошло. Мы все также жили у меня в квартире, я ходил в ресторан, когда того требовала работа, и большую часть времени уделял Джун. Ей трудно было привыкнуть к моим шуточкам и пару раз она даже обижалась на меня, а объяснение, что это просто шутка и манера моего поведения, без которой я не мог жить — не принималось. Но все конфликты решались быстро.

Ещё наша жизнь не обошлась без постоянных недоумевающих косых взглядов нелюдей. Им трудно было осознать, что Джун правда со мной. Для многих эта новость оказалось шоком. Её едва ли не везде обсуждали. Кто-то сочувствовал Джунни, кто-то смотрел как на больную, но большинство просто не верили, что у меня серьёзные отношения. Иногда я сам в это не верил.

Я думал, что через какое-то время темы для разговора закончатся, и наше притяжение потеряется, останется в прошлом. Но нет, ничего подобного не происходило. Связь с дорогушей только усиливалась, а я и не противился. Болтовня, смех, запах еды и крышесносный секс стали постоянными жителями в моей квартире. Джун даже перевезла свои вещи из Англии и стала намекать мне про Австралию. Я пока молчал, но еще чуть-чуть и, чувствую, придётся откладывать все дела. Такими были первые семь дней в отношениях с джиннией. Столько событий в моей жизни и за месяц не происходило, сколько с Джун за пару ней. Причём счастливых, беззаботных и на удивление быстро пролетающих.

Все так бы продолжалось, если бы джинния не обмолвилась об Изольде. Её искали, распространяли о ней информацию, но она будто исчезла. Это не давало мне покоя. Со мной Джун была в безопасности, но ощущение, что бывшая за спиной и в любой момент готова напасть, волновало. Я не боялся её, для меня она не проблема, но я боялся, что вампирша могла сделать с Джунни. И вот загадка: Изольда не могла покинуть Париж, колдуны отправились за ней раньше, чем она узнала, что потерпела поражение. Значит, она где-то пряталась. Но где? У кого? У меня была мысль, что в нашей квартире, но я почти сразу её откинул. Какой смысл Изе там находиться? О квартире Джун знала, но что с ней делать дальше, мы так и не решили. И чем больше проходило времени, тем сильнее я хотел посетить её. Без какой-либо причины, просто интуиция твердила, что я должен там быть, и я не выдержал. Джун говорить про свое решение не стал, не хотел, чтобы она отговаривала и волновалась, но надолго пропадать я и не собирался. Мне надо было убедиться в своих догадках.

Я ушёл с работы раньше обычного и надеялся, что поздно вечером окажусь дома. Но все мои планы полетели к черту, когда я открыл старую дверь квартиры. В гостиной с фотографиями прямо на полу сидела Изольда — голодная жалкая вампирша и по совместительству моя бывшая жена.

— Фабьен, — едва шевеля губами, слишком тихо произнесла она, словно ветер. Впрочем, так оно и было. Иза являлась ветром в моей жизни, который то подгонял меня, то напоминал о себе. Холодный, сильный ветер, в плену которого я так глупо находился, но теперь он на меня не действовал. И меня даже не раздражало имя из уст вампирши. Я оставил прошлое в прошлом.4f7b7c

А вот Изольда, видимо, не могла также поступить. Она выглядела неважно. Мешки под глазами и чуть трясущиеся руки выдавали её с головой. На лице девушки появилось несколько шрамов, и мне оставалось только гадать от кого. Что-то подсказывало, что тут замешана Джун, но злости от этого я не испытывал. Бывшая выглядела жалко, это все что о ней можно было сказать. И она это заслуживала, за все в жизни надо платить. Иза пожелала слишком высокую цену.

— Тебе так шёл этот пиджак, — она погладила наше первое фото.

— Встань, Иза, эти бумажки больше ни к чему.

Вампирша повернула голову на бок и раздумывала над моими словами, пока на её лице не появилась улыбка.

— У нас будут новые фото?

— Нет.

Она снова посмотрела на фотографию, оставила ее на полу и поднялась.

— Я так хотела быть вместе с тобой, а ты предал меня. Скажи, Фабьен, почему ты меня предал?

— А почему ты меня предала? — схватил её запястья до того, как она прикоснулась ко мне, и пообещал себе сдержаться. — Я выл у твоей могилы, а ты с Сэмом развлекалась и сталкивала меня с кланами. Так значит ты меня любила?

