Глава 3

Только не плакать.

Не смей…

Слышишь?

Она поднималась по ступеням, чувствуя, как спину прожигает темный взгляд.

О чем она только думала, дура? Что Гордей Табасов отнесется к ней если не с симпатией, то хотя бы нейтрально?

Она до последнего верила, надеялась, что обойдется. Что случится чудо и хоть кто-то не будет смотреть на нее не как на диковинную зверюшку.

Да-а-а… Не так она представляла свою жизнь и учебу в Каянске.

Сердце истошно колотилось где-то под ребрами. Гулко и одновременно звонко, отдаваясь эхом, казалось, даже в ушах.

Алена не помнила, как влетела к себе в комнату. Прикрыла максимально тихо дверь и прижалась к ней спиной, вдавив ладони в полотно.

Нет… Естественно, нет, никто за ней не погнался. Никто не крикнул: «Ату». И молчаливые мужчины в серых и черных костюмах не помчались за ней, веселя молодого хозяина.

Хотя такой сценарий вполне мог быть.

А что? Молодой барин приехал! Изволит веселиться.

Черт разберет прихоти этих мажоров.

Боже…

Алена выдохнула воздух из легких. Оказывается, она не дышала все это время, пока шла. Да нет, дышала, конечно, просто истерика подобралась слишком быстро. Еще немного, и она сорвется.

Главное, чтобы это случилось, когда она будет в одиночестве. Никак не в обществе одного из Табасовых или в больнице. В том, что она случится, Алена не сомневалась. Она держалась из последних сил…

И так день выдался не из легких. Сегодня с ней решили «знакомиться». О нет, никто над ней в универе не насмехался, не пытался сделать пакость. На нее еще продолжали смотреть.

Лучше бы и дальше смотрели.

Сегодня к ней потянулись любопытствующие. Те, кто желал из первых уст знать подробности последней и едва ли не самой громкой сплетни Каянска. Тут Алена могла, конечно, ошибаться. Что она знала об этом городе и его обитателях?

Лишь то, что здесь расположен лучший университет страны, где преподают такие дисциплины и науки, которые более нигде не ведутся.

И то, что здесь самые передовые технологии, лаборатории. Разговоров про Каянск в округе было много. Опять же, кто говорил… Те, кто никогда в нем не был.

Отголоски каких-то обиженных перешептываний, грязных сплетен. Мол, в Каянске дела творятся неладные. Где это видано, где это слыхано, чтобы город в светском государстве жил сам по себе. Да так, как многим городам не снилось. И бюджет, мол, там свой. Непонятный. И личности странные постоянно шастают. А машины какие! Машины-то! Одна круче другой. И с окнами тонированными. А тонировка окон, между прочим, запрещена. Нарушают товарищи закон! Хотя что с них взять…

Они сами себе закон.

Город вон закрытый держат, испытания незаконные проводят. На военных работают. Сто процентов. Или еще на кого-то. На мафию! Точно! Иначе откуда столько денег и власти?

Короче, непонятно все.

Но платят — опять же по слухам — там хорошо. Только бумажки какие-то приходится подписывать. И мало кто потом назад, в окрестности возвращается. Квартиры, правда, бесплатно выдают, едва ли не на всю жизнь обеспечивают. Привлекательно, конечно.

И еще университет там этот… естественнонаучный… вроде как… А то, что он тоже непонятный, — сто процентов. Детей вон самых одаренных со всей страны приглашают. Олимпиадами заманивают. Привлекают как могут. Опять же, для чего? Чтобы те потом днем и ночью в лабораториях пахали, новейшие технологии придумывали. Естественно, не на благо страны, а для обогащения тех самых темных личностей.

Тьфу, короче, на этот Каянск. Нечего там делать честному народу.

Алена каждый раз улыбалась, слушая подобные разговоры. То, что люди не могут объяснить, о чем им поведано лично и в подробностях, а лучше под грифом «только никому не рассказывай», вызывает тупую злость, агрессию, зависть.

К Каянску Алена относилась с восхищением. Ее как человека, с детства интересовавшегося математикой, тянуло туда. Там перспектива, там интересно.

Но мама сначала была против. Хмурилась при упоминании этого города, отмахивалась.

— Сложно это, малыш, — говорила она.

— Мам, ну мам. Вот, смотри.

