Глава 15

Второстепенно — не получалось, как не хотелось. Ещё она думала про Гордея. Каждый день…

Он выходил на связь, пару раз ей звонил. Спрашивал, как мама. Как дела в универе. Говорил при этом сухо, немного устало. Алена так же нейтрально отвечала. Несколько раз он спрашивал про отца. Где ночует когда возвращается. Алена тоже отвечала. После этого Гордей обычно прощался.

В последний раз закончив разговор Алена упала на кровать и уставилась в потолок. Что это было? Она не верила, что Гордей не в курсе, когда возвращается его отец или где тот ночует. Зачем её спрашивать?

В университете всё было тихо. Про неё словно забыли. Точно кто-то невидимый щелкнул в воздухе, и всё-ё ти-ши-на. Такой расклад полностью устраивал Алену.

— Ты идешь завтра с нами?

Лиза плюхнула на соседний стул большущий рюкзак, полный учебников.

— Думаю, да.

Алена закрыла телефон. От Гордея сообщений не было. Когда он сказал, что прилетает. Вроде бы через две недели. Прошло десять дней. Получается, она его ждала? Зачем?.

Недовольная собой, Алена запихала телефон в рюкзак.

— А что за тусовка?

— Типа знакомства друг с другом.

— Не поздновато? Два месяца прошло.

— В самый раз.

— А где будет?

— Клуб какой-то не то закрытый, не то брошенный. Я не поняла.

Алена наигранно закатила глаза.

— И местный истеблишмент согласился на подобное?

Лиза довольно улыбнулась:

— А кто их приглашал?

— Во сколько намечается мероприятие?

— В восемь.

— Давай так я тебе напишу приду или нет.

— Ага, понятно, что ничего не понятно.

— Мне с мамой поговорить надо…

— Точно. Прости.

— Да ничего.

— Так, давай я тебе скину место, где будет сбор. Если что — доберешься. Вон у тебя сколько сопровождающих.

Лиза имела в виду водителей. Алена подавила горький смешок.

— Не знаешь, куда от них деться.

На самом деле, если она решиться пойти на мероприятие с Лизой, то без водителей. Без охраны. Без посторонних лиц.

Ей самой необходим глоток воздуха. Чистого. Свежего. Желательно за городом.

Она нашла точку сбора. Ей оказалась заброшенная конюшня. Странный выбор. Хотя нет. Оказывается, там уже проводились мероприятия подобного рода. Много ли надо молодежи с хорошим настроением, чтобы отлично оторваться?

Алена продолжала сомневаться. Надо посмотреть, как мама себя будет чувствовать.

Всё решится завтра.

Вечером Гордей не позвонил.

Алена открыла задачу, которая ей не давалась вторые сутки. К маме, может, сходить? С ней порешать. Нет. Сама.

Надо пытаться. Да и мама уже спит.

Одиннадцать двадцать…

Девушка прикрыла глаза. Дура она. О чем думала, о чем мечтала? Решила, что раз Табасов-младший отвозил и привозил её с универа, у него к ней интерес? Тогда зачем целовал? Затем и целовал. Понравилась, как нечто новое, интересное. Как оригинальная игрушка, выставленная за прилавком магазина, в который частенько наведывалась.

Вдали немного остыл. Или с кем-то поехал. Такое может быть? Да запросто.

Алена застонала и перевернулась на живот.

Она сошла с ума. Честно. Не о том думает Какой Гордей Табасов, о чем она?

У него таких, как она — пруд пруди. Свистни и любая прибежит, на колени присядет. И заморачиваться не надо.

А она — малолетка. Поцеловал парень и поплыла. Ночами не спит, вон ворочается. Мало ей было тревог с Харитон Валерьевичем, теперь ещё его сын.

Она сама виновата — зачем позволяла себя целовать? На что рассчитывала?

Боже.

Алена повторно застонала, решительно встала с кровати и направилась к двери. Если она сейчас что-нибудь не съест, любой сухарик, плюшку, банан — рехнется.

Она даже обуваться не стала, пошлепала, как есть босиком. В доме теплые полы, их по ночам уже включают.

Спустившись вниз, Алена первым делом проверила вафли. Блин, она точно помнила, что не доела штуки три-четыре!

Нет, она не в претензии, кто-то их охраны съел, но почему обидно-то так? Она на них рассчитывала.

Шмыгнув от досады носом, достала из холодильника питьевой йогурт. Сделала пару глотков, завинтила крышечку. В спальне допьет.

Выйдя из кухни, Алена замедлилась.

По лестнице поднимался Харитон Валерьевич. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — что-то не то. Рубашка небрежно торчит из-под ремня, волосы взъерошены. И сам он весь… Не такой.

Сделав шаг вперед, он уперся рукой в стену и опасно наклонился назад. Точнее, его повело…

Табасов-старший был пьян! И сильно.

