Глава 23 — Поломанная броня

Глава 23 — Поломанная броня

От Чадова три пропущенных. И ледяная смс: "Юлия Юрьевна…"

Дальше я не читаю. Но чувствую, что ледяная.

Что делать с инсайтами Чадова, я понятия не имею. Сейчас — мне кажется, не поможет даже сбежать.

Убедительно врать?

Я не умею… Совсем не умею.

От идеи "врать" у меня паника.

Но я обещала Робу…

Я обхожу всех своих пациентов, и только после этого возвращаюсь в кабинет.

— Спит?..

Леночка отрывает взгляд от телефона и положительно кивает.

— А Вас Борис Егорович нашел? — шёпотом.

— А что — искал?

— Два раза заходил.

— Черт…

Бужу Степу, быстренько его одеваю, параллельно дозваниваюсь до Роба, чтобы забрал нас.

— Через час буду.

Через час — это уже поздно! Я не готова сейчас общаться с Чадовым. Мне нужно настроиться. Мне нужно приладить обратно свою поломанную броню. Мне нужно где-то взять моральных сил, чтобы врать и отталкивать его.

— Мы лучше на такси… — бросаю я, скидывая вызов.

Вызываю прямо к воротам приемного отделения. И по переходам клиники веду за руку сонного Степу.

А что будет, если я не стану отрицать? — вдруг затекает в меня темная и крамольная мысль.

Какие будут последствия?

Борис снова наведёт хаос.

Наверняка заявит права на ребенка. Порвет и так слабую эмоциональную связь между Робом и Стёпой. Роберт окажется просто использованным.

Чадов не уважает и на дух не переносит Роберта! Стёпа мгновенно считает это.

А потом?

Чадов всегда ярок в выражении чувств, но это же короткие истории.

Я — не первый и не последний его роман с коллегой, верно?

Поэтому… Потом…

А потом он может запросто исчезнуть. И появиться опять через полгода-год… И потом снова пропасть… А Стёпа привяжется…

Нам с сыном придется жить между двумя центрами силы, которые ненавидят друг друга.

Это стопроцентный невроз у ребенка. Стёпа впечатлительный и ранимый. Как я…

Вспоминаю, как пережила побег Чадова. Как оглушающий удар в живот. А потом отголоском боли — пустоту, тоску, депрессию…

Нет!

Так не будет. Пусть Стёпа живёт в полноценной семье. У меня такой не было, пусть хотя бы у него будет.

Мы едем домой, Роберт встречает нас внизу.

Я с сожалением, отмечаю, что альфачей моих нет. Но я сама же позвонила им и…

— Юленька… У Стёпы новая игрушка?..

— А… Паук? Да.

— Так вышло, что я в темноте на нее нечаянно наступил.

— Как?! Он же был на тумбе!

— Видимо, Стёпа не выключил его. Он упал и…

— О, боже… — закрываю ладонью глаза.

Он очень-очень расстроится.

— Может быть, можно наладить? — шепчу я.

— Нет. Там… Не наладить. Я выкинул.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Сейчас — придумаю, а завтра купим ему такого же.

— Стёпа… — присаживаюсь перед сыном. — Твой Паркер решил сходить в гости. Передал, что до завтра его не будет.

— А к кому? — озадаченно.

— К сожалению, я не знаю. Но завтра он вернётся.

— А я знаю к кому! — скачет по ступенькам Стёпа.

Меня отвлекает Роберт, рассказывая что-то про поездку.

Мы поднимаемся в лифте.

— Ужасно не хочу ехать в этот санаторий… — зачем-то капризничаю я.

Неужели лучше остаться и нарваться на встречу с отцом или — с Чадовым?

От того как разрывает меня между разумным и чувствами, мне кажется, я сейчас лягу и заболею.

Можно подумать, если я сейчас сбегу, то Чадов забудет свой "вопрос".

А может, и правда забудет…

Отвлечется на что-то другое.

— Ничего-ничего… Ты же сама говорила, что Стёпе показаны магниевые ванны и профессиональный массаж. Там хороший Монтессори центр и кипарисовые рощи. Живой уголок… Стёпа, ты хочешь в живой уголок?

— Хочу.

— Ну вот…

— Ладно, хватит, — прикладываю руку к горячему от волнения лбу. — Мы поедем.

И словно тонкие ниточки в душе рвутся. Потому что… с Чадовым опять начала рождаться связь. А я ее сейчас порву. И это ужасно больно снова…

Разуваясь в прихожей, Стёпа, поднимает с пола что-то.

