Глава 32

— Ты слышишь меня? — обрадовалась я.

— Не совсем, — Айгер наморщил лоб. — Это не голос, не слова. Не знаю даже, как сказать. Как будто просто знаю, что ты звала меня по имени, а потом спросила, слышу ли я тебя. Такое чувство, что с ума схожу.

— У меня давно такое чувство, — если б я могла, наверно, рассмеялась бы, хотя было ну совсем не весело. — С тех пор, как попала в этот мир. Может, я и правда спятила? Может, на самом деле я в больнице для сумасшедших и все это только у меня в голове?

— Тогда мы с тобой в одной больнице, Юнна. Хорошо, что ты мне обо всем рассказала. О другом мире, о себе. Что произошло? Последнее, что помню: проснулся от сильного холода, а ты лежишь рядом со мной. Только одетая. А когда снова очнулся… — он запнулся.

— Да, это было… — в языке Илары не нашлось аналога слову «пикантно», но я вывернулась, — очень странно. Смотреть на нас со стороны. Хотя, конечно, это была не я.

— Это я понял сразу, Юнна. Ну, может, не с первой минуты, а когда Йоргис сказал, что ты… что она спасла меня своим теплом и чуть не умерла сама. Она бы никогда этого не сделала.

— Ты ошибаешься, Айгер. Сделала бы. Если б это было ей выгодно.

— Рискуя своей жизнью? Точно нет. Хоть ты и пожила в ее теле, но совершенно ее не знаешь.

— Зато ты хорошо знаешь! — мне хотелось плакать, но и этого я, разумеется, не могла. — Видела я, как ты на нее голую таращился. Ну еще бы!

— Кому рассказать: меня ревнует призрак! — усмехнулся он. — К своему собственному телу.

— Ничего смешного! — разозлилась я. — Если бы к телу. И вообще это тело не мое и моим никогда не было. Ты его любил почти всю свою жизнь. В комплекте с довольно поганой душой. А у меня теперь никакого нет.

— Ты права, — лицо Айгера стало серьезным и печальным. — Все это очень грустно, Юнна. Или лучше звать тебя Ириной?

— Зови как хочешь. Я о себе думаю как о Юнне, но если у тебя это имя связано с ней…

Разумеется, с ней, не со мной. «Я люблю тебя, Юнна!» — хотела бы я это забыть. И тогда, в горах, он назвал так вовсе не меня, а ее.

— Послушай… — он посмотрел по сторонам, как будто все еще надеялся меня увидеть. — А кстати, где ты?

— У тебя на плече.

Я представила, что целую его, и он прижал руку к губам.

— Как будто что-то теплое прикоснулось. Я бы тоже хотел тебя поцеловать, — Айгер вздохнул. — Юнна, у меня голова кругом. И буквально, и в переносном смысле. Я сейчас лежал, думал… Понял только то, что она каким-то образом вернулась и вытеснила тебя. И Йоргис к этому причастен. Так?

— Да. Колдун Йоргис, — я попыталась подчеркнуть слово «колдун», хотя сомневалась, что можно сделать это без интонаций. — Ты уже умирал, когда он пришел. И предложил сделку. Он спасает тебя, с моей помощью, но Юниа возвращается в свое тело. А я в свое.

— Но ты же сказала, что в твоем мире она должна была погибнуть.

— Она и погибла. Но мне казалось, что ее душа должна быть где-то… где и все мертвые. А значит, не сможет вернуться в свое тело. Но она осталась там, где упал… воздушный корабль. Так, как и я сейчас осталась здесь. Когда я легла рядом с тобой и обняла, Йоргис бросил что-то в огонь. Пошел дым, странный, горький. И я почувствовала, как отдаю тебе тепло и забираю холод. Потеряла сознание и очнулась — вот так. Где-то под потолком.

— Подожди, Юнна! Ты сделала это для меня, зная, что тебе некуда возвращаться?

Мать моя женщина, до чего же мужчины иногда бывают глупы!

— Спасибо, — усмехнулся он. — Мужчины дураки, а женщины все умницы.

— Прости, Айгер, — смутилась я. — Наверно, я не скоро привыкну, что тебе доступны все мои мысли. Но ты и правда глупые вопросы задаешь. Разумеется, это я знала. Не знала только, что именно со мной будет. Но чтобы тебя не жрала совесть, напомню, что я при любом раскладе должна была умереть. Йоргис… который без колдуна — он приказал бы меня казнить сразу же после твоей смерти.

Я пыталась не думать о том, что в противном случае, возможно, не решилась бы, но ничего не вышло.

— Юнна, помнишь, я сказал тебе: «Даже не думай»? Когда приезжал в замок? Боюсь, у тебя не получится. Ты все равно будешь думать, а я буду это слышать. Пока ты рядом со мной.

— Ужасно! — огорчилась я. — Должны же быть у женщины какие-то секреты. А если я буду думать на другом языке?

— Попробуй.

Я попробовала думать на норвежском нюношке — чтобы посложнее.

— Должен тебя огорчить, Юнна, — Айгер покачал головой. — Не поможет. Ты сейчас думала о том, что мне не мешало бы принять ванну. Потому что от меня пахнет, как от какого-то животного… не знаю, кто это. С рогами и бородой. Похож на козла.

— Козел и есть. Извини, но это правда.

— Интересно, как ты это чувствуешь? У тебя же нет носа.

— У меня ничего нет. Я просто знаю. Как и ты знаешь, о чем я думаю.

— А ты мои мысли не слышишь? — поинтересовался он. — То есть не знаешь?

— Нет. Только чувства. Сейчас ты очень расстроен, хотя и рад, что я рядом. И не представляешь, что делать.

