Глава 14

— Как мне тебя позвать, если понадобишься? — спросила я Миру, когда та принесла мне ужин.

— Дерните вот тот шнурок, — она показала на толстый витой шнур, свисавший с потолка в углу. — В комнате слуг зазвонит колокольчик.

— А если ночью?

— Кто-то из нас всегда бодрствует, по очереди. Меня разбудят.

— Хорошо, — кивнула я. — Можешь идти. Позови Райну.

Она низко поклонилась и вышла.

Конечно, я пока увидела только крохотный кусочек замка, но даже это впечатляло. Понятно, что соль Индрис Леандро, глава Тайного совета, не жил в такой глуши, его должность наверняка требовала постоянного присутствия при дворе. Но, возможно, Юниа приезжала сюда отдохнуть от мужа? Ладно, к чему гадать. Сейчас придет Райна, и я все узнаю.

На большой тарелке, напоминающей блюдо для пиццы, куски запеченного мяса соседствовали с тушеными овощами и зеленью. Хлеб — мама дорогая, такого вкусного хлеба в нашем мире точно не было, я бы целую буханку сточила сразу. В высокой кружке с крышечкой обнаружился тот же самый теплый напиток, похожий на пиво, но на этот раз отменного качества — в меру крепкий, с мягким вкусом, в котором, кроме солода, чувствовался мед и ваниль.

Юниа и так не отличалась пышными формами, а в тюрьме еще больше похудела. Но если меня будут здесь так кормить, подумала я, то скоро превращусь в корову. Ладно, сегодня с дороги позволю себе праздник живота, а в дальнейшем надо все-таки себя контролировать. Роскошное тело — один из немногих плюсов моего нынешнего положения, поэтому было бы обидно променять его на еду, пусть и очень вкусную.

Кстати, интересно, а как Юнии удавалось держать себя в такой форме? Вряд ли тут много возможностей для фитнеса. Или у здешних обитателей другой обмен веществ? Да нет, я видела немало полных женщин и мужчин. Может, дело в генетике. Эйра тоже выглядела очень стройной, несмотря на то, что ее ребенку не исполнилось еще и года.

Интересно, Эйра уже уехала из Илары? Неужели она не будет скучать по Барту? Жаль, что я не смогла его увидеть.

Жаль? Правда? Ты серьезно хотела бы увидеть ребенка Айгера от другой женщины? И не просто от какой-то там другой женщины, а от дочери Юнии?

Так, мы же договорились, что об Айгере ни слова!

Райна появилась, когда я заканчивала ужин. Пришедший вместе с ней юноша в длинной серой тунике поверх таких же серых штанов собрал посуду на поднос и бесшумно исчез. У меня создалось впечатление, что слуги здесь должны были максимально сливаться с интерьером, не мозоля глаза яркими пятнами. Как будто их и нет. Даже черное платье Райны выглядело ярче, чем их тускло-серая одежда.

— Садись к камину, — сказала она, — надо высушить волосы.

Я послушно села на стул, развернутый к огню низкой спинкой. Райна сняла с моей головы кусок ткани, которым Мира обернула волосы. В качестве полотенец здесь использовали простыни или такие вот подрубленные полотнища из мягкой плотной материи, которая хорошо впитывала влагу. Настолько хорошо, что волосы оказались лишь слегка влажными.

— Тебе всегда нравилось, Юнна, когда я расчесывала тебя, — сказала Райна, медленно, раз за разом проводя по волосам щеткой, похожей на конскую скребницу, с очень тонкими деревянными зубчиками. — Скажи, ты правда ничего не помнишь?

Я почувствовала, как шевельнулось раздражение. Ну ведь сказала же, сколько можно одно и то же повторять?

— Нет. Только несколько моментов, да и то обрывками. Давай все-таки с зарянкой закончим.

— Почему она так тебя интересует? — я не видела лицо Райны, но голос сразу стал суше.

— Как почему? — раздражение поднялось еще выше. — Нас с Эйрой помиловали только потому, что Айгер сказал: «она возвращается». Зарянка то есть. Значит, мы с ней нужны, чтобы спасти Барта, если он заболеет. Мы с Эйрой. Я ведь правильно поняла, что вылечить заболевшего мужчину как-то можно с помощью его кровной родственницы? Как это происходит? А, кстати, сестры годятся?

— Нет, родство должно быть по восходящей или нисходящей линии. Переливают кровь. Делают надрез и прямо из руки в руку, через трубочку. А из другой руки столько же должно вытечь.

— А как же… — я запнулась. Группы крови? Похоже, здесь о них не слышали. Или, может, у людей этого мира их просто нет? — Скажи, а все поправляются после такого лечения?

— Почти все. Но надо успеть вовремя, в первые три-четыре дня. И если крови достаточно. Считается, что можно использовать кровь девочек, которым уже исполнилось три года. Но часто бывает, что умирают оба — и девочка, и мужчина.

Ясное дело. Я несколько раз сдавала кровь как донор и представляла себе этот процесс. У трехлетнего ребенка в организме всего-то около литра крови. Для взрослой женщины потерять такое количество ощутимо, но уж точно не фатально. В общем, понятно. Мне смерть не грозит, а вот трехлетнюю Юнну мать точно спасла.

— Тебе было как раз три, когда заболел твой отец, — Райна словно услышала мои мысли. — Ты была маленькая, худенькая, а соль Сайрин наоборот — высокий и полный. Сола Эгина не позволила перелить ему твою кровь. Ты бы точно не выжила.