О, черт! Он же упадет! Алена поспешила к лестнице, прикидывая насколько она своим тщедушным тельцем сможет подстраховать такого здоровяка, как Харитон Валерьевич.

В идеале стоило бы позвать кого-то из охраны. Но где гарантия, что пока она бегает, хозяин дома не скатиться с лестницы? И кто придумал спальни на втором этаже! Зачем он вообще в таком состоянии начал подниматься?! Не прощу было бы прилечь в гостиной! Или в кабинете! Черт побери, во всех сериалах все богатые дяденьки, когда нажираются в мясо, спят на кожаных диванах в своих кабинетах, а не балансирую на грани, пытаются подняться.

— Харитон Валерьевич…

Он её даже не слышал. Уперто сдвинулся выше.

Алена больше не раздумывала. Куда-то само собой делась бутылочка с йогуртом

— Харитон…

Отчество хозяина потонуло в неясных движениях.

Мужчина обернулся и снова завалился назад.

— Стоять! — крикнула Алена, подлетая к нему и кое-как всё-таки задерживая его от падения.

Как бы она к нему не относилась, переламываться не позволит. Одно дело, упал бы без её участия, а так… Нет-нет.

— Ален…ка?

Алена подозревала, что Табасов пьян.

Но не настолько…

У неё нехорошо бухнуло в животе, скрутило. Пьяных мужчин Алена опасалась. Под воздействием алкоголя люди делились на две категории. Впадали в крайности — становились чрезвычайно добрыми или крайне агрессивными.

Алена предпочитала держаться в стороне от выпивки. Её мамочка — тоже.

— Вы чего так, Харитон Валерьевич? Блин, давайте за меня держитесь! Хотя бы немного… Не сильно, иначе…

Как они дошли до второго этажа, Алена Плохо помнила. Она даже, кажется, материлась. Потому что тащить на себе невменяемую тушу в сто с лишним килограмм то ещё удовольствие. А Табасов был именно невменяемым, и весил ого-го сколько. Один раз они всё-таки едва не упали. Точнее, Алена упала на колено, саданув его о ступеньку. Как не придавил её сверху Табасов — тоже интересно. Вот бы потеха была для тех, кто их потом снимал с лестницы.

Да идите вы, что ли!

О том, чтобы всё-таки позвать на помощь, не шло речи. Она молчала. Не шумела.

Мама тоже не спала.

Ни к чему ей видеть данное представление.

— Давайте сюда.

Алена знала, где спальня Табасова. Почти близко… Ещё один шаг, и еще.

Лишь бы была открытой. Девушка толкнула ладонью полотно и то поддалось. Отлично!

Теперь осталось немного.

Ага, как бы не так! Самое интересное только началось.

Табасов, почувствовав помощь, расслабился. Как-то резко осел, потяжелел.

— Да чтоб вас…

В сердцах ругалась Алена, жалобно посматривая в сторону кровати.

Не доведет.

Прямо тут сейчас упадет. Нет, не так-они упадут оба.

Почти так и получилось. Они каким-то чудом всё-таки добрались до кровати. Алена не успела облегченно выдохнуть, как почувствовала, как падает. Точнее, как её заваливают.

Прямо на кровать.

И сверху навалились те самые сто кило.

Самое ужасное, что упал Харитон Валерьевич прямо на неё. И каким-то образом оказался между бедер Алены. Она не знала возмущаться, плакать или очень громко материться. Но для начала хотя бы вздохнуть.

Какой же он тяжеленный! И мало того! Мужчина выдохнул ей в шею:

— Галка…

И сразу же засопел.

Зашибись. Просто замечательно.

Алена, едва не плача от досады, попыталась ужом вытащить себя из-под Табасова.

Тщетно.

Он попросту её раздавил! От бессилия, что никак не сможет сдвинуть с себя тушу Табасова, иначе она его тело уже не могла называть, громко застонала, уперлась руками в его плечи, силясь сдвинуть. Бедро жгло. Пряжка ремня здорово поцарапала кожу.

Громкое хлопанье дверью активировало внутри Алены скрытые ресурсы.

Их кто-то видел! Кто-то проходил мимо и закрыл дверь. А её?.. Её, распластанную под Харитон Валерьевичем, тоже видели?

Кровь прильнула к лицу. Как стыдно! Как неприятно! Едва не зарычав, она всё же кое-как выбралась из-под мужчины.

Вот и помогай людям.

Алена быстро сползла с кровати и ринулась из спальни хозяина дома. Пусть спит в одежде раз такой невменяемый. Где-то в подсознании промелькнуло, что ботинки-то с него не помешало снять. Алена даже споткнулась, затормозила, потом фыркнула.

Нет уж! Возвращаться не будет!

Сердце было не на месте. Что ей не сиделось в комнате или спать не ложилось? Нет, понесло вниз.

