Глава 12

Соколов сдержал обещание и закончил сравнительный анализ вещества, выявленного в крови Мироновой, с частицами флоры, обнаруженной в цветочном горшке в квартире Денисова. Мои подозрения подтвердились – совпадение было стопроцентным. Об этом я узнала из утренней массовой рассылки. Не успела я закончить завтрак, как поступило сообщение от капитана. УПИР срочно вызвали к Центральному парку.

Первый, кого я заметила по прибытии, был Соколов, сидевший галкой на парапете забора. Вместо привычной серо-голубой формы медработника на Григории были рваные шорты чуть ниже колена, белая рубашка в синюю вертикальную полоску, на шее болтался ярко-малиновый галстук. Косички Григорий собрал в высокий хвост, при каждом повороте головы они подрагивали, словно копошащийся клубок змей. С левого плеча огненноволосого Медуза свисала объемная квадратная сумка, увешанная брелоками. Незнакомый мужчина суетливо вышагивал перед оградой, засунув руки в карманы, и о чем-то оживленно спорил с нашим судмедэкспертом. О том, что высокий мужчина в брюках и майке навыпуск, скорее всего, является сотрудником правоохранительных органов, я догадалась по кобуре, выглядывающей из-под майки. Он был явно на взводе, а с лица Григория не сходила вежливая улыбка. В процессе разговора наш судмед с невинным видом ковырял пластмассовой ложечкой мороженое в стаканчике.

Из припарковавшегося рядом такси выбрался Юдин. Кивнув мне, он заметил Соколова и спорящего с ним мужчину.

– Это Столяров. Второй участок, – пояснил Филипп. В этот момент обсуждаемый следователь остановился и в сердцах хлопнул себя по ляжке. – И чего он так завелся?

– Труп не поделили? – предположила я.

Я угадала лишь отчасти: в парке и в самом деле было найдено тело, но на него никто не претендовал. Несмотря на то что убийство было совершено на территории второго участка, Столяров пытался убедить Соколова, что расследованием должно заниматься наше управление. На одежде убитого были замечены следы буро-коричневого порошка. Когда по нему провели сканером, производящим первичный анализ химических соединений, выяснилось, что, помимо кокаина, в состав вещества входила странная органика растительного происхождения. Наш предусмотрительный судмедэксперт внес данные о неизвестном науке компоненте, выявленном в крови Мироновой, в городскую базу. Теперь второй участок пытался спихнуть тело нам.

– Юдин! Умоляю, приведи своего сотрудника в чувство. Он отказывается принимать тело. Мы уже свой фургон вызвали вам в помощь, а Соколов упёрся рогом!

– С прибытием, – Соколов приветливо улыбнулся нам, отсалютовав пластмассовой ложечкой от мороженого, и, повернувшись к следователю, флегматично процитировал: «УПИР занимается делами, по которым проходят представители иных рас, такие как оборотни, вампиры, фейри, суккубы, инкубы, зомби и прочая низшая нежить. Согласитесь, этот бомж на вампира или оборотня мало похож. Стопроцентный человек. Даже не вампироман. И поэтому он нам неинтересен».

– Этому бомжу скрутили шею, как цыпленку! Шейные позвонки не просто сломаны – голова повернута градусов на двести.

– Не согласен, – продолжал гнуть своё Соколов. – Вполне себе естественная смерть: шёл, споткнулся, свалился в яму, сломал шею. Стоял высоко – упал глубоко.

– Юдин, идём, взглянешь на тело, или здесь произойдет очередное смертоубийство! – взвыл Столяров.

– Идем взглянем. Вы уже оградили территорию?

– Конечно. И с администрацией парка пообщались, и местность…

Какие именно действия были совершены на местности, я не расслышала, потому что оба мужчины исчезли в проходе, ведущем в парк.

– Красота! – Соколов с довольным видом прицельно забросил пустой стаканчик в урну. – Теперь дело точно наше! Заяви я с ходу, что меня интересует это тело, – получил бы первосортный бюрократический головняк.

