Глава 42 — Подлог

Глава 42 — Подлог

Везу сам на каталке Юлю в отделение Истомина. Костя идёт рядом, по третьему кругу изучая анамнез прошлой беременности.

— Я так боюсь, что эта беременность пойдет по тому же самому сценарию! — закрывает Юля глаза.

— Предыдущая тоже началась с кровотечения? — листает анализы на телефоне Истомин.

— Да… И оно периодически случалось всю беременность. Часто. Стёпу спасали чудом каждый раз. У меня была сильная анемия. А у него в результате — кислородное голодание.

— Мхм… Я запись твоего УЗИ запросил. Смотрю…

Прищуриваясь, разглядывает на телефоне сжатую запись.

— Что ты там увидишь, Костя? — ворчу я.

— Я уже вижу…

— Что там? — тревожно пытается приподняться Юля.

— Лежать, — удерживаю ее за плечо.

— Вижу, что ты умница, красавица. И твоя матка прекрасно себя чувствует.

— Но…

— Я ищу — почему. И я найду. В твоих доках ни одного внятного диагноза за время беременности, кроме непроходимости труб. Но данных о гидросонографии я не вижу.

— Мне не делали… Только УЗИ.

— Мхм… — задумчиво зависает он. — Как интересно. Ты пыталась забеременеть и ты не прошла эту процедуру со своей непроходимостью?

— Я собиралась… Но так вышло, что забеременела раньше, чем решилась. При непроходимости такие случайности происходят.

— Бывает, да… Но две одинаковых случайности — это уже не случайно. Одна еще могла быть не внематочной при непроходимости. Но две из двух — нет. Не верю.

Спускаемся на второй этаж.

— Давай, в платную, она сегодня пустует, — открывает нам дверь.

Завожу. Поднимая на руки, перекладываю на функциональную кровать.

— Нам нужна консультация сосудистого хирурга. И ещё одно УЗИ. Я сам сделаю… Горыныч, ты можешь идти, работать, я позвоню если что.

— Нет, я здесь буду, пока не вызовут.

— Тогда, последи за давлением.

Развлекаю Юлю, чтобы она не впадала в тревогу. Скачав приложение, миксую наши с ней фотки, показывая ей какие у нас будут дети. Мальчик — очень похож на Степаху, но может чуть мягче, потому что приложение генерирует больше Юлиных черт в него.

— Третий будет. Как назовём?

— Ванечка… — опускает взгляд.

— У меня дед Иван был. Согласен.

А девочка… Девочка просто маленькая Юля! Курносенькая голубоглазая очаровашка. Демонстрирую.

— От меня вообще ничего!

— Не правда. Изгиб бровей твой. И ямочка…

— Но вообще справедливо. Если Степаха моя копия, то Василиса — обязана быть твоей копией.

Вздохнув, Юля кладёт ладонь на живот.

— Ляльку хочу… — шепчу ей в губы.

Несколько раз чмокаю.

— Хочу, чтобы ты ходила пузатенькая… Капризничала… Требовала по ночам мороженое, клубнику и…

— Персиков хочу… — жалобно. — консервированных. Таких знаешь… В густом сиропе.

— Мои девочки!… Всё будет…

— Кости давно нет.

— Как чувствуешь себя?

— Нормально…

Истомин возвращается с самим Бергманом. Он у нас ведущий сосудистый хирург. Они долго мурыжат Юлю на УЗИ. Потом — на кольпоскопии… Еще там что-то…

Замучили бедную мою девочку!

Мне скидывают СМС из гинекологии, через час возможна срочная операция, надо идти, готовиться. И у меня максимум ещё полчаса.

— Не нужно так переживать, дорогая моя, — слышу успокаивающий голос Бергмана. — У вас нет угрозы.

— У меня опять кровотечение. Как нет угрозы?!

Опять?!

Залетаю в кабинет.

