Глава 1

— Гор, милый, тебя можно поздравить?

Он в очередной раз снял с себя руки Анжелы. Что за дурная привычка лапать его при людях? Бесит. И ведь говорил. Но нет же.

И знает прекрасно, что после перелета башка трещит, и все равно.

Пора с ней заканчивать. Не слышит его — ее проблемы.

На риторический вопрос не ответил, и девушка, положа руку ему на бедро, едва ли не на самую ширинку, продолжила:

— Ну почему ты молчишь? В доме тебя молодая мачеха ожидает, а ты точно в рот воды набрал. Хочешь, я кое-что у тебя в рот возьму?

И переместила руку ему на пах.

Гордей прикрыл глаза и нахмурился.

О чем она лепечет? О чем говорит…

Какая мачеха?

— Ты о чем? — решил уточнить он, не открывая глаз.

Девичья рука осмелела и сжала пробуждающийся член. Гордей, как и большинство мужчин, тем более молодых, снимал стресс сексом. Член жил отдельной жизнью и порой реагировал даже на то, на что не стоило. Точнее, на кого.

— О том. Весь город на ушах стоит. Только и разговоров о том, что Харитон Валерьевич привел в дом молодую шлюшку. Ой, прости, не шлюшку. Она же теперь твоей мамочкой будет.

Гордей резко распахнул глаза.

Еще он ненавидел, когда Анжела включала стерву. Он в принципе стерв на дух не переносил. Как и глупых девиц, несущих чушь. Он вообще зачастую предпочитал, чтобы девочки рядом с ними побольше молчали.

Сам Табасов-младший тоже не любил попусту трепать языком.

Он напрягся, чуть прищурив глаза.

Кем-кем, а дурой Анжела не была. Знала, что он может спросить за слова.

— Конкретнее.

Он повернул к ней голову. и глаза у Анжелы довольно вспыхнули.

Она снова прильнула к нему, осмелев. Потянулась, как кошка. Только что не мурлыкала.

— Все просто знают, что у тебя батя — жесткий мужик. Ну и сколько лет уже холостякует. Даже моя мамуля, и та пыталась его заарканить. Ну что ты на меня так смотришь?! Я говорю как есть. Нам женщинам что надо? Сильное плечо рядом и надежный мужчина. А твой отец…

— Анжела, — процедил Гордей сквозь зубы.

Нехорошее предчувствие подкралось слишком быстро.

В одном Савицкая была права — его батя никогда не приводил в дом никого. Даже любовниц. Для них у Табасова была отдельная хата.

У него, кстати, тоже.

— Что Анжела? Я говорю как есть. — Она надула губы, решив пококетничать.

Ох, не вовремя…

Гордей слегка склонил голову, давая понять, что ждет продолжения.

При другом раскладе Анжела, может, и покочевряжилась бы, цену себе понабивала. Но ее распирало от важности и желания сообщить новость. Да какую! Она уже сообразила, что Гор не в теме, и упивалась своей деловитостью.

— Твоя «мамочка» вчера даже в универе появилась, представляешь? У нас у всех глаза вот такие были. Мало того что в середине учебного года, так еще и где! Нет, я все понимаю…

— Ты не понимаешь, — грубо оборвал ее Гордей, но она не слышала.

Анжела села на своего любимого коня, и ее понесло.

— Я-то как раз отлично понимаю! Я своими глазами видела. Харитона Валерьевича и эту… Знаешь, и я офигела. Если не сказать больше. Знаю, что ты не любишь, когда девочки выражаются, а то бы я вещи назвала своими именами. Я едва с лестницы не упала, увидев их вместе. Твой отец ее прямо к универу доставил. Тут-то все и началось.

Тогда Гордей еще не знал, что слова Анжелы окажутся пророческими. Да-а, тогда-то все и началось.

— Что именно? Рассказывай.

Ему требовались детали.

В груди заворочалось нечто нехорошее. Опасное. Темное. То, что он обычно предпочитал выбивать на ринге.

Все-таки он сын своего отца… Достойный продолжатель рода Табасовых. Демоны в их роду всегда рядом ходят. Маскируются, подначивают, нашептывают. Выходят на арену в нужный момент.

Иначе никак…

Анжела, никогда не отличавшаяся внимательностью и чуткостью, продолжила стараться и дальше.

— Если честно, я ожидала немного другого. Во-первых, твой отец же любит женщин постарше. — Она поняла, что сболтнула лишнего, и быстро вскинула руку кверху, не забыв натянуть подлизывающую улыбку. — Опять же по слухам. Его никто ни разу в жизни не видел с малолетками! Только с женщинами за тридцать. А мог бы себе любую позволить…

Гордей сжал зубы. Он с трудом сдерживался, чтобы не выкинуть эту дуру из машины. Как так получилось, что он приблизил ее к себе настолько, что она начала позволять вольности?

Но сейчас она ему нужна.

Пусть говорит.

— И девчонка знаешь… Хрен пойми кто. Ой, прости. Но я серьезно! Я ожидала с Харитоном Валерьевичем увидеть такую фифочку. Мисс Вселенную. Ноги от ушей, идеально гладкие волосы, лицо без изъяна. А эта… Нет, Гордей, ты не подумай, я ни в коем случае не осуждаю выбор твоего отца, но она такая… Простая, что ли. Джинсы, блузка белая. Это в таком виде она приехала в наш универ. Представляешь?

Он не представлял.

Но зато прочувствовал…

Как в груди запекло.

Даже хорошо, что Анжела фактически к нему в штаны залезла. Зачастую агрессия побуждает похоть. Две рядом ходящие ипостаси. А агрессия в нем закручивалась смерчами.

— Видео есть?