– Так кого нашли в парке?

– Мужчина славянской внешности, возраст чуть больше пятидесяти. Администратор парка опознала в нем ночного сторожа, уволившегося три недели назад. Звали Эдуардом Васильевичем Кузьминым. Я прогнал по базе: всего три совпадения, и лишь один подходит нам по возрасту. У него дочь в Польше живет.

– По твоему описанию он не похож на бомжа.

Соколов оттолкнулся ногами от выступа и бешеным кузнечиком спрыгнул с парапета. Я едва успела отскочить. Приземлился он в полушаге от меня, перевесил сумку на моё плечо и принялся в ней копаться.

– А предупредить сложно было? – прошипела я.

– Тренируй реакцию. В работе пригодится. Так. Всё в порядке. Не забыл, – похвалил он сам себя и закрыл сумку. – Тесс, технически Кузьмин и был бомжом, потому что прописки не имел. По словам того же администратора, проживал где-то на даче.

– Понятно. Расскажи мне о свернутой шее, а ещё лучше – покажи.

– Изолирующий гель с собой?

Я покачала головой.

– Без проблем. Мой полевой набор всегда под рукой. – Соколов похлопал по сумке. – Вперед, тут недалеко.

* * *

За воротами начиналась дорожка, усыпанная желтоватым ракушечником, но Соколов сошел с неё и направился в глубь парка. В той стороне находился овраг. Несмотря на прошедший под утро дождь, земля уже успела просохнуть. Григорий подошёл к краю, расставил руки и полубегом-полупрыгом спустился по склону.

– Давай, Тесс. Это только со стороны выглядит страшно.

Угу. Как раз так шеи и ломают. Я присела на корточки и аккуратно сползла вниз, цепляясь руками за траву и кустарник. Юбка задралась выше колена и стесняла движения.

В тридцати метрах от нас овраг пересекала жёлтая полицейская лента, она уходила вверх, очерчивая склон, по которому покойный спустился или скатился вниз. У края обрыва стояли двое патрульных из команды Столярова и хмуро посматривали на нас. Пока судмед выёживался, им пришлось заняться ограждением территории и взять на себя переговоры с администрацией парка. Кроме того, они прочесали местность в радиусе трехсот метров. Ничего подозрительного не нашли, но кому охота заниматься чужой работой?

Увидев издалека распростертое на земле тело, я непроизвольно замедлила шаг. Столяров упоминал, что Кузьмин был бомжом, но я не любила подобные ярлыки. Они заранее настраивают на определённую визуализацию. По мне, так застиранная футболка, серые спортивные штаны и поношенные кеды ещё никого бомжом не делают.

Мужчина лежал на животе, его шея была повернута на сто восемьдесят градусов, взгляд остекленевших карих глаз направлен в небо. Сделав несколько глубоких вдохов, прокашлялась. Вот зараза! Почему же всегда так сложно? Ещё и Григорий, будто почувствовав моё состояние, быстро повернулся и вопросительно приподнял бровь. Я кивнула в ответ, давая понять, что всё в порядке. В конце концов, меня никто насильно в овраг не тянул. Прикусив нижнюю губу, продолжила осмотр: худощавое лицо мужчины было чисто выбрито, на щеках тонкими линиями темнело несколько свежих порезов, чуть тронутые сединой каштановые волосы торчали неровными прядями. Именно так и выглядит прическа «Подстриги себя сам».

Над покойным, широко расставив ноги, склонился Филипп.

– Соколов, иди сюда. Надо его перевернуть.

– Так вы все-таки берете дело? – На лице Столярова отразилось явное облегчение.

– Кэп, не уверен, что стоит в это ввязываться. К чему нам проблемы с наркоотделом?

– Никаких проблем не возникнет, я лично переговорю с ребятами, – быстро заверил Столяров. – Юдин, я гарантирую, они не будут лезть. Просто сбросите копию отчета, когда закроете дело.

– Полный карт-бланш? – не унимался Григорий.

– Полный. Дело ваше. От и до.

