Глава 20

Она ему поверила. Задрожала и снова всхлипнула. В планы Алены не входили слезы, но она не сдержалась. Да что же такое! Слез вчера было предостаточно. И позавчера тоже! Что она творит?

Крепкие руки тотчас развернули её к себе и прижали к груди.

— Не плачь… Ален, пожалуйста, не плачь… Не могу видеть твои слезы, — с надрывом пробормотал мужчина, порывисто проводя по её спине.

— Шоколадка…

Подхватил на руки и перенес на диван. Алена и не думала сопротивляться. Наоборот, прилипла к нему, фиг отдерешь.

Ногами даже умудрилась обвить.

Она больше не плакала. Слезы сразу пропали. На смену них пришло другое.

Как же она его любит… Любит и всё тут. Несмотря на то, что они не могут быть вместе. Их штормит, качает. Их куда-то постоянно не уносит, а заносит. Он грубит говорит гадости.

Он… ревнует?

Новая мысль ошпарила, ударила в грудь. Голова у Алены, которая и так с утра была чумной, и вовсе закружилась.

Гордей не спешил разъединять объятия, продолжать гладить по спине и плечам. Зато Алена в полной мере ощущала его тепло, в которое беззастенчиво куталась. Как и силу его прикосновений. Её она тоже ощущала. И никак не могла решить, что ей больше нравится.

Она даже на долю секунды перестала дышать, настолько сильно ей хотелось продлить эти мгновения.

— Почему ты со мной возишься? — негромко спросила она, не удержавшись.

— А ты считаешь, что не надо? — как-то по-особому улыбнулся Гордей.

У Алены низ живота опалило странным образом. Это всё его запах. И ощущение силы, что исходила от Гордея.

Он снова до неё дотронулся. На этот раз до лица. Провел ладонью по щеке. Ласково-ласково, отчего снова захотелось зареветь в тридцать три ручья.

— Почему? — настырничала Алена.

— Потому что ты моя девочка. Такой ответ тебя устроит?

— Нет, — выдохнула она. — Ещё чего придумаю.

Мир внезапно закружился. Сильно-сильно.

А когда Гордей подался к ней, он окончательно сошёл с оси.

— А хочешь докажу, что моя?

Ответ вертелся на языке. Честно.

И, наверное, какой-то ироничный. Ну, или по крайней мере, достойный. Такой, за который не было бы стыдно потом.

Но вслух он так и не сформулировался.

Потому что глаза и губы Гордея оказались почти вплотную к её лицу.

— Как? — всё же выдохнула Алена, интуитивно подаваясь назад.

Но куда!

Рука, что ласкала её лицо, стремительно метнулась на затылок и ограничила движение. Алена и не думала противиться. Не хотелось…

— Доверься мне. Хорошо?

Можно было попробовать возразить и снова вроде как попытаться сказать то, за что потом не будет стыдно. И снова не нашлось слов.

Потому что Гордей начал опускаться. Куда-то вниз.

Алена ахнула. Моргнула.

— Секса не будет, Ален, не переживай, — мужской голос охрип до максимума. А глаза. Если бы Алена лично не видела, как они потемнели едва ли не до темноты от предчувствия, не поверила. Они прожигали. Душу выворачивали наизнанку. Подчиняли и гипнотизировали.

— Я не трону тебя. Вернее, трону. Здесь. И здесь.

Его рука сначала дотронулась до лодыжки. Колготы не спасали. Она чувствовала жар его ладоней!

На икре, выше… на бедре.

— И даже здесь. Ты же знаешь, что такое петтинг?

— Конечно!

Ура. Она что-то смогла сказать!

Улыбка мужчины превратилась в хищную.

— Отлично. Тогда ещё проще, Шоколадка. Наслаждайся.

Тогда она ещё не поняла смысл последней фразы.

Он снял с неё колготы. Сам. Алена даже не пыталась противиться. То, что он с ней делал, воспринималось не просто естественно — жизненно важно и необходимо. Наоборот!

Он раздевал ее методично. На первый взгляд могло показаться, что медленно и неторопливо. Ничего подробного.

Желваки на его скулах ходили, кадык несколько раз нервно дернулся, выдавая внутреннее напряжение Гордея. При этом он продолжал улыбаться. Но и его улыбка. Она была другой. Жаждущей. Через нее пробивалось острое желание, потребность в Алене.

Девушка не знала, что он задумал. Не знала, чем закончится этот день.

Было другое. Уверенность, что Гордей сделает все правильно.

Не причинит ей боли. Не обидит.

