Глава 2

О том, что в поселок въехала машина отца, Гордею доложили почти сразу же.

Он попросил…

А ему нельзя отказывать. Также он добавил, что будет лучше, если о его просьбе забудут. Мало ли.

Минуты тянулись бесконечно долго. Хотя не сказать, чтобы он горел желанием посмотреть на девочку, которую отец во время его отъезда привел к ним дом. Охренеть. Если честно, до сих пор в голове не укладывалось.

Не то чтобы Гордей был против женитьбы отца. Наоборот, черт побери! Он хотел отцу счастья. Батя его заслужил.

Табасов Харитон Валерьевич был еще молодым мужиком. Сорок с хвостиком. Высокий, харизматичный. Плечи Гордею достались от него — такие же квадратные. Они в целом были сильно похожи. Отец и сын. Гордей этим даже гордился. Их семья — тот редкий случай, где удалось избежать проблем отцов и детей. Они выбились из общей системы. Гордей всегда знал, кто он и чем будет заниматься. Какова его роль в этом мире и обществе. И она его, черт побери, идеально устраивала.

Он был сыном своего отца. Как и тот… Они были достойными наследниками своих предков.

Но сейчас…

Гордей открыл комод и достал сигареты.

Курить с отцом они тоже бросали на пару. И ныкали сигареты так же вместе. Отдавали прислуге указания выбрасывать табак, если им попадались пачки на глаза. И снова покупали. Гордей сам заезжал в магазины. Ну а отец… Водилу, наверное, засылал или еще кого-то. Сложно представить, чтобы Табасов Харитон ходил по прилавкам, что-то выбирал и стоял в очереди на кассе. Скорее, Земля начнет крутиться в другую сторону, чем произойдет последнее.

Зажигалка валялась рядом. Ну надо же, какие они продуманные. Все для блага и удобства. Нет, конечно, сейчас Гор покурит и выкинет сигареты. Лично. А завтра купит новые? Или у него в машине есть? А, черт… Он не помнил.

Закурив, он снова открыл телефон.

Значит, Алена…

Красивое имя.

За прошедшую пару часов он видео, переброшенное от Анжелы, просмотрел с десяток раз. Сначала его интересовал отец. Он снова и снова всматривался в его лицо, ища какие-то признаки влюбленности, «окрыленности» и прочей ерунды, которую приписывают якобы влюбленному мужику.

Ничего подобного в Табасове-старшем не наблюдалось. Его батя как обычно был сдержан, относительно высокомерен и холоден.

И с этой шлюшкой он тоже держался сдержанно. Не пытался ее приобнять, как-то прижать к себе. По спине там провести, за локоток поддержать. Одним словом, показать другим молодым и дерзким кобелям, чтобы на его девочку даже не смели смотреть.

Здесь, конечно, сыграл эффект неожиданности. Гор представил, как охренели в универе все. Начиная с простых студентов, которые видели Харитона Валерьевича лишь на торжественных встречах по типу посвящения в студенты и на вручении диплома. Дальше шли их знакомые и ректор, к которому, как понял Гордей, отец приехал лично и попросил за… Алену.

Даже мысленно Гордей делал паузу, произнося имя этой девицы.

Чем она могла цепануть отца? Вот чем?

Обычная. Абсолютно.

Гордей рассматривал ее. Приближал кадры, на которых ее запечатлели. Ну что, симпатичная. Овальное лицо, красивые, ухоженные волосы, которые она собрала в низкий хвост. Не распустила, не подняла на затылок, чтобы обнажить шею, тем самым сделав себя сексуальнее. Она, черт побери, даже накрашена была так себе. Ресницы, кажется, и все. Губы не тронула…

Отчего-то на губах Гор завис. Среднего размера, ярко очерчены от природы.

И эта чертова Аленушка тоже не улыбалась. Точнее, только когда от нее требовалось. Держалась она почти как его батя.

А где хихиканье? А где, мать его ети, превосходство во взгляде? Она же, сука, спит с самим Табасовым! Не-е-е, не так! Она живет с самим Табасовым! Это почти как с президентом! Или даже больше…

Гордей сделал еще одну затяжку. А может, она не в курсе? Ну нет, серьезно. Бывают же такие блаженные в их мире, живущие своей обособленной жизнью. Этакие девочки-припевочки.