– Отлично! – Судмедэксперт в предвкушении потёр руки и открыл сумку.

– Филипп, сколько мы проработали бок о бок в убойном? Лет десять? – обиженно проворчал Столяров.

– Двенадцать…

– Ты же меня знаешь, я никогда не вставлял коллегам палки в колеса. К чему было устраивать весь этот цирк?

– Филипп Юрьевич, может, и знает, а я вижу впервые, и мой опыт общения с коллегами из других подразделений говорит об обратном, – вклинился в разговор Григорий, размазывая гель по рукам. – Тебе надо? – поинтересовался он у меня.

– Давай, – ответила я и протянула ладони.

Острой необходимости прикасаться к телу у меня не было, но лучше заранее испачкать руки в изоляторе, чем потом забыться и получить нагоняй от Соколова.

Как только Столяров убедился, что сбагрить труп все-таки удалось, патрульные были отпущены на обед, сам же следователь направился к выходу из парка встречать фургон. Столяров намеревался сдержать слово и помочь нам с извлечением тела из оврага и последующей транспортировкой.

Соколов склонился над телом и ощупал шею, затем хмыкнул и перевернул его на спину. Сидящий рядом на корточках Филипп вскочил на ноги и загородил мне обзор.

– Ёперный театр, Соколов! Пороли тебя в детстве мало! – рыкнул он и вытащил из кармана платок. – Как ты там говорил? Шёл, упал, свернул шею? Тесс, если надеешься в ближайшее время перекусить, лучше не смотри.

Как это не смотри? Мне же нужно повышать квалификацию. Ой! Мыхрева задница! Да кто же так шеи-то ломает? Кожа на затылке мужчины была разодрана, шейные позвонки обнажены, хорошо хоть, что саму голову не оторвали. Соколов молча указал на правую руку убитого – на ладони я увидела следы того самого буро-коричневого порошка.

– Фил, а почему нашему управлению сканирующая чудо-штуковина не положена?

– Потому что она стоит больше, чем все управление получает за год, – пояснил Григорий. – Так что придется нам работать по старинке. Хотя я по-прежнему верю в добрую фею и регулярно подаю запрос на приобретение.

– Гриш, а губозакаточную машинку тебе не заказать? – проворчал Юдин. – Кстати, попробуйте угадать, где наш убитый работал до того, как подался в сторожа.

– Что-то связанное с химией? – предположила я.

– Кузьмин – фармацевт, выпускник Пятигорского института. Гриш, обрати внимание, на брюках такие же пятна.

– Угу. Вижу. Тесс, подай сумку.

Я сделала шаг и замерла: лист подорожника был покрыт буро-коричневым налётом.

– Смотрите, – я приподняла лист, Фил молча кивнул и подошел ко мне. Опустившись на колено, он оборвал несколько листиков и поместил в пакет.

– Такое чувство, что в руках Кузьмина был какой-то конверт или сверток, который порвался в процессе борьбы.

– Борьбы? – Я поставила сумку перед Григорием.

– Ага. – Он указал пальцем на нестриженые желтоватые ногти покойного. На левой руке они были чистыми, на правой кисти под ногтями среднего и безымянного пальцев что-то темнело. – Есть вероятность, что нам повезло, хотя это может оказаться и обычной грязью.

Я отошла в сторону. Пусть Юдин и Соколов спокойно занимаются сбором улик.

В крови Мироновой обнаружился морфий в сочетании с багрянцем, на теле сторожа – кокаин, содержащий всё тот же экстракт цветка из мира фейри. Конечно, чтобы утверждать наверняка, Григорию придётся провести сравнительный анализ в лаборатории, но уже сейчас при мысли, что кто-то мог наладить производство нового вида дури с использованием багрянца, на душе становилось тревожно. В книгах этот цветок называли источником чистой энергии, Елизавета Воронина упоминала, что багрянец мгновенно восстанавливает внутренний резерв магии, но никто не обмолвился, как эта залётная зараза действует на обычных людей. Для того чтобы проверить гипотезу о багрянце, мне нужен был образец из мира фейри.