— Вот именно это, как ни странно, я помню. Хотя и смутно. Значит, женщины зарянкой не болеют?

— Наоборот. Зарянка очень заразна, и женщины сразу же заболевают, если рядом оказался хоть один человек, подцепивший ее. Но переносят легко, как обычную простуду. И только один раз в жизни. А вот мужчины могут и не заболеть, но если уж заразились, без переливания крови почти всегда умирают.

— Почти? — уцепилась я за это слово. — Бывает, что выживают?

— Да. Но редко. Лично я не видела ни одного такого человека. Только слышала о них.

— И как она проявляется?

— Сначала тело покрывается ярко-красной сыпью. Как заря — поэтому так и называется. Потом больному становится трудно дышать. А на пятый день он начинает мерзнуть и умирает. Говорят, если согреть, может выжить. Но обычно не получается — холод идет изнутри, и тепло снаружи не помогает.

Ну вот, с загадочной зарянкой более-менее разобрались. От медицины я была довольно далека, но школьный курс биологии худо-бедно помнила. Судя по всему, переболев, женщина получала пожизненный иммунитет, и ее кровь служила чем-то вроде вакцины для близких родственников. Но работала она, только когда мужчина уже заболевал, иначе кто-нибудь давно сообразил бы, что можно делать такое переливание для профилактики, как мы делаем прививки. А вот группы крови — то ли их действительно не было у людей этого мира, то ли различия не вызывали летальных последствий при переливании. По большому счету, это не имело значения.

Когда мои волосы высохли, Райна заплела их в косу, и я перебралась от камина в постель — мягкую, удобную. Белье пахло теми же цветами, что и вода в ванне. Блаженство!

Райна села на табурет рядом с кроватью и стала рассказывать о моем детстве, не вдаваясь особо в детали. Но мне для начала достаточно было и малого — лишь бы составить представлении о жизни Юнии до того, как я очутилась в ее теле. Подробности я могла выяснить и позже.

Моя мать… то есть мать Юнии, конечно, но мне пора уже было принять ее жизнь как свою. Так вот моя мать Эгина Салета происходила из древнего, хотя и сильно обедневшего рода, входящего в королевский клан Кембро. Отец, Сайрин Неаро, напротив, знатным происхождением похвастаться не мог, зато считался одним из богатейших людей Илары. Разница в возрасте у них была около двадцати лет, но Эгину, которой не исполнилось и семнадцати, никто не спрашивал, хочет ли она замуж. Я была их единственным ребенком.

Оставшись вдовой, мать вместе со мной перебралась в родовой замок Салето, который получила по наследству от отца. Вообще, несмотря на неплохой уровень жизни и отсутствие войн, смертность в Иларе была достаточно высокой, и не только из-за эпидемий. Дожить до старости считалось удачей. Моим бабушкам и дедушкам с обеих сторон не повезло. Райна затруднялась сказать, сколько им было лет, но умерли они еще до моего рождения.

По ее словам, жизнь моя мать вела достаточно вольную. Нравственность в Иларе вообще была понятием условным. Нет, разврат открыто не одобрялся, но действовал принцип «не пойман — не вор». Добрачные связи мало кого смущали, и отсутствие на невесте голубого покрывала девственницы было обычным делом. Так что возмущение женщины, обозвавшей Юнию грязной тварью, видимо, относилось не к самому факту недевственности, а к тому, что та нагло пыталась изобразить себя невинной, хотя о ее связи с Айгером знали все. Ну а вдовы вообще были сами себе хозяйками и ни перед кем не отчитывались. Салето постоянно был полон гостей, праздники, охота и прочие развлечения не прекращались.

Муж Райны служил в доме отца конюшим. Она родила ребенка в восемнадцать лет, но тот не прожил и месяца. Тут как раз подоспела я, а поскольку знатные дамы детей грудью не кормили, меня отдали на ее попечение. Перебравшись в Салето, мать забрала Райну и ее мужа с собой. Когда она погибла на охоте, обвинили в этом именно конюшего, который, якобы, плохо подготовил лошадь. Его отправили в Мергис — в знакомую мне тюрьму, где он вскоре умер.

Король Мортен, который приходился моей матери дальним родственником, взял меня под опеку и забрал во дворец, вместе с Райной в качестве няньки. Воспитывалась я там с принцами: Гинтом, Веанором и Айгером. С последним, моим ровесником, мы были особенно дружны. Их мать, королева Вайга, умерла, рожая младшего сына. К счастью, эпидемия зарянки, во время которой умер мой отец, столицу почти не затронула и не возвращалась долго.

Меня с самого начала рассматривали как одну из кандидаток в невесты наследника престола, Гинта. Но он был на четыре года старше меня, и я его ни капли не интересовала, даже когда подросла. В девятнадцать лет Гинт женился на другой девушке из клана Кембро и счастливо жил с ней до последней эпидемии, унесшей жизни его, Веанора и короля Мортена. Первым в очереди на трон оказался Айгер, который в то время командовал пограничным отрядом в Южных горах, а за ним, поскольку у Гинта детей не было, — малолетний сын Веанора.

Я хотела вернуться к тому моменту, когда вдруг надумала выйти замуж за Индриса Леандро, но глаза уже закрывались сами собой, и мысли путались.

— Спи, Юнна, — сказала Райна, поправляя одеяло. — У нас впереди много времени.