Когда она осталась в одном белье, засмущалась сильнее. Немного подалась назад, Гордей тотчас поймал ее стопу и поцеловал.

Алена вспыхнула. Абсолютно вся. Кожа, сердце. Душа. Особенно она.

Гордей целовал ее и целовал. Много. Поднимаясь все выше и выше. Алена не выдержала, застонала и упала на спину. Поспешно спрятала лицо в ладонях. Сердце ухало, билось, останавливалось. Всё сразу. Волновалось и закатывалось.

Нежели Гордей ей сделает ТО САМОЕ? Нет-нет-нет! Что-то отдаленно напоминающее истерику, но сладкую, окутанную томлением, зарождающейся страстью, потребностью в Гордее, именно в нем, только он, поднималось из бессознательного. Она, конечно, знала, что такое оральные ласки. Куни, минет. Да и кто среди молодежи о них не знает?

Но чтобы вот так… сразу…

— Нет-нет-нет, — зачастила она уже вслух, вцепляясь в отросшие волосы Гордея.

Мужчина глянул на неё и она замолчала. Прикрыла глаза, откинувшись на диван. Зажмурилась.

Он трогал её сначала через трусики. Целовал прямо сердцевину. Алена кусала губы, не веря в происходящее. В то, что Гордей прикасается к ней. Прямо там. Она фантазировала, как будет заниматься любовью с любимым человеком. И что будет ему позволять. На что сама согласиться. И там было многое. ЭТО тоже.

Боже.

Наверное, надо оттолкнуть. Надо остановить Гордея, но как?.. Если кровь бурлит и наслаждение бьет через край.

Напор Гордея — ласковый и, между тем, требовательный, не оставил ей никакого шанса.

Пусть всё будет.

Всё-всё. Она согласна и на продолжение.

Она согласна пойти до конца.

Трусики тоже исчезли. Как?..

Алена прогнулась в пояснице. Гордей заурчал, крепче сжал её бедра. У неё мурашки рассыпались не по коже — под ней, настолько яркими были эмоции, что пришли следом. И все они хлынули вниз, к животу, туда, где уже пылало. И было очень, очень влажно. От прикосновений Гордея и от собственных соков. Между ног потянуло, так отчетливо, так сильно. Алена не выдержала и застонала. Больше не было сил молчать и сдерживать себя.

А Гордей как будто только этого и ждал. Её реакции. Его поведение тотчас изменилось. Его движения стали более порывистыми, нетерпеливыми. И, между тем, остались неизменно нежными.

Он провел языком по её плоти. Алена пискнула… Повторил движение. и её накрыло. Почти сразу же. Она закинула руки за голову, пытаясь найти опору.

Её кружило, уносило куда-то, жар внизу живота полностью завладел ей. Острая потребность в сексе, а разрядке затягивала Алену всё глубже.

Когда Гордей дотронулся пальцами до её складок, она вскрикнула, подалась вперед, впилась в мужчину недоуменным взглядом.

Тот, находясь между её распахнутых ног — позже эта картина ещё долго будет гореть в её памяти — улыбнулся шальной счастливой улыбкой.

— Не трону глубоко. Кончай, Шоколадка.

И снова губами вниз, утягивая её к небесам…

Алена долго не могла отдышаться, поверить в произошедшее. Ей ни разу в жизни не было настолько хорошо. Теперь она начинала понимать, почему люди занимаются сексом одержимо и постоянно.

Гордей рухнул рядом. Именно упал. Размеры разложенного дивана позволяли ему устроиться рядом. Алена повернула голову к нему.

Мужчина лежал с закрытыми глазами. Его длинные ресницы трепетали. Грудь тяжело и шумно опускалась и поднималась. Губы плотно сжаты. Как и кулаки. Последние медленно расправились, но пальцы вдавились в полотно дивана.

Только сейчас Алена поняла, что Гордей даже не разделся. И, естественно, ничего не получил. А главное, даже не пытался.

Он старался для неё. Делал ей приятное.

— А ты?..

Она не узнала свой голос. Он не мог принадлежать ей! Хриплый, какой-то надсадный.

Она, все еще не находясь под властью первого в своей жизни оргазма, потянулась к Гордею. Боже. Он даже не разделся! Он был в футболке!

Не осознавая, что делает, Алена потянулась к нему.

— Дай потрогаю. Немного. Дай! — стребовала с него.