– Не возражаете, если я немного прогуляюсь?

– Отойди метров на сто – сто пятьдесят и можешь выбираться, – попросил Соколов, не поднимая головы.

– Справа на склоне отпечатки подошв, похожих на кеды убитого, – не затопчи, – предупредил меня капитан.

Вскарабкавшись по склону, я позвонила Орлову. Если моя просьба его и удивила, то он не подал виду и пообещал достать экстракт.

– Рад, что могу быть тебе полезен. Прямо как в старое время.

Намек на учебу в академии был вполне прозрачен.

– Как прежде уже не будет, – пробормотала я.

– Знаю, будет намного лучше, – оптимистично заверил Орлов.

Обернувшись, я увидела приближающуюся к оврагу женщину в строгом сером костюме, в руках она сжимала коричневую папку. Я поспешила ей навстречу – служащей парка не стоило лишний раз смотреть на тело. Женщина оказалась местным администратором. Она и обнаружила Эдуарда сегодня утром, когда направлялась на ипподром – тропинка, ведущая к нему, проходила вдоль оврага.

– Вы любите лошадей? – поинтересовалась женщина, когда с приветствиями было покончено.

– Скорее, равнодушна, – призналась я. – Не было возможности познакомиться поближе.

– А я жить без них не могу, вот и заскакиваю на конюшню перед работой – поздороваться. Как представлю, что могла пройти мимо… – Она повернулась к оврагу, и её глаза затуманились. – Словно потянуло что-то. Подошла к краю, а Эдуард на дне лежит, – женщина прикрыла покрасневшие глаза. – Прошу прощения. Дайте мне десять секунд, и я смогу отвечать на ваши вопросы.

Глубоко вздохнув несколько раз, она протянула папку.

– Я обещала полицейскому в светлой футболке предоставить информацию об Эдуарде…

– Мне сказали, что он работал охранником.

Администратор покачала головой:

– Сторожем. Кузьмин был ночным сторожем. В его обязанности входил обход территории по периметру. В случае возникновения внештатной ситуации, к примеру, проникновения посторонних, ему следовало поднять тревогу.

– Почему он уволился? Хотел перейти на более высокооплачиваемую работу?

– Нет. Не совсем так. Мы попросили его… уйти. Он был болен. Саркома легкого. Нет, не подумайте, что мы уволили его из-за этого. Последние полгода Эдуард плохо выглядел, мы заставили пройти полное обследование. Предполагали туберкулез, а оказалось – рак. Врачи давали полгода, возможно год. Эдик не собирался сдаваться, но и денег на лечение у него не было, и тогда он связался с вампирами. Готовился к обращению. Он просто хотел жить, – по лицу женщины потекли слезы, – пришел ко мне, всё рассказал, и мне пришлось попросить его уволиться. Политика парка – никаких нелюдей на территории. Глупо, правда?

– Людям нужна иллюзия того, что они устанавливают правила, – заметила я.

Женщина рассеянно кивнула, а потом резко вскинула голову, словно что-то вспомнила.

– В тот день, когда я подписывала заявление Эдуарда об уходе, он хвастался, что нашел другую работу.

– Он не уточнял какую?

– Нет, но говорил, что в скором времени рассчитается с долгами и переберётся в город, мечтал, что впереди у него новая жизнь. Уж лучше бы он стал вампиром. Кто знает, что он забыл в этом овраге среди ночи. Скажите, он… Он не мучился? Я слышала, что, когда при падении ломается шея, всё происходит мгновенно.

Выходит, администратор полагала, что Кузьмин оступился, спускаясь по скользкому склону. Обычное падение. Мне хотелось промолчать. Очень хотелось, но я не могла. Она все равно выяснит правду, кроме того, как администратор парка она имела право ее знать.

– К сожалению, смерть Кузьмина не была случайной.

Глаза женщины потрясенно расширились:

– Убийство… – прошептала она. – Вы это хотите сказать?

