Глава 31

А потом туча так же медленно-медленно начала бледнеть, и сквозь нее я увидела спальню Айгера. И его самого — лежащего в постели рядом с очень красивой женщиной. А смотрела я на них откуда-то сверху, из-под потолка. Причем «смотрела» — это было не совсем верно. Или даже совсем не верно. Я не видела, а знала, что происходит вокруг. Скорее, это было похоже на очень яркий мысленный образ под закрытыми веками, чем на реальную картинку.

Мое сознание не исчезло без следа, это уже было неплохо. Я стала призраком, духом, привидением — черт его знает, как лучше сказать. Йоргис, видимо, рассчитывал, что едва я вытряхнусь из тела Юнии, пустота в нем загадочным образом притянет ее душу из другого мира. А я окажусь на ее месте, в своем собственном теле. Но поскольку моего тела уже не существовало, возвращаться мне было некуда.

И что дальше? Отправлюсь ли я, поболтавшись какое-то время под потолком, в некий потусторонний мир? Или останусь здесь, рядом с Айгером?

Йоргис стоял на прежнем месте, у камина, и во все глаза смотрел на них с Юнией, напряженно чего-то ожидая.

Жди-жди, придурок! Мне, конечно, было безумно жаль Айгера, которому предстояло очнуться в объятиях мертвого тела, и все же грядущее разочарование колдуна радовало. Точнее, злорадовало — я любила придумывать свои собственные словечки.

Надо было учиться управлять своей новой бестелесной сущностью. Как-то я читала фэнтези, где героиню колдовским образом лишили тела. Ее дух, тем не менее, обладал всеми человеческими чувствами, даже более острыми, и перемещался в пространстве со скоростью мысли. Но у меня никаких чувственных ощущений не было. Вместо них — определенное знание об окружающем. Вместо зрения нечто, позволяющее представлять все вокруг в мельчайших деталях, причем на триста шестьдесят градусов. Вместо слуха — понятие, о чем говорят. Иными словами, сознание получало информацию напрямую, без посредничества несуществующих органов чувств. Зато я четко улавливала эмоциональный фон. Например, напряженное ожидание и предвкушение триумфа, которые исходили от Йоргиса.

Я наметила цель — плечо Айгера. Просто подумала, что хотела бы там оказаться. Как птица на ветке. И медленно поплыла туда. Его лицо было так близко, и как бы мне хотелось прикоснуться к нему. Но я могла лишь представить, что провожу пальцами по щеке, целую…

Его кожа порозовела, дыхание стало более глубоким, ресницы подрагивали. И только я подумала, что он вот-вот очнется, как вдруг поняла: лежащий рядом с ним труп… дышит.

Что?!

Айгер открыл глаза, и единственными его чувствами, которые я уловила, были удивление и недоумение.

— Юнна? — хрипло пробормотал он.

Она глубоко вздохнула и медленно подняла веки, как будто свет бил по глазам.

— Айгер? — в ее голосе было то же самое: удивление и недоумение.

Я грязно материлась на семи языках вперемешку.

Тупая долбанная идиотка! Все варианты представила себе, да? Ты думала, что раз твое тело погибло и похоронено, сознание Юнии рассеялось или находится где-то в царстве мертвых. А что оно может болтаться себе таким же призраком рядом с местом крушения или еще где-нибудь поблизости, тебе и в голову не пришло. И вот пожалуйста. Хотела обдурить колдуна? Сама себя обдурила. Как только тело освободилось, Юниа его моментом заняла. Ну а мне деваться было некуда, я и осталась рядышком.

Была, правда, в этом одна непонятка. Если я умерла, выходит, Юниа вернулась в мертвое тело и как-то его оживила? Или все дело в том, что родная душа дала ему некий волшебный пендель? Впрочем, не все ли равно, как именно это вышло, важен результат.

И что дальше? Меня едва не сносило с места мощной волной торжества, исходившего от Йоргиса. Ну еще бы, все вышло так, как он и рассчитывал. Вот только он не знал, что Айгеру о нем кое-что известно. Хотя… Даже если Йоргиса подвесят на городской стене за яйца вниз головой, колдуну от этого ни жарко, ни холодно. Он будет сидеть в уголке таким же призраком, как я, и ждать, когда Юниа подготовит ему новое обиталище.

Но если Айгер понял, что я не она, неужели не поймет, что она — не я?!

Ну а если не поймет… значит, так ему и надо.

Правда, Юнна? И ты просто будешь на это смотреть?

А что я, собственно, могу сделать? Даже глаза ей выцарапать не могу — нечем.

— Тарис Айгер! — Йоргис подошел к кровати и поклонился. — Я рад, что вы пришли в себя. Сола Юниа спасла вас, согрев теплом своего тела.