Алена хорошо помнила те дни, когда еще была мелкой соплюшкой. В памяти всплыл тот день, точно он был вчера. Она, только что приехавшая с первой своей олимпиады. Четвертый класс… Гордая и до безумия счастливая, что отобрали именно ее и что она решила все-все. Как позже выяснится — правильно. Ее первая победа, ее первый успех.

Она понеслась в комнату и вернулась с черновиками. Начала показывать их маме.

— Мам, я же правильно решила? И вот тут? Правильно, да? Как ты меня учила!

Ее мамочка тяжело вздохнула и взяла черновик. Всматривалась, хмурилась. А Алена стояла и не дышала. Похвала от мамы для нее была лучшей наградой.

Ее родительница никогда не скупилась на добрые слова. Всегда подбадривала дочь. Более того! Когда Алена слышала стенания подруг и одноклассников, что у них терки с предками, не понимала. Ее мамочка — самая лучшая, самая добрая, самая заботливая. Да что говорить! Алена не помнила, чтобы мама на нее кричала.

Бывало, конечно, что дочь ее доставала. Не без этого. Дети на то и дети. Тогда Галина Баридова несколько раз глубоко вдыхала воздух и уходила в ванную, где успокаивалась, и лишь потом возвращалась, чтобы продолжить разговор с дочерью. Ни криков, ни тем более оскорблений Алена от матери не слышала.

В тот день мама ее тоже похвалила.

— Ты решила все правильно, малышка.

— Значит, я победю? — Она намеренно исковеркала слово.

— Победишь.

Девочка не заметила, как грустинка промелькнула в родных глазах.

Отчего-то мама в свое время бросила математику. А ведь любила. Еще как! Лучшей была в их районе. Да что районе! Области. Так же, как и дочь, побеждала на олимпиадах, школу закончила с золотой медалью.

А потом… Потом — бац — и пошла работать администратором. Сначала в частную стоматологическую клинику, потом в небольшой отель.

Ребенок искренне недоумевал.

— Мам, тебе в школе преподавать надо! — сетовала она, разбирая с матерью новый материал. — Ты же гений! Тебя наш народ на руках таскать будет, не то что Наталью Сергеевну.

— В тетрадь смотри и не бухти.

На что соглашалась Галина Дмитриевна — максимум репетиторство. И то брала только знакомых дочери.

— Я не преподаватель, — отмахивалась она. — И к учебному процессу никакого отношения не имею. Лучше…

— Мы к вам хотим, теть Галь! — кричали дети.

Алена довольно улыбалась. Она гордилась мамой. Иначе и быть не могло. Умница, красавица, она ее обожает. Ее подруги тоже обожали Галину Дмитриевну. Да и как ее можно не любить? Она же лучшая! Да-да, самая лучшая!

Их часто принимали за сестер. Мама хорошо выглядела для своих тридцати с хвостиком. Даже очень хорошо.

Но вот с личной жизнью… Тут был полный провал. Точнее, мама отмахивалась, на свидания почти не ходила. Особенно последние годы, когда Алена готовилась к ЕГЭ и все чаще речь заходила про Каянский университет.

— Мам, я буду пробовать.

Галина Дмитриевна некоторое время молчала.

Потом кивнула, подошла к ней и обняла Алену.

— Конечно.

Документы Алена подала. Ночами не спала. Нервничала.

Пришел отказ. Не дотянула она.

Такое тоже бывает.

Алена несколько дней плакала. Пыталась скрыть от матери слезы, выходило плохо. Мама тоже расстроилась. Было видно, как она нервничает.

— Время еще есть, подавай в другие институты. Ты хотела в московский. Я с тобой перееду, малышка.

— Нет, мам. Тебе в «Крыле» должность админа предложили? Ты согласилась же, да?

«Крыло неба» — недавно открывшая довольно перспективная, современная база, которая набирала обороты и популярность в области. И не только. Мама, надеясь, что Алена будет учиться в Каянске, подала резюме в «Крыло» с тем расчетом, что они смогут часто видеться. Хотя бы раз в месяц.

Ее тотчас приняли.

— Я откажусь.

— Не дури. Я на заочку поступлю куда-нибудь, а сама…

Алена кусала губы. Она уже просмотрела, какие в этом году будут математические олимпиады и какая вероятность ей в них поучаствовать. А также победить.

Шансы были.

Если бы Алена знала…

Если бы она только знала…

Все изменилось в одночасье. В один день.

Как говорят, ничего не предвещало беды?