Я не понимал эту женщину. Сейчас даже внешне ничего не осталось от той Изы. Передо мной стояла окончательно обезумевшая вампирша. Наши отношения, не смотря на иллюзию далёкого счастья, оставили горечь и тупую боль. Больше не было тоски по тому времени, лишь разочарование от того, к чему все привело. Я выбрался из этого круга сомнений и воспоминаний, а Изольда оказалась слабей и потонула в них.

— Я каждую ночь мечтала ему горло перерезать. Я думала только о тебе. Фабьен… — продолжала нести бред сумасшедшая, и я сжал её шею. Не больно, но достаточно, чтобы заткнуть.

— Меня зовут Алессандро, — равнодушно поправил я, ничуть не поверив в услышанное.

— Нет же, ты мой муж — Фабьен Бертлен.

Видимо она правда не сомневалась в своих словах, а значит все хуже, чем я думал. Она не воспринимала меня, как Алессандро Морена. Но если вампирша находилась здесь, значит она должна помнить последние события.

— Изольда, все кончено. Ты просчиталась, колдуны ищут тебя, — как с больной разговаривал я, но ни капли страха мои слова у неё не вызвали. Скорее панику и отчаяние.

— Ты же меня спасешь, как раньше? Я не хочу умирать. Любимый, спаси меня. Мы снова будем вместе, обещаю. Если хочешь, я даже фотографии выкину, — вцепилась в мою руку, царапая её, но я отошёл на шаг назад.

— У меня есть женщина.

Глаза вампирша округлились, и я заметил в них ненависть и осознание. Девушка зарылась в свои волосы, расхаживая по комнате. Её стало трясти ещё больше, клыки наровили появиться, но Иза только кусала свои губы до крови.

— Нет, — помотала головой. — Нет, ты не понимаешь. Я приказала им… Приказала.

— Объяснись, — потребовал я, но в ответ только шёпот о каком-то приказе. — Изольда, что это значит? — повысил свой голос, и она резко посмотрела на меня.

— Вампиры не отступят, пока не убьют её. Они пообещали мне, понимаешь? Ты ничего не сможешь сделать. Ты все равно будешь только моим.

Блядь. Не стоило ей меня бесить. Я говорил, что Джун моя и любой, кто готов убить её — смертник. И Изольда на первом месте.

Схватив за шею, я толкнул женщину в стену и сильно сжал пальцы, наблюдая за тем, как воздух покидал тело девушки, как ужас пробирал её тело, как смерть раскрывала свои объятия для той, кто пыталась обмануть её. Я душил свою бывшую жену со злым безразличием. Она сопротивлялась, хваталась за мою руку, но была слабее, а отсутствие крови в последние дни сделали её совсем беспомощной. Я ведь предупреждал её два раза, говорил, что слов на ветер не бросаю. Так пусть сдохнем, тварь такая. Иза не позволит мне спокойно жить, а оглядываться постоянно я не собирался. Когда вампирша была на грани реальности, я резко отстранился и, поймав безвольное тело, свернул шею. И в другую сторону, но уже сильнее, отрывая голову и с отвращением кидая её в другой конец комнаты.

Я стоял в тишине и громко дышал. Мой взгляд привлекли фото, обрызганные кровью, и я понял: если хочу покончить с прошлым, то надо все уничтожить, чтобы не осталось никакого воспоминаний о той жизни. Мне ни к чему эта квартира и лживые снимки. В доме никто не жил, он был слишком старым, и стоял лишь до тех пор, пока с ним ничего не произошло.

Я достал зажигалку, которую отобрал как-то у Джун, когда она попыталась закурить, и поднёс к шторке. Пламя медленно пылало, поднимаясь ввысь. Ещё несколько минут и здесь будет настоящий пожар.

Выйдя на улицу, я встал неподалёку, чтобы видеть, как моё прошлое превращается в пепел. Сейчас я испытывал облегчение, ведь, наконец, мне удалось освободиться от того, что так мучило меня.

— Алесс…

Растерянный голос Джун вывел меня из мыслей, и я обернулся, протягивая ей руку. Джинния хотела что-то сказать, но молча вложила свою ладонь в мою и прижалась. Мы молча наблюдали за пожаром, и в этой тишине было что-то особенное, необычное. Её не хотелось нарушать. Мне было спокойно на душе. Я невесомо поцеловал джиннию в висок и прикрыл глаза.

Дорогуша рядом, проблема предотвращена, а со всем остальным мы ещё разберёмся.

— Я покончил с ней, Джунни. Нам больше никто не помешает. Обещаю.