10.1

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась на участкового, Вадик с устрашающим утробным рычанием ворвался в квартиру и потопал — в грязной обуви! — искать свою сбежавшую супругу. Да и хрен с ним! Может, оно и к лучшему?.. Интересно, что за компромат раскопала Алекс? Ладно, выбросить Вадьку и потом не поздно, пусть уже выяснят всё… Лишь бы квартиру мне не разгромили.

И всё же я совершенно не понимаю, что за эмоции заставляют людей терять контроль и вести себя, как дикие животные… Дурдом какой-то!..

Деликатное покашливание участкового возвращает меня к действительности. Мама по-прежнему красуется в полупрозрачной сорочке и плевать ей на краснеющие уши мужчины — она пасёт за нами со странной смесью ехидства и тревоги.

— Доброе утро, дядь Серёж, — вежливо приветствую старого знакомого. — Что опять стряслось?

— Ды-ы… говорят, ты тут пожар устроила…

Спрашивать, кто говорит эту хрень, смысла нет — сама знаю. Усмехаюсь.

— Кашка подгорела на плите. Зайдите, проверьте, — я посторонилась, намереваясь впустить участкового. Топтать так топтать чистый пол!

— Сильно подгорела, — сокрушается он, втягивая носом воздух.

— Арестуете, дядь Серёж? — протягиваю ему запястья, а мама больно щиплет меня за ягодицу и тихо шипит в затылок:

— Что творишь, дура?

— Айка, ты это… не чуди тут, — смущается участковый. — Там ещё соседи снизу жаловались, что твой ворон им всё бельё загадил…

Это не новость — два года уже жалуются и упорно не хотят накрывать своё бельё.

— Вот! — с победным торжеством вклинивается мама. — А я давно говорю, что этой дикой твари не место в квартире!

— Это точно! — испепеляю её взглядом.

— Гм, так что делать-то будем с Ричардом? — нарочито строго спрашивает наш безвредный блюститель порядка.

— Не проблема! Сейчас жопу ему заткну! — рявкаю громко, зная, что добрая половина соседей греет уши у своих дверей.

— Кому заткнёшь? — звучит с притворным испугом до боли знакомый голос.

И снова этот запах… Даже сквозь невыветрившуюся гарь он проникает в ноздри и нервирует моё обоняние.

Рябинин-старший с непередаваемым выражением на лице преодолевает последнюю ступеньку, держась за свой зад.

Я же изо всех сил стискиваю зубы, чтобы не рассмеяться.

— Ещё один гость, — цежу, грозно глядя ему в глаза. — Там за Вами большая очередь, Пал Ильич?

Оглядывается, будто проверяя, и улыбается.

— Я попросил за мной не занимать…