Отматывая время назад, Алена пришла к выводу, что были предпосылки. Были! Но она, поглощенная собственной неудачей, с головой ушедшая в подготовку к будущей олимпиаде, предпочла ничего не замечать.

Как мама стала более молчаливой, как начала задерживаться на работе, брать ночные смены. И вроде бы ничего необычного. И в то же время такого ранее за ней не наблюдалось. Мама предпочитала отказаться от подработки, но провести время с ребенком.

А тут…

Алена вернулась в настоящее. Прошла к кровати и рухнула на нее, уткнувшись лицом в подушку. По-хорошему, надо платье снять, переодеться. Но она не могла.

Прошлое снова утянуло ее.

Шесть дней назад мама снова задержалась. Алена занималась, нет-нет поглядывая на часы. Уже двенадцатый час. Почему мамы все еще нет? И на сообщения в мессенджере не отвечает. Алена дала себе еще час. Потом позвонит ей. Если не ответит, позвонит на ресепшен в «Крыло».

Звонок в дверь их съемной квартиры подорвал Алену. Мама ключи забыла? Такое случалось раньше. Девушка, улыбаясь и радуясь, что мама приехала, поспешила в прихожую. Не глядя в глазок, распахнула дверь со словами:

— Ну наконец-то…

И осеклась.

На лестничной площадке стояла не уставшая мама.

Стоял мужчина.

Да такой, от которого у Алены подкосились ноги. Дорогой костюм и элитный парфюм сложно с чем-то перепутать. Но сама внешность мужчины… Этот пронзительный властный взгляд, впившийся в нее… Алене стало не по себе. Она едва не поежилась. Все-таки она не привыкла, чтобы на нее так пристально смотрели.

Квадратный подбородок. Высокие скулы. Нахмуренные брови.

Ничто в этом незнакомце не располагало к общению. Мужчина, скорее всего, ошибся. Такая мысль мелькнула у нее в голове. И сразу же возникла другая.

Что такие, как он, не ошибаются. Никогда.

И в гости в ЖК эконом-класса не наведаются.

Внезапно живот скрутило. Точно спазм выступил предвестником некой беды.

Алена стояла и смотрела на незнакомого мужчину в дорогом костюме. Холеного такого, взрослого. Словно сошедшего с обложки модного журнала или рекламного стенда. Алена никогда вживую не видела таких мужчин. Точнее, как. Видела, конечно. Но в проезжающих мимо автомобилях…

Точек соприкосновения у нее и ее семьи с такими мужчинами не было. От них властью на километр разило. И еще деньгами. Большими. Теми, что дают власть и возможности, масштаб которых Алена не представляла и, если честно, не хотела.

Последние три года ее волновала учеба. Среди ее подруг были девчонки, которые мечтали познакомиться с богатым мужчиной слегка за сорок. Они начитались книг, насмотрелись фильмов и инсты. Мечтали о богатой и беззаботной жизни. Алена к этим размышлениям относилась ровно. Ее подобная перспектива не интересовала.

Поступить бы в Каянск и идти дальше… двигаться в науке, изучать, открывать. Эти мысли занимали ее темноволосую головку.

Конечно, ей не были чужды развлечения и прочие интересы сверстников. Но она всегда ставила на первое место учебу.

А уж романы и увлечения парнями… Несерьезно это все пока. Не для нее.

— Здравствуйте, — неловко сказала она, поняв, что пауза затянулась.

Незнакомец нахмурился.

— Я войду? — спросил он, делая шаг вперед. Мужчина не сомневался в положительном ответе.

— Нет, — поспешно выпалила Алена, пропуская удар сердца.

Она дома одна! И соседей на площадке у них нет!

Дом новый. Недавно сданный. Здесь заселенных и отремонтированных квартир раз-два и обчелся.

Если у мужчины возникнут недобрые побуждения, кто его остановит?

Незнакомец недовольно сжал губы.

— Правильно… Пускать в дом незнакомых мужчин нехорошо. Я Харитон Табасов.

В его голосе слышались агрессивные нотки. Нетерпеливые.

Алена растерянно моргнула.

Табасов?..

Тот самый?

У Алены дрогнули ноги. Ну нафиг! Не может такого быть… Что тот самый Табасов забыл на пороге их квартиры?

Появление здесь этого человека можно сравнить… Она даже не знала с чем. Настолько сильно растерялась.