И, например, отец ее где-то заприметил. Он как раз недавно мотался в Новосиб. Плюс был момент с задержкой самолета, и он оставался в пригороде. Там и увидел…

Это один из вариантов.

Увидел, например, на остановке. А что, вполне романтично. О таких же сценах пишут в любовных романах? Она бедная сиротка, воспитываемая бабушкой. Спешила в университет. По каким-то причинам опоздала на автобус-троллейбус и стояла одна-одинешенька на остановке. И еще она была в белых гольфах. А как же без них! Это же, мать его, фетиш всех взрослых мужиков! Без белых гольф-носочков никуда!

И вот ехал мимо Харитон Валерьевич Табасов. Скучал. Почему его отец, вечно занятый управленец, должен был скучать — вопрос открытый. Может, задумался о вечности. О бытии. Но факт остается фактом — он бросил скучающий взгляд на остановку и увидел ее.

Нет. Не так. Он увидел ЕЕ. И сердце вдовца-миллиардера дрогнуло.

Так вроде пишут в книгах? Или нет? Гордей не читал ничего подобного и фильмы аналогичного жанра тоже не смотрел. Неинтересно было. Но представление о Золушке, конечно, имел.

Дальше тоже шло по классике жанра. Оказалось, что Аленушка — умница-красавица, закончила школу с золотой медалью, поступила в педагогический университет. А куда еще может поступить умница-красавица? Только на педагогический, чтобы потом работать с детками и нести в мир добро.

Естественно, ни о каком Каянске, расположенном у нее фактически под носом, она не слышала. Ну подумаешь, закрытый город. Правда, большой город… Со своей индустрией. Заводами, лабораториями, подземными, кстати, тоже. О том, что здесь ведутся новейшие разработки в космической, военной, нефтяной сфере, ни слухом ни духом. Мирское нашу Аленушку не интересовало.

О том, что в Каянске находится универ, куда мечтают попасть лучшие умы России, тоже прошло мимо этой девочки. Она же не меркантильная. Зачем ей стремиться в науку? Зачем знать, что выпускники Каянского университета автоматом зачислялись в лаборатории и исследовательские центры с социальном пакетом, о котором даже в крупных компаниях США и Европы не могли мечтать. Они становились причастны к истории, которая писалась в Каянске на протяжении нескольких столетий.

Город-легенда. Город-загадка. Город, в который вход простым смертным был закрыт.

Здесь проводились несанкционированные эксперименты. Те, о которых никогда не напишут в газетах и не расскажут в новостях.

Но это все лишнее для девочки Алены. Она тоже воспылала чувствами к взрослому, богатому мужчине и с радостью согласилась поехать с ним на край света. Кстати, последнее почти истина.

О том, что универ принадлежит семье Табасовых, она узнала накануне. Святая простота.

Так дело было?

Гор с нетерпением посмотрел на часы. Ни о какой лености не могло быть и речи. У него подгорало. Он лично хотел посмотреть в лицо этой девочке. Шлюшке, маленькой святой дряни… Эпитеты в отношении нее он пока не спешил подбирать. Тоже школа отца и деда. На человека всегда можно успеть навешать ярлыки.

Он ее лично встретит. А как же… На его территории поселилась незнакомка, надо отдать ей честь. В глаза тоже заглянуть. Заодно и решить, кто она. С чем ее он будет «кушать».

Об отце и о том, что его может связывать с малолеткой, он даже думать не желал. У них есть договоренность — они не касаются личной жизни друг друга. Ровно до того момента, пока это напрямую не начнет соприкасаться с семьей и бизнесом. С делами.

То, что отец привел любовницу в дом, можно считать нарушением договора?

Сделав последнюю затяжку и точно высчитав время, потраченное машиной в поездке, Гордей пружинисто поднялся и направился к двери.

Он вышел на крыльцо. По ступеням спускаться не стал. Здесь подождет.

Он не ошибся. Машина как раз проезжала по дороге в направлении к главному крыльцу.

У Гора от нетерпения раздулись ноздри. Он сам себе напоминал молодого хищника, которому в очередной раз надо доказать свое превосходство. Свой неоспоримый статус нового лидера.

То, что будет дождь, он тоже знал. Точный прогноз погоды над Каянском ему скидывали на неделю вперед. И в его случае не подходила присказка, что синоптики ошибаются один раз, но каждый день.