– Окончательные выводы можно будет сделать только после того, как тело осмотрят в лаборатории, но предварительная версия – убийство.

– Боже мой, – администратор испуганно поднесла руку ко рту. – Вы же не подозреваете кого-то из охраны?

– Только если среди них есть нечеловек.

– Нет. Конечно же, нет. Я уже говорила, что…

– Я помню – политика парка: никаких нелюдей на территории. Могло ли так случиться, что кто-то не сообщил вам все детали биографии? Вдруг среди персонала есть оборотень или демон? Пусть и нечистокровный.

Администратор покачала головой.

– Исключено. Отдел кадров в обязательном порядке проверяет расовую принадлежность работников. Как быстро вы управитесь? Я понимаю, что вам нужно собрать улики, но…

– Мы закончим как можно быстрее.

Женщина с облегчением кивнула.

– Если вам понадобится помощь или вы захотите опросить персонал, я указала номер телефона, по которому со мной можно связаться.

– Спасибо. Мы непременно вам позвоним, если потребуется.

Неподалёку от нас из оврага выбрался Соколов и помахал рукой.

– Прошу прощения, меня зовет коллега.

– Надеюсь, вы найдете того, кто это сделал.

Я тоже надеялась. Каждый раз, когда мне приходилось принимать участие в расследовании убийства, я знала, что сделаю все необходимое, чтобы убийца был пойман.

* * *

Пока я общалась с администратором парка, Соколов успел пробежаться по оврагу и нашел участок, по которому недавно кто-то спускался. Этот кто-то носил каблуки, и не просто каблуки, а острые шпильки. Наверху, у края обрыва, я насчитала четырнадцать глубоких отверстий. На самом склоне следов от каблуков не было, зато обнаружились отпечатки чьих-то ножек. Соколов подозвал меня к себе и указал на округлое углубление, напоминающее по форме человеческую пятку. Следы обрывались у подножия, дно было усыпано листвой и мелкими веточками, и Соколов предположил, что убийца прошел по ним. Я прикинула расстояние между ближайшими «островками» листвы – человек бы не допрыгнул.

– Да не факт, что эти следы вообще какое-то отношение к убийству имеют. Сейчас сделаем слепки ножек, а потом разберемся. Всё равно больше ничего любопытного не нашёл.

Спустя десять минут к нам подошел Столяров и сообщил о прибытии фургона.

– Юдин просил передать, что вы свободны. Он сам займется транспортировкой.

– В одиночку, что ли? – удивилась я, слабо представляя, как Филипп потащит носилки с телом вверх по склону.

– Я и водитель поможем, – пояснил Столяров. – И запомните, молодой человек, – в нашей работе без взаимовыручки никуда.

Григорий кивнул, признавая свою вину.

– Если вам вдруг когда-нибудь понадобится помощь судмедэксперта, можете на меня рассчитывать.

– Надеюсь, лично мне она никогда не понадобится, – хохотнул следователь, пожал руку Соколову, кивнул мне и исчез в овраге.

– Неплохой мужик, – обронил Соколов и направился почему-то не к выходу, а к забору.

Я поплелась следом. Он правда думает, что я в юбке полезу через стену? До ворот три минуты ходу от силы.

– Хочу понять, как он проник на территорию парка, – пояснил Соколов и двинулся вдоль ограды.

– Она, – поправила я.

– Не факт. Лично я знаю двух представителей сильного пола, которые испытывают загадочную слабость к шпилькам. Так что наш убийца вполне может оказаться мужчиной.

– Хочешь сказать, что он на шпильках через забор перелез?

Соколов подошёл к стене и указал на два глубоких отверстия в земле, похожих на следы от шпилек. Измерив глубину, Григорий сунул мне сумку в руки, отошел немного назад, разбежался, подпрыгнул, ухватился руками за парапет. Я с тоской покосилась в сторону ворот.

– Громова, прячь папку ко мне в сумку, и вперёд. Мне нужно независимое мнение женщины.