— Борис Егорович… — с лёгким порицанием, стреляет мне на выход взглядом Бергман.

— Это мой ребенок и моя женщина, я хочу знать расклад! — категорически отказываюсь выйти.

— Пусть останется. Пожалуйста, — просит Юля.

— Итак, у нас много хороших новостей и одна плохая, — указывает мне на стул Истомин.

— Начнем с плохой. У тебя, Юль, врождённый дефект сосудов в шейке матки. Вена идёт в неположенном месте по поверхности. Стенка сосуда растянута. Во время беременности кровоснабжение матки резко увеличивается, давление поднимается и сосуд рвется. Кровит он. Это печально. Но хорошая новость в том, что это довольно легко корректируется и на твою беременность никак не влияет. Вторая хорошая новость — никаких признаков непроходимости маточных труб у тебя нет. Ты абсолютно логично — беременна. Ну и последняя отличная новость в том, что мы наконец-то нашли то, что искали с тобой! Подлог в документах Крынского. Он не поставил тебе этот диагноз, хотя не мог не видеть причин твоего кровотечения в первую беременность. Но он ставит тебе отслойку плаценты. И в базе лежат снимки и результаты обследований, на которых нет твоих дефектных сосудов, но есть отслойка. Вуаля! Подлог анализов. Прямо схема какая-то! И точно такой же прокол, как с последней пациенткой.

— Я не понимаю — зачем? — разводит недовольно руками Бергман.

— Я знаю "зачем"… — отводит взгляд к окну Юля. — Чтобы я смотрела на него, как на бога, который спасает моего ребенка. Всё время.

— Сколько раз я объяснял своим сотрудникам, что неэтично лечить своих родственников самим! — злится Бергман.

Выходит.

— Костя… Но у меня был тяжёлый токсикоз и преждевременные роды.

— Не знаю, Юль… Возможно, это был результат психоза, в котором ты жила, боясь потерять ребенка. Нервное истощение… Токсикоз явление не редкое. А может, попытки лечить отслойку дали такой эффект. Ведь повышение тромбоцитов вызывает гипоксию плода. Мы этого никогда не узнаем теперь. Крынский вряд ли исповедуется нам. Скорее обвинит кого-то в путанице с документами и анализами. Это в его духе.

— Таки что? Наш пупс в безопасности? — уточняю я.

— Да! Носите с удовольствием. Хотя, стоп. Нет! С удовольствиями у вас пауза, ребята. Пока не решите вопрос с сосудами, никакого секса. При сексе сосуды тоже могут травмироваться.

— Оу… — вытягивается моё лицо.

— Вагинального… — уточняя, поджимает губы Истомин.

— Э! Доктор… Что за детали? — хмурюсь на него ревниво. — “Мавр сделал свое дело, мавр может уходить!” — намекаю ему чтобы свалил.

Нехрен тут со своими фантазиями… У меня своих дохрелион!

— Юлия Юрьевна, — салютует ей Истомин. — Вы беременны, здоровы и выписаны. Но берегите себя, головокружения и токсикоз никто не отменял. И при кровотечениях всё же придется наблюдаться, чтобы нам не перепутать безопасные его версии с какими-то проблемами. Найдите гинеколога, которому доверяете.

— Спасибо… — растерянно бормочет она. — Боже… Спасибо, Костя! — льются у нее из глаз слезы.

Истомин смывается.

— Юлька… — ласково уговариваю ее. — Ну ты чего?! Давай радоваться! Мы беременны! Домой поедем, пир закатим с персиками твоими. Хвастаться будем… Я сам себе завидую! Любимая… сын… дочка… Да я только мечтать мог!

— Я радуюсь… — рыдает она. — Это просто гормоны… Я теперь всю беременность рыдать буду.

— Ну рыдай, ладно, — соглашаюсь я, целуя ее пальчики.

Мне звонят. Операция…

— Поспи пока под присмотром Кости. Вечером тебя заберу.