Роберт рассказывает, что договорился о встрече с участковым, чтобы выяснить, к какому адресу прикреплен сейчас отец и кто его курирует из ментов.

Стёпа подносит к глазам "находку", внимательно рассматривает. Мне кажется это какой-то фрагмент паука.

— Мам…

— Стёпа, не перебивай, когда говорят, взрослые, — делает ему замечание Роб.

Стёпа убегает к себе в комнату.

— Нет, ты очевидно плохо себя чувствуешь, — хмуро смотрит Роберт на то, как я не переодеваюсь в домашнее, ложусь на диван и поджимаю колени к животу. Тупо смотрю перед собой. В солнечном сплетении камень.

А что если все будет не так?

Я закрываю глаза и уплываю в фантазии, как могло бы быть…

Мне грезится прошлое…

Мы сидим при свечах в моем номере. Свет уже починили, но Чадов зажег свечи.

Он ловит мою ладонь примеряя к своей. Она почти в два раза меньше. Снова стягивает обручальное кольцо.

Зачем я надела его? Наверное, боясь потерять. К своим драгоценностям Я всегда относилась так, словно мне выдали их в аренду. Очень аккуратно, чтобы в любой момент могла бы их вернуть в том же состоянии, что и получила. Потому что…

О, Господи! Потому что подсознательно всегда надеялась на то, что у меня будет когда нибудь какая то другая жизнь. Не с Робертом. Жизнь, где я буду любить…

Поджав губы, Чадов хмуро рассматривает кольцо.

— Не надо его надевать.

Моё сердце трепещет. Мне кажется, я стою на краю пропасти. И я решила прыгнуть…

Там океан внизу. И как он меня встретит я понятия не имею. Я не умею плавать…

— Я другое тебе подарю.

Целует в ладонь. Вжимается носом в запястье. Вдох… Мне чувствительно приятно от его щетины.

Я как заворожённый маленький мышонок перед этим харизматичным удавом. Но он почему-то смотрит на меня как на богиню.

Опираясь на спинку кровати, он укладывает меня себе на грудь спиной. Играет с моими волосами, чувствительно заправляя их за ушко. Я наблюдаю за нашими подрагивающими тенями.

Совершенно не знаю, как себя вести. Мне так горячо и неловко!

— Юль… — шепчет мне в ушко. — Хочу тебя…

Я сгораю от этого откровенного шепота. Прямого… Простого… Честного…

— …И боюсь тронуть…

Снимает с запястья часы. Отдает мне в руки. Я разглядываю стрелки. Они все стремятся к двенадцати.

Он ласково ведёт костяшками пальцев по моим плечам, едва касаясь.

— Вот сейчас, после двенадцати, я превращусь… в чудовище. Голодное… ненасытное… жадное… и не знакомое со словом нет. Если ты это чудовище не хочешь… Юль… — шепчет, задыхаясь. — Выгони меня!

А я хочу это чудовище, хочу!! Боюсь — да. Но, у меня от его дыхания звёзды в глазах!

И если я сейчас не прыгну с этого обрыва, я никогда не прыгну!

А я хочу хотя бы знать, как это — близость с человеком, которого желаешь.

И сжимаясь от страха неизвестности, я продолжаю молча смотреть на часы.

Стрелки встречаются на двенадцати. Закрываю глаза, прислушиваясь к своему телу. Моё чудовище ласково впивается мне в шею, с голодным стоном сжимая меня. Я зависаю в остром оглушающем ощущении удовольствия.

И в сладкой судороге просыпаюсь! Слишком короткой, чтобы насытить тело, но достаточно яркой, чтобы шокировать.

Тупо осматриваю комнату, не понимая как я оказалась здесь, когда была с ним там.

В горле пересохло, сердце истошно стучит…

За окном темно.

Поправляю волосы.

— Роб?

Тихо.

— Стёпа??

Встаю, откидывая плед. Наверное, муж укрыл меня.

Обхожу комнаты.

Никого нет…

Роберт собирался уехать. Набираю его.

— Роб, а ты что забрал с собой Степу?!

— Нет. Зачем?

Волна паники бьёт в живот. Скидываю вызов, бегу в прихожую.

Сапожек и куртки нет. Дверь не заперта!

Нет-нет-нет!!!

Как ты открыл дверь??

Куда ты пошел?!