Глава 24 — “Признание”

Глава 24 — “Признание”

Смена моя давно закончилась. Но я все ещё тусуюсь здесь, в палате у Хасана.

Паломничество коллег к нему наконец-то закончилось, родственники уехали, Таечка его спит…

А мы… треплемся ни о чем и обо всем сразу. Я просто очень рад, что небеса мне оставили друга.

— Ну что там, дружище, по ту сторону? Глючило?

— Да. Отец привиделся… Ощущение детства поймал… Знаешь, такое, когда все вокруг имеет значение. Листик там, лужа, колесо, запах воздуха… Как будто на все сквозь увеличительное стекло смотришь и оно на тебя внезапно прыгает многогранными впечатлениями. Не как сейчас, когда ты тонально высвечивает важное и замечаешь только это.

— И?..

— Я, наверное, ещё одного ребенка хочу. Дочь в этом смысле я упустил. Она уже взрослая…

Я тоже всё упустил… Кому за это всечь?

Открыв окно, высовываюсь с сигаретой.

— Горыныч, дай сигарету…

— Терпи, болезный. Нельзя тебе сейчас.

Вздыхает.

Стоянку больницы освещают фонари. Машины разъехались.

— Хасан…

— М?

— А как давно ты знаешь, что Юлин Степан — мой сын?

Повисает пауза.

— Это я бредил… — с многозначительным намеком на то, что ляпнул, да ещё и при Юле, намеренно.

— Это я понял. Конечно бредил. Кто ж в здравом уме подружку свою сдаст. И все же?..

— Ну, какая разница?

— Почему она тебе сказала, а мне — нет? Я не понимаю.

— Ты шутишь сейчас? Юля не сказала бы никому. Вероятно, она и сама на тот момент была не в курсе — чей он. А ты уехал с отрядом девиц. Ну и…

— Во-первых, я уехал с отрядом коллег, — сжимаю челюсти. — Я их пол не выбирал. Мне вообще начхать было на их пол! Я с ними не контачил.

— Тебе — может быть. Беременной женщине — ну… не знаю. Это твоя женщина, тебе виднее — всё равно ей было или нет. Но если это допом легло на весы, то сыграло не в твою пользу. Это, кстати ответ тебе на твой перманентный вопрос — что она нашла в своем муже и почему выбрала его. Хоть ее Крынский личность весьма злокачественная, но ни разу в романах на стороне обсуждаем нашим местным отделом нравов не был, в отличие от тебя. И Юленьке своей исправно целует ручки и двери открывает. Женщины такие вещи ценят.

— Во-вторых… — перебиваю его возмущенно. — К слову о "не знала чей"… Ты совсем что ли, Хасан?! Она не спала с мужем, когда мы были… ну… — закатываю глаза. — Когда мы "были". Я бы его убил нахер, если бы… А тесты сейчас очень точные.

— Ошибки диагностики сплошь и рядом. Мы же оба это видим каждый день.

— Если ты хочешь ее оправдать в моих глазах, даже не пытайся! — зло тушу сигарету о кирпичи, высунувшись из окна.

— Горыныч… Ну, ты вспомни, что в разумной своей аватарке мне сам недавно советовал — "без угроз и давления". Просто… поговори с ней нормально. Юля — разумный человек.

— Я, блять, заметил, — со злым сарказмом фыркаю я.

Бегает от меня как девчонка.

— Мой тебе совет: поживи с этим знанием хотя бы пару недель. Перекипи удаленно. И не вставай в оппозицию. Попроси…

— Я должен просить у Крынского разрешения общаться с сыном своим?!

Хасанов закрывает устало глаза.

— Ладно, друг, отдыхай, выздоравливай. Завтра увидимся.

— Не начуди… А то стараешься тут, стараешься… для вас дураков… — сонно наставляет меня он.

Толкаю кулаком в стену.

— К ней поедешь?

— Да! — рычу я.

— Конфликт в лоб с женщиной — так себе идея. Ты автоматом ставишь ее на одну сторону с Крынским. Зачем?

— Да я взорвусь, если не расставлю все точки над "i"! У меня ребенок, ты понимаешь или нет?! А он обо мне даже не знает! Ты видел как его Крынский таскает за воротник?! Как щенка!! Блять… — сминаю пачку сигарет.

Сжимаю переносицу.

Делаю вдох поглубже…

— Отдышись, говорю тебе. Как опытный в этом деле человек, утверждаю, что противостояние с матерью твоего ребенка — это тупик. И ударит, в первую очередь, по ребенку.