– У меня нет с собой шпилек, – пробурчала я и оценила высоту ограды. Нет, однозначно не допрыгну. – Гриш, а давай я по-быстрому обегу? Не с моим ростом лазить через забор.

Соколов хмыкнул и указал на место, где в каменной кладке не хватало двух кирпичей.

Чтоб тебя! Я подошла к забору и подбросила вверх сумку, которую Соколов поймал вытянутой рукой. Поставив ногу в углубление, оттолкнулась, подтянулась и повисла сарделькой. Нет, до бешеного кузнечика мне далеко. Покряхтев, перебросила ногу и услышала треск рвущейся материи.

– Доволен? – зло зашипела на Соколова я, любуясь креативным разрезом до середины бедра.

– Да не расстраивайся так. Зато ты по канализациям лучше всех лазаешь.

Я мысленно зарычала, припоминая тот случай, когда мне пришлось ползти по трубе во главе «отряда», а все потому, что в нашем управлении я самая мелкая. Коллеги единодушно заявили, что лишь я смогу быстро воспользоваться оружием в случае опасности, и запихнули в трубу первой. Минут пятнадцать им доказывала, что ни один уважающий себя василиск не полезет в сточные трубы без особой на то необходимости, но меня никто не послушал. Наводка была получена, и её следовало проверить. Следов василиска мы так и не нашли, впрочем, как я и предсказывала, зато хорошо изучили микроклимат канализации, а слизи и грязи я как первопроходец нацепляла больше всех.

Соколов спрыгнул с забора и повернулся ко мне:

– Не дрейфь, ловлю!

– Лови, – согласилась я и, бросив ему сумку, спрыгнула вниз. Приземлилась на удивление удачно: ничего не подвернула и не вывихнула. – И какие выводы можно сделать из нашего эксперимента? – пробурчала я в спину Григорию, который, повесив сумку на плечо, пружинистой походкой направился к автостоянке.

– Наш убийца не человек, ему этот забор до лампочки.

– Да ты что! И в какой момент тебя посетила эта гениальная мысль?

– Не ворчи. Неплохо же размялись, – Соколов остановился и потянулся. – Я в лаборатории совсем закис, надо хотя бы беговую дорожку из дома притащить. Ты, слышал, бегаешь?

– Бегаю, но в последние дни нерегулярно.

– Это ты зря. Я, если хотя бы одну тренировку пропущу, потом злой как черт – ломка.

– О пробежке до управления и не мечтай. Ты на мотоцикле?

– Нет, взял такси. С утра капало, так что оставил рычуна дома.

– Не вопрос. Поедем на моей машине.

* * *

Когда я работала в Серой страже, мне не раз доводилось патрулировать улицы. В результате я научилась отделять людей от нелюдей, не прибегая к сканированию ауры. В мужчине, облаченном с ног до головы в чёрную кожу, я интуитивно распознала клыкастого кровососа. Его спутница, респектабельная дама чуть за сорок, оказалась чистокровным человеком. Проверив ауру женщины, я, помимо лёгкого физического влечения к вампиру, заметила тонкие багряные нити – следы вампирского гипноза. Не выше третьего уровня, но и он противозаконен. Заставить свою спутницу сделать что-либо против воли вампир не сумеет, а вот подтолкнуть в нужном направлении наверняка попытается. Женщина расстегнула молнию на сумочке, отставив на несколько секунд локоть в сторону. На золотистой, слегка тронутой загаром коже рядом с подмышкой белели тонкие шрамы от укусов. Покопавшись в сумочке, женщина вытащила из нее фирменный пакет с эмблемой ювелирного магазина. Взгляд ярко-зеленых глаз был слегка расфокусирован, движения заторможены, если не знаешь, что искать, никогда не обратишь внимания.

– Гриш, посмотри направо. Что видишь?

– Альфонса в коже. И без пяти минут обладателя солнечного удара.

– Почти угадал. Это вампир и без пяти минут обладатель официального предупреждения. – Припарковавшись, я решительно распахнула дверь.