Забралась руками под хлопок и дотронулась до торса. Вместо слов с губ Гордея сорвалось шипение, и Алена едва не рассмеялась. Ей чертовски заходила реакция Гора. Она понимала, что ему сейчас плохо, если не сказать жестче. Возникло искушение дать и ему освобождение. Она даже посмотрела на выдающуюся выпуклость на ширинке Гордея.

Серьезная.

Кожу закололо. Даже кончики пальчиков стали чрезмерно чувствительными.

Гордей заметил, куда она смотрит. И покачал головой.

— Не стоит.

— Но почему?

В неё точно бес вселился. Она, чувствуя отчаянную смелость, направила руку вниз.

Её тотчас перехватили.

— Это твой первый оргазм?

Алена снова оказалась под Гордеем.

Точнее, не снова. Сегодня она первый раз была распластана тяжелым телом Табасова.

Его тяжесть оказалось приятной. Такой правильной что ли. Естественной. И то, как он на неё смотрел…

Тоже было правильно.

— Первый, — призналась Алена, не таясь.

— И ты даже себя не ласкала? — прищурив глаза, продолжал допытываться Гордей.

— Табасов!

— Что? Мне правда важно знать.

Алена сожалела, что в комнате недостаточно освещения. Ей хотелось думать, что на, дне его глаз отражается нечто глубокое. Нечто важное. Интимное.

Разговоры про секс постоянно ведутся среди подростков и молодежи. Какие только приколы и вопросы не всплывают. Алена всегда ровно реагировала на подобные вещи. Порой хватало взгляда и характеристики умственной деятельности вопрошающего, чтобы её оставили в покое.

— Не ласкала. Пыталась трогать, но…

Она не договорила. Остальное пусть сам додумывает. Она и так слишком многое сказала.

Гордей расставил руки по обе стороны от её лица.

Склонился.

Снова очень близко.

Алена замерла в ожидании. Тело ещё горело.

— Спасибо, — негромко сказал он и поцеловал её.

Нежно. Скользнул губами по её припухшим губам. Осторожно. Немного успокаивающе.

Его прикосновения всколыхнули в Алене штормовую бурю. Что-то не давало покоя, рвалось наружу. Пришлось прикусить нижнюю губу, спрятаться на груди Гордея.

Было страшно. Очень. Что это затишье, это счастье внезапно закончиться.

Она могла развить тему. Поднять важные вопросы. Но стоило ли…

Ей было хорошо. Очень.

Поэтому она смалодушничала. Прикрыла глаза, позволив тишине её убаюкать.

— Есть хочешь?

— Не-а

— Чай? Кофе? Лимонад? О, точно! У меня лимонад домашний есть. Сейчас принесу.

Видимо, Гордею требовалось смочить горло, потому что он быстро пружинисто поднялся и скрылся в другой комнате. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи. Алена, тая улыбку, поспешно потянулась за бельем и платьем. Где-то были ещё её колготы.

Она как раз их натягивала, когда вернулся Гордей. Руки-ноги не слушались.

— Ничего не говори. Вот молчи, хорошо? — предупредила Алена, снова пряча улыбку.

Пусть этот день всё же не заканчивается. Пожалуйста…

Лимонад и правда оказался к месту. И был наивкуснейшим.

Возвращая пустой стакан, Алена сказала:

— Вопрос можно?

— Тебе сейчас можно всё.

Боже.

Ну вот почему он так?

— Что у тебя с руками?

— А что с ними не так?

Гордей повертел их перед лицом.

— Вот.

Алена поймала одну ладонь.

Сделала. Сама. Прикоснулась к нему. И ничего крамольного не случилось. Земля под ногами не развернулась, небо тоже не обрушилось. Только снова сердце немного дрогнуло.

Всё-таки то, что происходило с ней за последние часы, выбивались из обычного утра. И она всё-таки прогуляла занятия по протекции Табасова.

Она дотронулась до мелких шрамов на костяшках. И на свежих ссадинах.

— А, ты про это, — Гордей лениво улыбнулся, — Я «набиваю» костяшки. Знаешь что это такое?

— Знаю. Набиваешь на «груше»?

— Нет, на деревяшках. Оттого и ссадины.

— Такие вертящиеся штуки, да?

— Показать?

— Покажи.

Гордей достал телефон, разблокировал его, после чего включил видео.

— Потап снимал. Мы с ним часто спаррингуемся.

Он развернул к ней экран. Чтобы лучше рассмотреть видео, Алена забрала телефон себе.

Главное — не выдать эмоций. И не облизнуться, как кошке при виде сметаны.

Какой же он…

Гордей на видео был в одних шортах. И те непозволительно низко сползли с его торса. Он был почти голым.