— По дороге подышу.

Жму его ещё слабую руку.

Она не просто мать моего ребенка. Я люблю ее. И она в курсе. И от этого, факт Юлиного вероломства ранит в разы сильнее. За всех порешала, да?! А вот нихуя, родная!!

От того, как кипит внутри, не могу даже дождаться встречи лицом к лицу. И снова набираю ее.

Только попробуй опять не взять трубку! Я твой телефон чертов…

— Чадов… — неожиданно быстро отвечает она.

Оу!

Делаю вдох поглубже, фильтр в моей голове вырубается.

Я не грубил ей никогда. Юля такая… ей язык грубить не поворачивается. Но сейчас!..

— Чадов, помоги… — выдыхает она в трубку.

И с меня словно срывает весь мой раж и запал от ее раненых интонаций.

— Что случилось?! — застываю как вкопанный.

— Стёпа сбежал… Я весь двор обошла… Его нет! Муж далеко… Полиция сказала ждать их, никуда не уходить… И Стёпа может вернуться! — слышу, как она начинает плакать. — А ты прошлый раз нашел его…

Меня снова всего с ног на голову переворачивает и мясом наружу.

— Ну-ка тихо! Не реви. Как он ушел? Зачем? Куда?

— Его паука… сломали. Я уснула. Он дверь открыл как-то… И… Мне кажется, он его пошел искать! Я ему сказала, что паук пошел в гости, хотела подменить завтра новым… А он нашел детальку от него и… наверное, подумал, что паук не в порядке.

— Ясно. Черт… темно уже. В гости, говоришь? А к кому его паук мог пойти в гости?

— Я не знаю. Мы не ходим ни к кому в гости! Сделай, пожалуйста, что-нибудь! — горько и требовательно.

Это ж признание, Юлька! С потрохами просто…

Этот твой требовательный тон последние сомнения развеивает!

Так, утку мы с ним вместе к Стефу несли на ремонт, по этой логике Степаха мог пойти в нашу больницу? Да и паук его знает меня, как-никак.

— Давно ушел?

— Я точно не знаю. Максимум — час, — судорожно вздыхает она.

— Все нормально будет! Я еду. Делаешь скрин карты и рисуешь там мне ваш маршрут, как ты везёшь Степу на работу.

Скидываю вызов.

Медленно еду к их дому, пытаясь представить, как бы я искал больницу.

А ещё волосы на теле становятся дыбом от вида проезжающих затонированных тачек. Не дай Боже, кто-то…

Об этом даже думать страшно. Давление резко поднимаясь, давит на виски.

Ой, Степаха… Люлей бы тебе за побеги эти!

Ю.ю хочется обнять и успокоить. А ещё больше всего на свете хочется ей сына привезти…

Вглядываюсь в людей, идущих с детьми по тротуару.

Поворачивая на их улицу, краем глаза ловлю вывеску круглосуточной ветеринарки. Со светящимся стендом, где фото питомцев и врачей. Есть даже змеи…

— Точно! Паук же… — паркуюсь рядом.

Я бы стопудово заглянул по дороге на его месте.

В приемной — старушка с пуделем. А в дверях кабинета Стёпа!

— …Вот такой вот… — показывает что-то в ладони девушке-врачу, присевшей перед ним.

С облегчением улыбаюсь, падаю плечом на косяк. Оттягиваю ворот куртки, вдыхая кислород.

Нашелся…

— А родители твои где? — спрашивает у него врач.

— Стёпа! — окликаю я.

Он оборачивается.

— Вы нас извините, — вежливо и коротко, улыбаюсь девушке. — Мы просто паука потеряли.

Поднимаю Степу на руки.

Девушка переводит взгляд с лица Стёпы на мое и обратно.

Довольный Степаха по-свойски обнимает меня за шею. И, видимо, вопросов у девушки не возникает — кто я ему.

Смотрю на наше отражение… Закрываю на мгновение глаза.

Мать твою так! И впрямь… Какие могут быть вопросы?!

Шокированно молчу, прижимая его к себе.

— Ты чего чудишь, бандюга? — голос не слушается. — Мама там с ума сходит…

— А я ей нарисовал, что пошел искать Паркера.

— Ох…

Усаживаю его в машину, сажусь за руль и набираю Юлю.

— Да?..

Сглатываю ком в горле.

— Ментов отменяй. Стёпу нашел.

— Боже…

Слышу ее быстрое дыхание в трубку.

— С ним все хорошо. Он у меня. Адрес знаешь…