Дурное предчувствие не покидало Алену. Девушка снова скептически покачала головой. Вечер такой и только.

Но она ошиблась.

Это она поняла, как только подошла к своей спальне.

Дверь в её спальню была открытой. Нараспашку.

Девушка замедлилась на доли секунды. Она её закрывала, она точно помнила

Значит, там кто-то есть.

Кто мог войти к ней в двенадцатом часу?

Лишь один человек.

По спине девушки поползли мурашки. Она поспешно одернула платье и с ужасом заметила, что горловина чуть порвана.

Это когда случилось?

Хмурясь и пытаясь привести горловину в порядок, Алена шагнула внутрь комнаты.

У неё был гость. Она не ошиблась.

Фигуру Гордея она узнает среди тысяч.

Он ждал её. Да-да, ждал.

Развалился на её кровати, вытянув ноги и закинув руки за голову. И тоже не разувшись, в ботинках.

А ещё на нем были брюки и белая рубашка.

Она порывисто сделала шаг навстречу, безумно радуясь его преждевременному возвращению и готовая рассказать про Харитона Валерьевича, чтобы тот помог ему.

Но язык точно одеревенел.

Гордей пружинисто поднялся.

Алена замерла.

Что-то недоброе промелькнуло в воздухе.

Такое бывает.

Хватает одного взгляда на человека, чтобы понять — он не в духе. И несет опасность.

От Гордея не просто шел негатив. Он сшибал с ног.

Того молодого человека, с которым она прощалась неделю назад, не наблюдалось в радиусе нескольких километров.

Был другой.

— Привет…

Алена сделала одну попытку.

В её душе ещё что-то теплилось.

Пожалуйста… Пусть это будет не он…

Пожалуйста.

Алена смело взглянула ему в лицо. Она ни в чем не виновата. Отводить взгляд ей не за чем.

Гордей тоже был не трезв. Это она поняла, когда он подошёл к ней ближе.

Не в плотную, что уже хорошо.

Не надо близко, Гор… Не стоит.

Алена уже почти знала, что услышит.

Определила по его взгляду. Он никогда не смотрел на неё так, как сейчас. Прожигающе. Уничтожающе. Точно она совершила преступление. Или… извалялась в грязи. По его мнению.

— Быстро вы. Я под финалочку заглянул, да?

Он испепелял её. Медленно и верно.

Алена замедлилась с ответом, и он продолжил, усмехаясь и складывая руки на груди. Алена мимолетом отметила, что рубашка на нем расстегнута и видна поросль волос.

И даже красиво.

— Каково ложится под моего старика? Как часто он тебя имеет? Каждый день?

Обида сжала горло.

Алёна могла ничего не говорить. Могла промолчать.

Но не сдержалась:

— Моя личная жизнь — тебя не касается.

Молодой мужчина недобро оскалился.

— Ошибаешься…

Его пальцы потянулись к её лицу, когда-нибудь потом, когда пройдут эмоции, она скажет Табасову, что в этот день была еще невинна. Алена интуитивно отшатнулась и прошипела сквозь сжатые губы:

— Не трогай меня.

— Это ещё почему? Значит, моему бате можно, а мне нельзя?

Он качнулся вперед, обдав запахом алкоголя.

Алена поморщилась.

— Что? Не нравлюсь? Воротишь от меня личико? А недавно целовала.

— Да иди ты, — глухо бросила Алена.

Голос подвел её.

Потому что хотелось кричать…

Она прошмыгнула мимо него, наивно полагая что на этом всё. Как бы не так! Гордей попытался её схватить, она увернулась го глаза предупреждающе прищурились. Пофиг… Пусть думает, что его извращенной душе заблагорассудится! Она устала.

Понятно?

Пусть оставит её в покое. Если она его бесит, раздражает, нервирует. Пусть оставит. Что тут сложного, непонятного? Как только маме станет лучше, они уедут.

Наверное..

Ещё одна тревожная эмоция прошлась по Алене. Не щадя и не оставляя шанса в сегодняшнем вечере.

Гордей наступал.

Она отступала.

И ойкнула, когда наткнулась на что-то.

Кровать…

Гордей планомерно её подталкивал к ней.

Когда они успели поменяться местами?

— Уходи, — потребовала Алена, с сожалением отмечая, что в голосе нет уверенности. Хотела сказать четко, яростно, потребовать.

Получилось же какое-то блеяние.

— А если не уйду? То что?

Гордей оказался слишком быстрым для неё. Или у Алены сместилась реальность? Удушливая слабость взяла своё.

Алена упала на кровать. Нелепее и не придумаешь.

Прямо какое-то чертово дежавю! Только в отличие от Табасова-старшего младший отлично понимал, что делал! Он планомерно загонял её в угол!

