Тест на отцовство — Глава 17 — Подари мне Санта…

Глава 17 — Подари мне Санта…

С утра кормлю Степу завтраком, разговаривая по телефону с Робом.

С того номера, с которого пришло признание — несколько сообщений. Я не открываю. Это Чадов… Я боюсь прочитать и втянуться в переписку.

Стёпа елозит ложкой по тарелке, размазывая кашу. И катает машинку по столу.

— Ешь! — шепчу ему.

Зачерпывая ложку подносит ее к соуснице в виде коровы с открытым ртом. И засовывает ей в рот кашу.

На автомате отодвигаю соусницу.

Уронив с ложки кашу на стол, буксует по ней колесами машинки, щедро сопровождая это звуками.

— Вжжж…

— Ч-ч-ч… — вытираю со стола кашу, прижав к уху телефон. — Ешь.

Степа все время чудит за столом. Но когда Роб ест не с нами, это меня не беспокоит. а вот когда он с нами… Это ненормально, я понимаю. Но это только в моей голове.

Выпиваю пару таблеток — магний, зверобой. Но, боюсь, в моей ситуации, это как слону дробина!

— Это конечно, за гранью! — ругается Роберт на то, что ему сообщили неправильную информацию. — Побудь сегодня и в выходные дома. Я прилечу в понедельник. Раньше не получится.

— Роб, я не могу. У меня сегодня реально важный день. В кардиологии женщина с серьезной аутоиммункой! Ей необходимо срочное обследование и сопровождение тоже.

— А я позвоню сейчас Бергману, все ему объясню и…

— Я тебя умоляю, не нужно. Ко мне и так относятся, как к неполноценной. Бергман мне и так уже намекнул, что такие женщины как я не должны работать.

— Это был комплимент, Юленька.

— Нет! Это был намек, завуалированный комплиментом. В его стиле. Да и в нейрохирургии супераллергик, меня Таисия попросила проконсультировать…

Господи, зачем я заикнулась про нейрохирургию?! Там же Чадов.

— Какая ещё — Таисия?..

— Зотова. Новый ординатор.

— Безопасность важнее. Скажи, что заболел ребёнок. Тебя никто не осудит. Проконсультируешь по телефону. Да я сам скажу.

— Нет, я сама буду договариваться! — скидываю вызов.

Я протестую, чтобы не выглядеть вечным ребенком. Но сам по себе этот протест тоже — детскость. Какой-то замкнутый круг.

Стёпа с воплем закрывает ладонью рот. На глаза наворачиваются слёзы.

— Что такое?! Открой рот. Ты зуб сколол! Сильно как!

Сломанный и вывернутый зуб разодрал десну.

— Как ты это сделал?!

— Я машинку чинил.

— Зубами?! Ох, Стёпа…

Нужно срочно к стоматологу. Пусть удалят и положат антисептик.

— Одевайся…

Выглядываю в окно. Не может же отец находиться здесь неотлучно. Ехал бы к бабке, своей матери. Ее я никогда не видела. Помню лишь из детства, что мама всегда говорила на нее "бабка". С отвращением и ненавистью. И в моей голове отложилось, что она плохой темный человек, живущий где-то далеко.

Я бы хотела поговорить с отцом. Сесть напротив него, посмотреть ему в глаза. И задать ему вопрос с позиции силы — что ему от меня надо? И не выслушивая ответа, категорически заявить, что он ничего не получит. И больше никогда в жизни его не видеть.

Но где взять эту позицию силы? Попытка говорить с ним в равном тоне грозит отрезвляющей пощечиной и унижениями. Так было раньше!

Я давно не ребенок. Но вот он появился, и я чувствую себя снова зашуганной девочкой.

Мне нужно с этим что-то сделать. Нельзя жить в страхе. Пишу мужу…

Юленька: Роберт, нам со Стёпой нужно срочно в больницу. Он повредил зуб. Можно, я возьму шокер из сейфа?

Роб: Может, вызовешь стоматолога на дом?

Юленька: Я хочу шокер! Или скажи мне код, или я куплю себе второй, черт возьми!

Роб: Успокойся…

Юленька: Ты не доверяешь мне?! Тебе сложно сказать код?

Роб: Он наверняка разрядился.

