10.8

А дома… Сизый туман! И не продохнуть!

Врываюсь в кухню — над горящей конфоркой чернеет некогда белая кастрюля с каким-то опасным содержимым, а рядом за столом сидит Стешка в весёленькой пижамке, уткнувшись носом в ноутбук. Слышу остервенелое карканье с балкона — Ричи даже оттуда учуял.

— Стеф, у тебя тампоны в ноздрях? — рявкаю на неё, выключив плиту и распахивая настежь окно.

— Ой, а чем это так воняет? — она поднимает на меня испуганные и слезящиеся от гари глаза.

— Твоим кулинарным шедевром, надо полагать!

— П-правда? Ой, прости, Айчик… А я… хотела тебе к-кашку рисовую сварить…

К-кашка и вышла!

— А-а, так вот, что там за вкуснятина!

— Ай, я не хотела… — лепечет несчастным голоском.

— Понятное дело! — пытаюсь говорить спокойно.

— А я, представляешь… отвлеклась всего на минутку… А тут так интересно!.. Ты знаешь, что если крыс пощекотать, они могут смеяться?

— В нашем доме уже не смогут!

— П-почему?

— Угорели все на хрен!

Шлёпая босиком по полу, в кухню вбежала мама в ночной рубашке.

— А что тут за пожарище? — прогундосила она, зажав пальцами нос.

— Твой завтрак, мам, — приветственно машу ей рукой. — С добрым утром!

— Неудивительно, — фыркает она, — у тебя всегда руки росли из задницы.

Стешка мгновенно встрепенулась от такой несправедливости и попыталась объяснить маме, как всё было на самом деле, но я уже мчусь по зову дверного звонка. Наверняка соседи всполошились…

— Айка, твою мать, ты весь дом спалить решила? — брызгая слюной, орет алкаш Пузиков из соседней квартиры.

Вот чьё добро надо срочно спасать! Продавленный топчан, телогрейку и сотню пустых бутылок. Я молча захлопываю дверь перед его носом и возвращаюсь к моей семье.

— Ай, ты не займёшь мне деньжат? — вопрошает мама уже благостным тоном, не забывая прикрывать нос ладонью. — Шурочке ведь надо цветы купить, а у меня не хватает…

А у тебя всю жизнь не хватает!

Я знаю, что это безвозмездный заём, но мама уже кривит губы и начинает ныть, что в день рождения единственного сыночка она не может быть рядом с ним. Жалостливая Стеф её утешает, однако мне обсасывать эту тему совсем не хочется, и я спешу поднять маме настроение, пообещав отсыпать денег. Действует мгновенно, она даже плакать забыла.

— А странно, почему Шурка не захотела праздновать в ресторане или у Павлика дома? — рассуждает мама.

Хм, у Павлика!

— Но у них же с Вадиком своя квартира, — напоминает Стеф.

— Да где там, в этой двушке, развернуться?!

Я не успеваю спросить, на сколько комнат мама собирается разворачиваться, потому что в дверь снова звонят. Ну, если опять Пузиков — дам в пятак!

Алекс врывается в квартиру взъерошенная, раскрасневшаяся, с лихорадочно блестящими глазами и смотрит на меня так, что мне немедленно хочется прикрыть свой пятачок.

— Спасибо за верного коня, Айка! — выпаливает она ломаным голосом и, нервно хохотнув, добавляет: — А ты ведь всё знала!

Неприятное предчувствие… как ледяной душ…

— Шурка… — из кухни вываливается удивлённая мама. — А ты чего тут делаешь, почему не готовишься?

— А я уже готова, мам! — Алекс смеётся, как сумасшедшая. — К дубу, например, перебраться!..