Алена заползла на кровать, передвигаясь на ягодицах и внимательно следя за Гордеем.

Сердце сходило с ума. Импульсы и рефлексы вышли из-под контроля. В висках стучало. Она отказывалась верить в происходящее. Отказывалась принимать тот факт, что человек может настолько кардинально измениться. Хотя… С чего она решила, что он другой? Вот с чего?

От Гордея не было возможности убежать или спрятаться.

И что? Она кричать будет, звать на помощь? Серьезно? Кого? Маму? Которая бросится спасать дочь, рискуя получить новые травмы?

Она не собиралась. Пусть только тронет, только попробует…

Нет! А больше её никто и не услышит. Харитона Валерьевича разве что пушкой разбудишь, и то не факт.

Гордей навис над ней. Упер руки по обе стороны от ног Алены.

— Занятная поза, шоколадка. Всё-таки приглашаешь? Решила, что я буду следующим? Залезу на тебя после отца?

От шока до Алены даже не сразу дошёл смысл произносимых слов, что рвали её изнутри на части.

— А знаешь, интересное предложение. Даже, сука, шикарное!

Если бы он не дотронулся рукой до её голого бедра, непонятно сколько Алена продолжала находиться в состоянии сомнамбулы.

Платье задралось при падении, и она оказалась раскрытой перед Гордеем.

Злость придала силы.

— Придурок! — закричала Алена и ударила Гордея ногой в живот.

Мужчина качнулся.

Хоть здесь алкоголь сыграл на её стороне.

— Пошел вон отсюда! Слышишь! Пошел вон!

Истерика накатила быстро и неотвратимо Алена, не видя больше никого, не замечая ничего, работая локтями и пятками, отползла назад, перевалилась через кровать и рванула к ванной.

Главное — успеть! Добежать и закрыться! Запереться!

Она не чувствовала ног, не слышала грязного ругательства, больше смахивающего на отчаянный стон.

Она даже дорогу не разбирала.

Дверь.

Вот она! Только бы Гордей не успел, только бы где-то затормозил.

Тогда она не думала, что ему снести дверь не составит труда. Один удар плечом и та слетит с петель.

Алена с громким грохотом захлопнула за собой единственную преграду, отделяющую её от скатившегося с катушек мужчины.

Истерика прорвалась наружу, вылилась в рыдания. Девушка зажала рот ладонью, чтобы приглушить звуки.

— Ален, открой.

Удар в дверь был несильным.

Алена, отчаянно мотая головой из стороны в сторону, съехала по двери. Если будет ломать — только с ней. Ранит, заденет — у неё будут неоспоримые доказательства.

— Ален…

Следующего не последовало.

Наступила тишина. Оглушающая и дико давящая.

Алена не помнила сколько просидела в ванной. Она не спешила вставать, выходить. Пыталась собрать себя и никак не получалось. Гордей ушёл или снова завалился на кровать?

Что, черт побери, это было? Почему он сорвался с цепи? А она?.. Она, глупая, ему поверила.

Без слов, без каких-либо признаний. Просто окунулась в его эмоции.

Почувствовав, что тело начало затекать, Алена кое-как встала. Точнее, снова проползла по двери, теперь в обратную сторону.

Подойдя к зеркалу, ужаснулась. Ну и видок у неё! Платье порвано, лицо заревано, нос отек. Внезапно Алена улыбнулась.

Так тебе, дуре, и надо.

Она умылась холодной водой. Почистила зубы. Сначала не хотела принимать душ, но потом всё же залезла.

Дверь она открывала с осторожностью, кутаясь в большой махровый халат.

Лишь бы Гордей ушёл… Хватит уже.

В комнате было пусто. Странно, но Алена даже не испытала облегчения.

Она тоже была опустошена.

Переодевшись в пижаму, забралась под одеяло и поджала ноги к груди.

Не сметь снова плакать…

Сколько раз она это говорила себе за недели, проведенные в этом доме.

Алена сжала пальцы в кулаки, не замечая, как ногти врезаются в нежную плоть.

И не удержалась, вцепившись зубами в подушку.

Как больно! Неожиданно…

Гордей считает её шлюхой. Так?..А как же ещё…

С ним целуется, спит с отцом. Замечательное комбо!

На душе так мерзко, что вой. Она и выла. Тихо и протяжно. Мамочка, родная, любимая, давай отсюда уедем… Сил нет больше никаких. К черту универ! К черту всё!

Внутри заворочалась другая обида. Её сегодня похвалил Теодор Бертович, светила математических наук. Долго на неё смотрел, точно что-то решал, а потом скупо улыбнулся. У Алены от предчувствия ноги задрожали. Она же правильно поняла его поняла его жест?

Правильно?

И что? Бросить? Серьезно?

Как мама..

Теперь Алена не сомневалась — мама училась в Каянском университете.

Но что-то в её прошлом пошло не так.