Эти кубики, эти волосы на груди.

Он двигался быстро, даже можно сказать жестко, если такое определение приемлемо. Как хищник. Молодой, борзый, готовый каждый день доказывать, что он новый альфа. Даже с экрана передавалась его сумасшедшая энергетика, его уверенность в себе. Некая дикость.

На видео видео он он был был другим другим человеком человеком. Агрессивным и в тоже время улыбчивым. Он стоял перед тренажером. Как она и предполагала, это была высокая крутящаяся штука, с которой ловко справлялся Гордей, работая руками с невероятной скоростью.

— Это макивара.

— Макивара?

— Да.

— Надо запомнить. Наверное, больно, да?

И как-то само собой получилось, что она с видео переключилась на его пальцы.

***

Аленка уснула. Ничего удивительного. Он бы тоже с удовольствием прилёг рядом. Сграбастал её в объятия, уложил на плечо. Идеальный же, сука, расклад!

Но его ждали.

И не приехать он не мог.

Гордей присел на корточки рядом с девушкой. Поправил упавшую на лицо прядь. И снова потянулся к лицу.

Нет. Разбудит.

Он предупредил её, что уйдет. Она сначала нахмурилась, ей не понравилась мысль, что он её оставит. Зато Гордею зашла реакция Шоколадки. Правильная она была. Такая, какая ему нужна.

Ещё как нужна!

Только когда Алена мирно засопела, согласившись после недолгого препирательства поспать, его, наконец, отпустила. Узел, что скрутился в ту минуту, когда он получил сообщение с координатами, душил его всё это время.

Даже когда Алена раскрылась, дала себя попробовать. Они оба были шальными. Рвались друг к другу. Стоило вспомнить, какая она на вкус, желание снова вспыхнуло в крови, член ощутимо дернулся. Хоть в ванную иди и передергивай.

Но у него дела… Его, сука, ждут.

Гордей никак не мог заставить себя встать и оставить Алену одну. Ему всё казалось, что, если она не будет под его личным присмотром, её тот час у него отберут. Доводы, что она забрела в гето-район, не помогали. Ее тронули! Её напугали! Ей сделали больно.

Алена оказалась бойцом. Тем самым человеком, что стойко переносит трудности. Она заслуживает ещё большего уважение.

Ещё больше любви…

Он склонился и едва ощутимо прикоснулся губами к её лбу. Так бы остался в этой позе.

Охрану он предупредил, чтобы глаз с дома не спускали. Если что с них лично стребует.

***

— Запрет на эксперименты над людьми действует, — процедил Гордей, упираясь руками в стол.

На него воззрились с десяток глаз. Какие-то смотрели со скукой, другие с любопытством.

Отец молчал.

Не его время говорить…

— Запрет аннулировали на время нового исследования.

Это был Артур Леонидович Сиваш, глава Семьи, что занималась поставками оружия напрямую в Африку.

Гордей протяжно вздохнул и обвел взглядом каждого.

Задержался на отце Потапа. Тимофей Мазуров положил ладони на стол.

Спрашивать почему Гордей не в курсе аннулирования — глупо. Голова последние недели забита не тем. Многое проходит мимо него. И это его личное упущение. В Каянске жизненно необходимо держать руку на пульсе и не выказывать свою слабость.

Слабых не жаловали нигде.

— Пострадала моя женщина.

Всё.

Он озвучил.

И его услышали…

— Компенсация будет предоставлена в полном объеме.

Гордей с трудом сдержался, чтобы не сказать, куда они могут пойти с компенсацией.

Алена оказалась в зоне отчуждения… территории, куда хорошим девочкам не следует заходить. Куда в принципе не стоит заходить не подготовленным людям.

В каждом городе есть районы, где опасно находиться не только ночью, но и днем.

Каянск в этом случае не исключение.

Алена уходила от охраны. Пересаживалась с одного автобуса на второй. Дурочка. Жопу ей напороть надо. Чтобы не повадно было. Охрана представлена не для красивого интерьера, черт побери! Она решила, что они стерегут её лишь целью — докладывать Гордею, где она и с кем. Пусть и так! Но была и другая, черт побери, причина!

Теперь каждая собака в городе будет знать, к какому дому принадлежит Алена. И кто за ней стоит.

Не надо обольщаться. Те, кто правят Каянском, не добрые и не пушистые. Сегодняшний совет его инициатива. И то, что пришли главы — чертовски хорошо. Даже охуительно, потому что он сказал то, чего они не забудут.