— Да, я, конечно, предпочел бы тебя в более… существенном облике, — кивнул он. — Но разве уж так вышло…

— Для начала не помешало бы избавиться от Йоргиса. И от Юнии. Поверь, это не ревность или что-то вроде.

Я пересказала их разговор, не упустив ни единой детали. Надеясь, что ему мои эмоции как раз не доступны. Потому что ревности как раз тоже хватало. Глупой, иррациональной ревности к прошлому. Может, ее и не было бы, не дели мы с ней одно тело.

Выслушав, Айгер коснулся плеча, как будто хотел дотронуться до меня.

— Знаешь, я действительно чувствую, что ты рядом, — задумчиво сказал он. — Вот, значит, как все было… Ты не права, Юнна. Не права в том, что от них надо избавиться. Наоборот, надо их держать в пределах видимости. Чтобы знать, что они затевают.

— Айгер!!! — мне хотелось орать и топать ногами. — Ты не понимаешь? Через неделю вся Илара будет считать тебя неблагодарной скотиной, если ты на ней не женишься. Ты забыл, что Йоргис сказал? «Сола Юниа своим мужественным поступком полностью искупила свою вину перед вами и перед народом Илары». В моем мире тысячи, нет, сотни тысяч людей работают, чтобы любую мразь подать толпе как образец высокой морали и кладезь добродетелей. Если у нее, мрази этой, есть деньги, конечно. Йоргис постарается, чтобы Юнию воспринимали не иначе как светлое самоотверженное существо, которое, может, оступилось, но исправило свою ошибку.

— Если я отправлю ее в замок, все тем более скажут, что я гадина. Не бойся, я буду держать ее на приличном расстоянии. Меня они не получат, — он помолчал немного и повернул голову в мою сторону. — Юнна, я понимаю, что тебя беспокоит. Хотя ты и пытаешься об этом не думать. Я помню все, о чем мы с тобой говорили за эти дни. Ты еще сказала, что если б я тебя полюбил, это была бы совсем другая Юнна. Но ведь так и есть. Ты не она. Даже если выглядишь… выглядела точно так же. Тебе было неприятно, что я смотрел на нее, когда она встала с постели. Да, я знал, что это не ты, а прежняя Юниа. Ту, которую я любил молодой девушкой. И ненавидел взрослой женщиной. Не знаю, может, это прозвучит слишком… напыщенно, но я…

Айгер замолчал, покусывая губу, словно пытался подобрать подходящие слова, и я чувствовала, что он волнуется.

— Юнна, я смотрел на нее так, как будто это ты. Та, которая была со мной, когда я умирал. Я помню, ты ведь хотела остаться еще до того, как тебе пришлось это сделать. Как будто это та, которая отдала мне часть себя. И не говори, что это ничего не значило, потому что ты в любом случае должна была умереть. Я все равно тебе не поверю.

— Значило…

— Я знаю! Ты еще говорила о близнецах — и это тоже правда. Как будто я любил одну сестру, а потом полюбил вторую. На вид точно такую же, а на самом деле совсем другую. Если тебе удастся вернуть тело, я не буду вспоминать о ней. Потому что у меня будешь ты.

— Но ведь оно принадлежит ей, — возразила я. — Она в нем родилась, выросла.

— Юнна, ты забыла, что ее приговорили к смертной казни? — его лицо стало жестким и холодным, по нему пробежала хорошо знакомая ядовитая усмешка. — Я отменил приговор только ради Барта. Которого, кстати, спасла ты, а не она. И потом, она уже мертва, насколько я помню. Погибла в твоем мире, ведь так? Вы обе — призраки. Одна из вас хотела моей смерти, а другая отдала мне свою жизнь. Как ты думаешь, кого из вас я выберу? Если она магическим образом смогла вернуться, значит, сможешь и ты. Надо только узнать, как. А что Йоргис имел в виду, когда говорил, что вы с ней двойники?

— Не знаю, Айгер. Мы одного возраста, но внешне совсем не похожи. Я, конечно, была совсем не урод, но даже вполовину не так красива, как она. Или, может, имелись в виду наши личные качества, далеко не самые лучшие? Я ведь тебе рассказывала…

— Я помню, — он не дал мне договорить. — Только ты, в отличие от нее, поняла, что натворила.

— Люди не меняются. Они просто набираются опыта, учатся приспосабливаться, скрывать свои чувства, делать то, чего от них ждут.

— Все так, Юнна. Но бывает и по-другому. В жизни происходит то, что заставляет разыскать в себе когда-то упрятанное в самый дальний угол. Чтобы не мешало добиваться желаемого. Человек не изменился, а стал собой, прежним, настоящим. Тот, кого ты любила, погиб, ты потеряла ребенка, родителей. Достаточно веско, чтобы остановиться и подумать, разве нет?

Я смотрела на него во все отсутствующие глаза. В тех же попаданских книгах и фильмах меня обычно смущала одна вещь. Оказалась вся такая современная барышня в условном фэнтезийном средневековье и нашла свое счастье с аборигеном. Ну ладно, допустим, в постели у них феерическая гармония, а поговорить? И о чем? Культурный код — это все-таки не баран чихал. Но оказалось, что могут быть и другие точки соприкосновения, на ином уровне. Да, Айгер понятия не имел о множестве вещей, известных и привычных мне, о том, что до недавнего времени составляло мою жизнь. Но оказалось, что он интересен, и даже очень, а не только привлекателен как мужчина.

— Прости, Юнна, — Айгер зевнул, — у меня глаза закрываются. Ты будешь здесь, со мной?

— Да куда ж я денусь? Прямо на подушке. Хочешь, могу тебе колыбельную спеть. Про троллей и замок Сориа-Мориа.

— Про кого? — сонно пробормотал Айгер и уснул.

Ну а мне сон был не нужен, и я наконец могла подумать обо всем в тишине.