— Видосик? Есть, конечно. Ее весь универ снимал. Конечно, когда Харитона Валерьевича рядом не было.

Гордей, не скрывая иронии, усмехнулся. Еще бы… Посмел бы кто его батю снимать.

Анжела с воодушевлением полезла в рюкзак, даже отвлеклась от его паха. Табасов не особо щепетильно перехватил одну ее руку и вернул себе на ширинку.

— Продолжай.

— О-о.

— И видео давай.

— Сейчас… сейчас…

Анжела засуетилась, чрезмерно довольная его реакцией.

Дура. Как есть. Пора с ней завязывать. Сам виноват. Нечего было разрешать приезжать в аэропорт. Но она так просила, едва ли не клянчила. А он устал, вымотался. Поездка вышла нелегкой. Деловые партнеры оказались тяжеловаты для молодого Табасова. Но он справился…

Еще в номере с утра думал, что надо было девочку на ночь заказать. Снял бы напряжение, выдохнул. А лучше массажистку. Промяла бы ему мышцы. А потом сеанс красиво закончила… Хотя нет. Те, кто нормально проминают мышцы, окончание не делают. Уважают себя и свой труд. А он уважает их.

Поэтому пусть будет Анжела. Если ни на что другое, кроме сплетен, шмоток и секса в машине она не способна.

Она суетливо мазнула по телефону и на мгновение замешкалась. На ее кукольном личике с огромными наращенными ресницами промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее осознанность.

И страх…

Понимание, что она подошла слишком близко к краю, что находится почти над бездной. Что своими куриными мозгами накликала большую беду.

Но, возомнив себя девушкой Табасова-младшего, решила, что она неприкосновенна.

— Вот. Смотри.

Гордей сразу понял — видео смонтировано из нарезок. То есть снимало сразу несколько человек.

Идиоты. На них даже злость не распространялась. Просто тупые товарищи, которые дальше собственного носа ничего не видели. Недаром Совет уже давно ратует за то, чтобы в институте был создан отдельный факультет для Семей. Статус, блага, некая принадлежность к элите останется, но не более. Пусть детки тех, кто в системе, учатся… Ходят, валяют дурака, выгуливают брендовые шмотки и меряются кобылами под капотом. Но никак, никаким образом не пересекаются с остальными студентами. С лучшими умами России.

Протяжный вздох вырвался из груди Гордея.

Итак, что он видел.

Отца и девушку. Соплюшку. Даже младше его. Да, походу, даже младше Анжелы!

На вид лет восемнадцать… Худая. Невысокая. Тень за спиной отца. Гордей невольно подался вперед, чтобы лучше рассмотреть ее. Поймать взглядом то, что упускали снимающие.

Запись шла без звука. Хотя бы догадались комментарии и смешки затереть. Молодцы, что скажешь.

Но это их не спасет. Головы все равно полетят.

Потому что есть негласные правила. И они их нарушили. Любопытство заело, да? Интерес? Решили побыть, мать их, репортерами и первыми донести сплетни?

Гордей забрал телефон из руки Анжелы.

— Ну? — нетерпеливо заюлила она, ожидая его реакции.

Которой не последует.

Только не здесь и не сейчас.

Табасов перекинул себе видео, а потом нажал на «удалить» у Анжелы. Та открыла рот, чтобы возразить, но натолкнулась на колкий мужской взгляд. Он предупреждал лишь единожды.

После чего протянул руку и сжал подбородок девушки. Надавил пальцем на пухлые и, кажется, все-таки подкачанные губы… А ведь тоже предупреждал, что не надо никакого филера… Ну что ж. Не слышит она его — ее проблема.

Анжела затрепетала от предчувствия и снова потянулась к нему. С готовностью высунула розовый язычок и медленно лизнула палец, после чего обвела фалангу. Гордей недобро усмехнулся и медленно кивнул, принимая решение.

От водилы их отделяла перегородка, которую он поднял сразу же. Конечно, на них работали лучшие проверенные люди, но Гордей все же предпочитал некую конфиденциальность.

Он заглянул в лицо Анжелы и надавил на затылок. Девчонка с готовностью уткнулась ему в пах, поспешно начав расстегивать ремень и замок. Она точно знала, как доставить ему удовольствие. Хоть в чем-то не тупила и была почти профессионалкой.

Откинув голову назад, он сжал губы.

Прилетел домой, называется. А тут сюрприз…

Неужели батя реально привел в дом молодую любовницу? Его отец?!.

В груди запекло с новой силой. Черт. Гордей поднял телефон на уровень лица, разблокировал и набрал нужный ему номер.

— Да, Гор. — Потап отозвался почти сразу же.

Как-то раз друг ему сказал:

— Если бы я не родился в семье Мазуровых, то стал бы убийцей. Но я слишком люблю науку, чтобы упражняться с ножом двадцать четыре часа в сутки.

Они тогда, помнится, знатно поржали.

Причем сквозь смех оба понимали, что Потап абсолютно прав, что он говорит искренне.

Потап не любил ложь. Более того, он ее ненавидел и презирал людей, которые врут. От него и Гордею много передалось. У него вообще был интересный друг. Кто-то и его считал «интересным».

Все, кто близко общался с ним и Потапом, знали — последнему врать нельзя. Однажды пойманный на лжи мгновенно оказывался в черном списке Потапа Мазурова.

— Разговор есть.

Потап отозвался сразу же.

— Приезжай.

— Эй! — Анжела подняла голову. — Я тут, между прочим, тебе приятное делаю.

— Глубже, — грубо рыкнул Гордей, снова приближая лицо девушки к паху.

Секс он любил жесткий. Особенно с теми, кто не вызывал у него теплых чувств.