Со спины вампира можно было принять за байкера: кожаная куртка и штаны, высокие ботинки, черная бандана. Мне было интересно, как он защитил от солнца лицо. Едва мы приблизились, вампир слегка повернул голову и процедил сквозь зубы:

– Проваливайте, «упыри». Здесь нет трупов. Впрочем, можем устроить вечеринку на четверых.

Густая накладная борода, бандана с козырьком, напоминающим широкий черный клюв, – выглядело слегка комично, зато функционально. Несмотря на маскарад, я узнала вампира, пытавшегося загипнотизировать меня у дверей клуба.

– Слава, раз в «Ночную орхидею» не пускают, приходится днём подрабатывать?

– Вы знакомы? – удивился Григорий.

– Встречались. Отпустите женщину, если она ещё хотя бы пять минут простоит здесь соляным столбом, продавцы из ювелирного вызовут «Скорую помощь», – предупредила я, заметив, что две девушки в униформе подошли к витрине магазина и внимательно наблюдают за нами.

Вампир надел солнечные очки и с заметным разочарованием в голосе промурлыкал:

– Лапусик, был рад пообщаться с тобой. – Он склонился к руке женщины и во время поцелуя слегка прикусил кожу.

Лапусик вздрогнула и игриво улыбнулась. Багряные нити из ее ауры исчезли.

– У меня есть ещё час в запасе, можем поехать ко мне и… – Тут она увидела нас и смутилась. – А вы что тут делаете? И как вы так незаметно подобрались? О! Вы тоже вампиры? – Она плотоядно посмотрела на Григория и буквально облизала его взглядом, тот, в свою очередь, покраснел и растерянно покосился на меня.

– Нет, моя радость. – Вампир приобнял женщину за талию и подтолкнул к бирюзовому кабриолету. – Это обычные люди, совершенно заурядные и неинтересные.

– Жаль. Я так хотела показать тебе свое новое ожерелье, – игриво произнесла она и вновь потянулась к сумочке. – Оно будет прекрасно гармонировать с тем комплектом, который тебе так нравится.

– Тише, моя сладкая. Обязательно покажешь. В другой раз.

– Завтра. В обычное время, – проворковала его собеседница и села в машину.

Я подождала, пока кабриолет исчезнет за поворотом, и спросила:

– Финансовые трудности, Слава? Спорим, продемонстрируй она сейчас ожерелье, больше бы его не увидела?

– Ну чего вы ко мне прицепились? – Вампир снял очки и зло уставился на нас. – Интимные отношения между вампирами и людьми не запрещены законом, при условии, что человек не подвергается ментальному воздействию.

– Если не подвергается, – подчеркнула я и вытащила из кармана КПК. – Сообщите ваш регистрационный номер.

– Ребята, вы же это не серьезно? На третий уровень стражи и те глаза закрывают. Она мне уже столько подарков сделала. Одним больше, одним меньше. Для ее мужа это сущий пустяк.

– Ваш регистрационный номер, – включился в разговор Соколов.

– ВМ278098, – прорычал вампир.

– Второе предупреждение, Станислав, – отметила я, сверившись с базой данных. – Ещё одно – и придётся покинуть город.

Вампир сжал руку в кулак, оправа очков хрустнула, стеклянная линза выпала на асфальт и разлетелась вдребезги.

– Лучше бы вы занимались розыском убийцы Николая, а не страдали ерундой на улицах города.

Я снова открыла КПК.

– Вы были знакомы? Как давно? И как вы узнали о произошедшем?

– Все наши уже в курсе, – пробормотал вампир. Было заметно, что гибель Денисова задела его за живое.

– Давайте поступим следующим образом: как стемнеет, вы явитесь в управление и расскажете, какие слухи бродят в общине, а я закрою глаза на гипнотическое воздействие третьего уровня. – Вампир явно колебался. – В противном случае я гарантирую, что свое третье предупреждение вы заработаете очень скоро, – добавила я, и вампир сдался:

– Идёт. В вашем управлении. После заката.