У него был развернутый прогноз. По часам. А если надо — будет и по минутам.

Погодой их семья занималась опосредованно. Но при необходимости устроить маленькое землетрясение, цунами и даже извержение вулкана они были в состоянии. Нужные люди и приспособления имелись у них в частной собственности. Привилегия, заработанная годами.

Капли пока падали на землю лениво. Одна, вторая. А вот небо заволокло прилично. Тучи нависли над городом серые, антрацитово-тяжелые. Они неспешно занимали небо. Им, в отличие от людей, спешить некуда. Сегодня их время. Их день.

Черная обтекаемая машина бизнес-класса с модернизированным движком и корпусом остановилась почти у крыльца. Надо же… Прямо к парадной двери. Как много чести для новой обитательницы.

Дождь продолжал набирать обороты. На Гордея упало несколько капель. Но он не сдвинулся с места. Впился взглядом в машину.

Давай… Выходи.

По правилам их дома сначала должен был выйти водитель. И раскрыть зонт, чтобы хозяин или гость не промок.

Но тут что-то пошло не так.

Задняя дверь распахнулась, и показалась женская фигурка.

Гордей чуть заметно подался вперед. Потом, оглядываясь назад и анализируя этот день, он не сможет дать ответ, почему ему было важно лично встретить Алену и рассмотреть ее. Все детали, каждую подробность.

Расценивал он ее как потенциальную мачеху? Или что? Поверил, что отец настолько ошалел, настолько провалился в страсть, нет, похоть, что привел малолетку в их дом, нарушив договоренности?

Табасов-младший отмахнется от этих мыслей. Он делал так, как считал нужным.

В данный момент ему нужно было видеть Алену.

Здесь и сейчас.

Сначала мелькнули стройные ножки. В обычных серых кроссовках. А потом появилась и она. Хрупкая фигурка в серо-голубом платье.

Невозможно контролировать все, если не держишь руку на пульсе. Если не следишь за каждой деталью. Так и с дождем. Он усилился разом, полил плотной стеной. Обрушился на гостью, которую не рады были видеть в этом доме.

Она промокла мгновенно. Лицо, волосы, платье. Капли дождя потекли по лицу, шее, груди. Обрисовали плавную линию перехода от тонкой талии к покатым бедрам. И даже больше. Ветер тоже оказался на стороне Гордея, показав то, что обычно приличные девочки предпочитают скрывать. Подув, ветер прилепил платье к телу, обрисовав формы внутренней стороны бедер.

Аленушка, мать ее ети, засуетилась и попыталась отлепить платье от тела, одновременно идя к ступеням. Она успела поднять ногу на первую ступень и вскинуть голову. Дальше — ступор.

Она увидела его.

На ее лице, на которое продолжили падать капли, отразилось удивление. Темные брови взметнулись кверху, губы на несколько секунд приоткрылись. Тут природа и сыграла с Гордеем злую шутку, перейдя окончательно на сторону девчонки.

Что может быть сексуальнее, чем губы, по которым стекают струйки воды? Длинные волосы, собранные в простой хвост? Платье, делающее женскую фигуру обтекаемо-воздушной?

Девчонке стоит отдать должное. Она быстро среагировала и постаралась убрать удивление с лица. На его смену пришла настороженность.

Гордей решил, что прелюдия затянулась.

— Привет.

— Привет…

Она ответила или ему показалось?

Нет, вроде ответила. И даже подбородок чуть выше задрала, показывая, что прекрасно осведомлена, кто он, и что не боится его. Тушеваться точно не будет.

Естественно! С чего ей тушеваться?! Она осваивает новую территорию.

Которую уже считает своей…

Гордей мысленно оскалился, едва сдержавшись.

Ну-ну.

— Зайдешь или так и будешь стоять под дождем?

Он даже шаг в сторону сделал.

Его хорошо воспитывали. Правила гостеприимства прививали с раннего детства. При необходимости он им следовал безукоризненно.

Сам же Гордей продолжил наблюдать за Аленушкой. Давай, девочка, покажи себя… Зубки там или что-то еще.

Интерес, подогреваемый азартом на протяжении нескольких часов, только усиливался. Обострился. Вышел на передний план. Гордей рад был бы остаться на месте, посмотреть, как себя поведет эта соплюшка.