Я подлетела к нему и представила, что вцепилась в щеку зубами и когтями. Видимо, мои эмоции не пропали даром: Йоргис вздрогнул, поморщился и провел ладонью по лицу, как будто пытался согнать укусившее насекомое.

Ну хоть что-то!

Айгер молчал, переводя взгляд с Йоргиса на Юнию и обратно. Она выбралась из-под одеяла, села на край, зябко повела плечами.

— Я ничего не помню. Последнее — как замерзала в горах, когда мой конь сорвался в пропасть. Я успела спрыгнуть.

Брови Айгера взлетели, губы изумленно приоткрылись. Догадался? А вот Йоргис наоборот поморщился, я почувствовала его досаду и раздражение.

— Тогда, в горах, вы чуть не погибли, сола Юниа, — он поспешил прервать ее в надежде, что еще не поздно. — И потом не помнили ничего из своей прежней жизни. Возможно, сейчас произошло обратное: вы вспомнили прошлое, но забыли все, что случилось с того момента и до этого дня.

Ага, давай-давай, Андерсен. Придумывай.

Юниа встала и медленно пошла к креслу, на котором лежала ее одежда. То есть моя: платье мне сшили летом в замке, и я взяла его во дворец. Каждым движением она откровенно предлагала посмотреть на себя. Разумеется, оба пялились на нее, и мне захотелось укусить уже Айгера.

Но елки, как же она была красива! Когда я, будучи в ее теле, смотрела на себя в зеркало, конечно, сознавала это, но совсем не так, как сейчас, глядя со стороны. Или, может, дело было в моем мысленном «зрении», которое позволяло увидеть вещи иначе, без искажений несовершенным человеческим глазом?

Юниа надела рубашку и чулки, затем натянула платье, посмотрев на него с недоумением: откуда такое.

— Позвольте вам помочь, — Йоргис застегнул крючки на спине, делая вид, что не замечает тяжелого взгляда Айгера.

— Как ты узнала, Юнна? — спросил он. — Что нужно делать?

— Я ничего не помню, — капризно протянула та.

Знакомая песня, я тоже так говорила. Разве что не с такой противной интонацией.

— Это я предложил, — Йоргис скромно наклонил голову. — Читал в одной старинной книге, что иногда удается. Но это было опасно. Сола Юниа отдала вам свое тепло и сама чуть не умерла от холода.

— Значит, вы предложили, соль Йоргис, — Айгер резко сел и поморщился: видимо, у него закружилась голова. — Ну конечно. Умрет — так не надо на палача тратиться. Или это не вы поставили стражу рядом с моими покоями? Чтобы она не смогла сбежать?

— Я думаю, тарис Айгер, что сола Юниа своим мужественным поступком доказала непричастность к болезни риса Барта. И полностью искупила свою вину перед вами и перед народом Илары.

Айгер согласно кивнул:

— Вы правы, соль Йоргис.

Ты спятил, Айгер? Или притворяешься? Если нет, то мне тебя искренне жаль.

— Я пришлю к вам вира Норуна и оповещу всех о вашем чудесном исцелении. А соле Юнии необходимо отдохнуть, если позволите.

Айгер снова кивнул, и они пошли к выходу. Как бы мне ни хотелось остаться с ним, нужно было держать эту парочку под контролем, чтобы знать их планы. Я не могла просачиваться сквозь стены, поэтому поспешила протиснуться между ними в открытую дверь.

— Тарис Айгер пришел в себя, — сказал Йоргис слуге, дремавшему у камина в гостиной. — Немедленно найди вира Норуна и пришли его сюда. Вы свободны, — добавил он стражникам у дверей. — Идите и скажите всем, что тарис очнулся.

Когда коридор опустел, он оглянулся по сторонам и втолкнул Юнию в первую попавшуюся комнату. Я едва успела проскользнуть за ними.

Как только дверь закрылась, Юниа обвила шею Йоргиса руками, прижалась к нему и поцеловала.

— Мне этого не хватало, — прошептала она. — Объясни, что тут происходит.

— Ты ничего не помнишь? — усмехнулся колдун, поглаживая ее по бедру.

— Я заблудилась, начала замерзать. Потеряла сознание. Потом на секунду очнулась, непонятно где. Сильный удар, темнота. Когда пришла в себя, у меня не было тела. Я была… не знаю, наверно, духом, призраком. Кругом огонь, дым, обломки, трупы. Не представляю, сколько времени провела там. А потом вдруг очутилась здесь. Голая — в постели с Айгером! Просто с ума сойти можно.

— Он умирал от зарянки. Ты его спасла. То есть не ты, конечно.