Юленька: Там ведь есть зарядное?

Тишина от Роберта.

От идеи быть запертой у меня истерика. Достаточно плена в моей жизни.

Но я чувствую, что он не хочет говорить мне код. Хотя, казалось бы…

Юленька: Неужели ты думаешь, что Я что-то могу у тебя взять там?! Это же просто… оскорбительно!

Роб: Нет, ты не сделаешь ничего подобного. Я так не думаю. Да там и нет ничего эдакого.

Скидывает мне код.

Открываю шкаф, присаживаюсь на колени. Набираю код.

Открыв сейф, смещаю пачку денег в сторону, вытаскиваю стопку документов, которая заслоняет проем, следом, разные коробочки в поисках нужной.

Вот она! Рассматриваю шокер. Включаю его. Заряжен не полностью, но заряда достаточно.

Потеряв равновесие, опираюсь ладонью на стопку бумаг. Она рассыпается.

Быстренько собираю.

— Стёпочка, поторопись!

— Я одеваю Паркера. Он не любит когда холодно.

— Тогда — поторопитесь.

Не могу припомнить, кто из его игрушек — Паркер.

Один лист оказывается помят.

— О, черт…

Откуда он выпал?

Положив на какую-то папку, разглаживаю его. В какую папку его вернуть?

Пробегаюсь по диагонали глазами.

"Жизнеспособность 8 процентов, при норме 58.

Незрелые клетки сперматогенеза…"

— Что это?

Смотрю на название: "Спермограмма". Крынский Р.Э. Дата…

Я обещала ничего не трогать! Так! Я ничего не видела. Он бы сказал, если бы счёл нужным…

С чувством вины, запихиваю все обратно, захлопываю сейф.

Жизнеспособность…

В моей голове заело.

“Восемь — пятьдесят восемь.”

Подождите!…

Встряхиваю головой, пытаясь собрать обратно начинающуюся рассыпаться реальность.

Прикладываю ладонь к горячему лбу.

— Подари мне Санта антидепрессанты… Помощнее, Санта…

У него что-то там не в норме? Я должна ему сказать, что видела это?

Почему он спрятал? Я же не прячу свои анализы.

— Мама! Кровь… — стоит в курточке Стёпа, отворачивая порезанную об сколотый зуб губу.

— Оу! — достаю салфетки.

— Что у тебя там? — застегнутая куртка топорщится на груди.

— Паркер.

Понятно…

Прячу шокер в карман. Выглядываю в глазок. И только потом выхожу.

С облегчением покидаем подъезд.

Торопясь, усаживаю Степу в машину. Двое крепких мужчин в хакки у незнакомой машины разворачиваются в мою сторону.

Один выбрасывает недокуренную сигарету. Делают несколько шагов ко мне.

Поймав панику, прыгаю за руль и блокирую двери. Но они подходят, один стучит в окно.

А вдруг это какие-то подельники отца?!

— Что вам нужно? — не спешу опускать я стекло. — Я полицию вызову сейчас!

Тот, что стучал, открывает удостоверение, прикладывая к стеклу.

"Альфа". Охранная организация. Начальник смены — Макар Громов.

— Хм…

Поджимая губы, опускаю стекло.

— Добрый день, Юлия Юрьевна. Мы за вами немного присмотрим, хорошо? Мы будем издали сопровождать. И тревожить Вас не будем. Если что — наберите меня.

Отдает визитку.

— В смысле? — смотрю ему растерянно в глаза.

Что за "Тимур и его команда"? Ребята и правда вежливые, бравые, держат себя с достоинством, взгляды умные, внимательные. Как я могла подумать, что эти “альфачи” зеки?..

— Нас нанял Ваш друг.

— Роб?..

Почему друг, а не муж? Когда он успел?! — проносятся молниеносно в голове вопросы.

— Борис Чадов.

— Аа…

— Хорошего дня, — широко улыбается второй, помоложе, салютуя Стёпе.

Тот прилип с любопытством к стеклу.

— И Вам…

Закрыв окно, ложусь на руки, на руль. С грудной клетки словно сняли оковы. Дышу глубоко. До головокружения.

И вот как не отвечать ему и не писать?!

Открываю переписку: "Спасибо тебе…".