Ее растерянность, видимо, отразилась на лице. Потому что мужчина не стал ждать, когда она отвиснет. Он взял ее за плечи и слегка подвинул в сторону, давая себе место для прохода.

Коридор был узким, небольшим.

Разуваться Табасов не стал. Много чести. Алена открыла рот, чтобы как-то прокомментировать происходящее, что-то сказать. В конце концов, остановить его. Не пришел же этот мужчина к ней, чтобы сообщить, что произошло недоразумение и ее все-таки зачислили в универ.

Опять же, если верить слухам, частично универом владела семья Табасовых. То есть Харитон Валерьевич.

— Я сразу перейду к сути вопроса, Алена.

Мужчина обернулся и посмотрел на девушку. По спине Алены побежали холодные мурашки. Она не удержалась и обняла себя за плечи.

— Я позабочусь о твоей маме.

Так он начал разговор.

Алена насторожилась, нехорошее предчувствие полыхнуло в груди.

— Что с моей мамой? — негромко спросила она.

— Галя попала в аварию. Сейчас она в больнице, ее жизни не угрожает опасность, но ситуация непростая…

Он еще что-то говорил. А перед Аленой разворачивалась пропасть.

Мама?.. В больнице?.. Ее мама?!

Она что-то сказала ему. Он ответил. Она плохо помнила дальнейший диалог.

Ринулась в спальню за рюкзаком. Ей надо в больницу. Срочно!

— Где она? Вы знаете адрес?

— Я отвезу тебя.

Тогда Алена не думала об интересе Табасова. Почему именно он сообщил ей эту новость. Зачем предложил подвезти, тратил на нее драгоценное время.

Лишь позже начала анализировать…

В те часы ее волновала только мама. Ее состояние. Алена даже не расспросила, что произошло. Как получилось так, что мама слетела с трассы.

Мама всегда аккуратно водила. Скорость не превышала, соблюдала все правила дорожного движения.

И тут авария…

От ЧП на дороге никто не застрахован. Ситуации разные бывают. Ты можешь водить идеально правильно, а кто-то лихой выскочит на встречку, и все-е-е.

От вида мамы за стеклом под аппаратом искусственного дыхания Алене самой стало плохо. Ее повело, перед глазами потемнело.

— Ну-ка, давай сюда.

Ее усадили на мягкий кожаный диван, принесли воды, каких-то капель. Вокруг нее суетились, оказывали помощь. Все это проходило мимо сознания Алены. Она могла думать только о маме. И о тех трубках, которыми она была окутана.

А еще о высокой широкоплечей фигуре, которая и не думала отходить далеко. Нависала. Давила.

Алена, как ни пыталась, не могла на него не реагировать. Слишком сильный диссонанс рождался в груди.

И в целом…

Она хотела остаться до утра, настаивала. Просила.

Но разговаривали не с ней, а с Харитоном Валерьевичем.

Не выдержав, Алена вышла на свежий воздух.

Она надеялась, что мужчина не последует за ней. Что у нее будет минута уединения. Чтобы как-то осознать. Принять. Понять, как действовать дальше.

Ровно минуту ей и дали.

— Это же частная клиника, — прошептала Алена, опускаясь на каменную ступеньку.

— Встань, задницу отморозишь. Тебе еще рожать.

Холодный тон мужчины резанул и по без того натянутым нервам. Алена вздрогнула.

— Вы знакомы с моей мамой.

Это не было вопросом.

Мужчина и не удосужился что-то сказать в ответ. Он похлопал себя по карманам, после чего приглушенно выругался.

— Вить, принеси сигареты.

Откуда-то из тени появилась еще одна высокая мужская фигура.

— Харитон Валерьевич, у меня с собой…

Водитель протянул новую пачку.

Где-то сбоку метнулся в воздухе огонек от зажигалки, и повеяло никотином.

Алена молчала. Она должна была испытывать благодарность к Табасову. Сказать «спасибо», выразить надежду, что мама скоро поправится и все-все будет хорошо.

Но слова прилипли к нёбу. Язык напрочь отказывался произносить то, чего, казалось бы, требовала ситуация.

Что-то мешало. Что-то никак не укладывалось в голове Алены.

— Поехали, — наконец, услышала она.

— Куда? — Девушка вскинула голову кверху.

— Домой отвезу тебя.

Тогда она еще не догадывалась, что Табасов имел в виду свой дом.

И что уже в тот момент отвел ей роль заложницы.