— Что значит, не я? — удивилась Юниа. — А кто?

— Ты говоришь, была призраком? Все сходится, Юниа. Воронка между мирами. Помнишь, я говорил о ней? Тебя затянуло в нее, когда ты оказалась на грани смерти. Потому что в другом мире женщина — твой двойник — тоже должна была умереть. Ты попала в ее тело и погибла. А она в твое. Но выжила. Проклятый Айгер нашел ее в горах. Ее должны были казнить, вместе с Эйрой. Но он помиловал их — ради Барта. Эйра уехала в Фианту, а она жила в Леандро, пока не вернулась зарянка. Барт заболел — пришлось ему немного помочь в этом. Чтобы она смогла его вылечить. Все заметили, что Юниа изменилась за последние месяцы. И Айгер, похоже, снова в нее влюблен. Все как я и рассчитывал.

— Йоргис, не зли меня! — она просунула руку под его гирм и, видимо, ущипнула. — Я ничего не понимаю.

— Юниа, она все время твердила, что ничего не помнит. Как ты сейчас. Ей никто не верил, но после суда, когда она ехала в Леандро, я наведался к ней. Проверить. Призраком она меня не узнала. Тогда я почувствовал в ней незнакомую сущность. И долго думал, как вернуть тебя. Пришлось пойти на поклон к магу Борггрину из Полуденных земель.

— К тому, который заточил тебя в башню?

— Да, — поморщился Йоргис.

— И что он потребовал?

— Неважно. Борггрин рассказал, что нужно сделать. Как использовать силу смерти. Зарянка появилась очень кстати. Та женщина — она спасла его и вернула тебя. Одновременно. Теперь ты больше не преступница, а спасительница тариса. И он будет тебе благодарен.

— Я поняла, — рассмеялась Юниа, на редкость противно. — Тебя больше не устраивает тело Йоргиса, ты хочешь стать Айгером. Тарисом. И я снова должна тебе в этом помочь. Затащить его в постель.

— Умница девочка, — рука переместилась с бедра на грудь, поглаживая ее через ткань платья. — Ты же знаешь, мужчина отдает силу, женщина получает. И в момент высшего наслаждения он открыт и уязвим.

Ну вот, я угадала, как именно колдун пробрался в тело Йоргиса. В десяточку. Только особой радости мне это открытие не доставило. Жаль, я не могла загрызть их обоих насмерть.

— Кстати, я давно хотела спросить, — хихикнула Юниа, подставляя себя его ласкам. — Йоргис хоть что-то помнит о том, что происходит, когда ты в его теле?

— Только о том, что я разрешаю ему помнить. О том, что мне нужно. Послушай, Юниа, пока нам придется быть поосторожнее. Чтобы никто нас ни в чем не заподозрил. Йоргис был намерен тебя казнить, и как можно быстрее. За то, что ты, якобы, причастна к болезни Барта. Будто бы ты это подстроила. Хотя на самом деле это был я, а он ничего не помнит. Я скучал по тебе. Но надо подождать. Надеюсь, не очень долго.

— Мне придется привыкать к тебе в другом теле, — вздохнула Юниа.

— Какая разница? Ведь ты все равно не знаешь, каким я был в настоящем моем обличье. Я и сам уже не помню.

— А если он меня не захочет?

— Юниа! — рассмеялся колдун. — Ты спасла ему жизнь. Он так думает. Так что… Пойдем, не стоит задерживаться тут вдвоем.

До самого вечера дворец гудел. Ну еще бы! Случилось чудо, тарис Айгер выжил, причем не просто так, его спасла сола Юниа, та самая, которая…

Айгер был очень слаб и не вставал с постели. Весь день к нему в спальню тянулись высокопоставленные придворные — поздравить и пожелать скорейшего выздоровления. Я пристроилась рядом с ним на подушке и ждала, когда наконец все уберутся к чертовой бабушке. Конечно, меня беспокоило, не устроят ли Йоргис и Юниа еще какое-нибудь совещание, но вряд ли они стали бы так рисковать. Соль Бертим и соль Ингар, придворные, с которыми Айгер разговаривал о Йоргисе, не появлялись. Возможно, были заняты расследованием, хотя особо я на них не рассчитывала.

После ужина Айгера все-таки оставили в покое. На столе тускло мерцал светильник, но мне не нужен был свет. Я и так знала: он не спит, а смотрит в потолок и думает, испытывая то, что называют смятением чувств. Слишком много всего, чтобы можно было разделить на составляющие.

«Айгер! Айгер!» — звала я его, зная, что он все равно не услышит.

Но он услышал.

— Юнна? — спросил растерянно и сел, оглядывая комнату. — Ты здесь?