Например, как будет проходить мимо него. Как бы невзначай грудью заденет о его плечи или… Тормознув себя, Гордей уступил и вошел в дом. Нечего раньше времени показывать себя.

Он сразу направился к дивану, на котором сидел раньше. Мельком бросил взгляд на комод, где лежали оставшиеся сигареты. Еще одной затянуться?

Легкие шаги, раздавшиеся за спиной, остановили его.

Он развалился на диване, вытянув руку вдоль спинки.

— Ну что, давай знакомиться, — предложил он, нацепив на лицо улыбку. — Я Гордей Табасов.

Хотел радушную, но отчего-то не получалось. Мышцы лица точно свело. Да и нахер ему притворяться? Что-то из себя делать. Перед кем? Перед этой сучкой?

Назвал ее так мысленно и поморщился от возникшего внутри диссонанса.

Вот Анжела была сучкой. Ей даже нравилось, когда он ее так называл.

А эта…

— Давай, — негромко, но четко произнесла она и провела раскрытой ладонью по бедру.

И снова Гордея повело от противоречия. Такого, что внутри напряглось, натянулось. Неприятно и опасно.

Он мог подумать, что этим жестом она намеренно привлекает внимание к округлому бедру. Дождь сделал свое паскудное дело. Намочил платье так, что почти не осталось места для фантазии. Хотя осталось… У Гордея возникло острое желание узнать, какова на ощупь кожа девчонки…

…и какого цвета ее соски. Нежно-розовые или более темные, почти вишневые? Они крупные или едва ощутимые?.. Какие?..

В паху потяжелело.

И еще. В голове пронеслась мысль, что отец как раз знает. И какая на вкус ее кожа, и какие у этой Алены соски.

Гордей с такой силой сжал зубы, что послышался неприятный скрежет.

Он недобро продолжил наблюдать за ладонью девчонки.

Или она волнуется? Нет, серьезно?

Натянуто улыбнулась… Пытается найти с ним контакт, понравиться ему? Так выходит?

А вот это зря, Аленушка… Ох зря.

Он не друг.

И пока еще не враг.

Он пока присматривается. Решать будет чуть позже.

— Алена.

Лучше бы молчала…

Вот честно…

Иногда бывает такое. Смотришь на человека, и вроде все в нем устраивает. Не раздражает он тебя. Не вызывает негатива. Просто чел, о котором ты и не вспомнишь через пять минут.

Бывает и обратный эффект.

Обычно такое происходит с девушками. Некоторым рот лучше раскрывать только на коленях. Обладательницы красивой внешности не могут связать двух слов или способны только лепетать про последние коллекции, тусы и гиалуронку. Все.

С Аленой иной эффект произошел.

И вроде Гордей слышал ее голос, она вступила в диалог, но то, как она произнесла свое имя… Сука… По крови огонь пронесся, и внезапно Гордей понял батю…

Есть женщины, которым достаточно просто быть. Им ничего не надо делать. Им не надо ничего говорить, им не надо чего-то добиваться. Покорять вершины, брать Эверест.

Им все дадут. Мужчины. Бриллианты, машины, квартиры. Им даже, блядь, ничего не надо просить!! Им достаточно просто быть… Где-то рядом. Желательно в спальне. И желательно без одежды.

Так и эта… Алена.

Она стояла напротив него. Невысокая, хрупкая. Именно такая, какой он видел ее на видео Анжелы. Сегодня она была еще… проще. Хотя нет, нихрена. Определение простого к ней не подходило. Она была уязвима. Да-а-а-а, блядь, точно. Уязвима.

И брала именно этим.

Цепляла за мужское нутро и натягивала его на нежный маленький кулачок…

Не специально. Вот в это Гордей мог запросто поверить.

Если в ней и скрывалась хищница, то дремлющая… или он ни черта не понимал в бабцах.

Она стояла перед ним.

Не присела.

Продолжила улыбаться. Где-то в глубине ее глаз, цвет которых он еще не рассмотрел, мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее желание понравиться.

Тут он ее понимал. Она не дура. О нет. И сейчас для нее важный момент. Ей надо заполучить союзника, друга в его лице.

Надо же, Алена?..

— Итак, Алена. — Гордей соединил руки в замок и положил их поверх стола. — Расскажи, как тебе спится с моим отцом.