Глава 41 — Царство Крынского

Глава 41 — Царство Крынского

Обычно последней на планерку забегает у нас всегда Хасановская Таюша. Но сегодня — я.

Юля себя чувствовала не очень и мы немного прогулялись по скверу.

Черт… Обшариваю карманы. Телефон в куртке оставил!

— Руслан, ты не торопишься в строй? — скептически оглядывает его Жданов, второй наш хирург.

— И я ему говорю! — бормочет Таисия.

— У меня уже пролежни скоро будут, — отмахивается Хасан. — Итак…

Разглядывает бумаги.

— Наша операционная на трое суток закрывается на плановую дезинфекцию. Дежурят в отделении ординаторы. Я посижу с документами. Владимир, — поднимает взгляд на Жданова, — тебя просят вторым хирургом в "травму". Горыныч, — переводит на меня хмурый взгляд, — тебя просят анестезиологом в… гинекологию.

— О как, — дёргаю бровями.

— Местный — увольняется. Нового ищут.

Это обычная практика, но гинекология… Это либо сам Бергман направил на запрос. Что сомнительно. Он наоборот пытается развести нас в разные углы. Либо… Крынский как зав отделением запросил в отделе кадров. Похоже, именно так. И какого хера тебе надо?..

— Ты хочешь отказаться?

— С чего бы? — с лёгким отвращением дёргаю лицом.

Ещё я от Крынского не бегал!

Да и что-то мне подсказывает, что скоро, для начала, Бергман “уйдет” его в отпуск…

— Окей.

После обсуждаем ещё нескольких вопросов. Нервничаю, что телефон не рядом. Юля плохо себя чувствует…

Наконец-то расходимся.

Я иду к себе, собирать "дежурный чемодан", на всякий случай. Хрен его знает, что у них там с комплектацией. И чтобы не бегать по этажам в самый ответственный момент, лучше взять "базу".

— Горыныч, как дела? — заходит Хасан.

— Лучше всех! — улыбаюсь я.

— Вижу… Как прожектор светишь. Рад за вас. Ну что — поздравляю с сыном? Как ладите?

— Да классный пацан, — протираю ладонями лицо, пытаясь стереть улыбку. — Мой!

— Хулиганит?

— Атож. Бабушка чашку его любимую нечаянно грохнула, чтобы не расстраивался, сказала "на счастье". Так он следом ещё несколько расхерачил! Счастья то много не бывает. Проявил инициативу, короче.

Хасанов угорает.

— Дамы сплетничали, что он аутёнок. Нет?

— Брехня! Общительный, тактильный, умный не по годам. Просто… своенравный.

— Ну и славно. В этот раз счастье своё не проеби, — тянет руку.

Пожимаю.

В этот раз ничего не может случится такого, что может нас развести! Я уверен. Я вывезу всё. Абсолютно.

— И, знаешь что… — оборачивается в дверях. — Аккуратнее там. В царстве Крынского.

— Не понял?

— Ты, Горыныч, человек бесхитростный, прямой. А он, — щелкает пальцами, задумчиво глядя вверх. — Кривой он человек. И мстительный. Понял мою мысль?

— Понял…

Уходит.

В куртке вибрирует телефон. Достаю. Стеф звонит… Они втроём сейчас у Бергмана.

— Да?

Вставляю в губы сигарету.

— Горыныч!

— И тебе привет.

— Не дозвониться до тебя. Спустить в гинекологию. Срочно.

— Операция?

Почему он тогда звонит? Стеф — травматолог.

— Нет. Юля там твоя… С УЗИ увезли.

— В смысле?!

— Короче, давай, в третью палату.

С колотящимся сердцем скрываюсь и, торопясь, спускаюсь на этаж ниже, говоря с Державиным.

— Короче… Она стрессанула немного. У нее кровотечение. Вы беременны?

— Чего?! — глохну я от неожиданности.

— Ну где ты?

— Минута!

Скидывая вызов, быстрым шагом иду по отделению. Третья… Третья… Вот!

— Подожди, — пытается притормозить меня Стеф.

Отдает мне Юлину сумочку.

Останавливаюсь в дверях.

— Я хочу другого врача! — слышу, как срывается голос Юли на истеричные нотки. — Другую больницу!

— Юленька… — умиротворяюще воркует Крынский. — Мы тебя просто не довезем. Успокойся. Не поднимай себе давление ещё сильнее. Это опасно.

В шоке, пытаюсь осознать происходящее.

Медсестра мимо меня закатывает капельницу.

— Нет! Не надо мне ставить ничего! Не трогайте меня!

— А ну-ка отошёл от нее, — взрывает меня.

Крынский разворачивается.

— Я могу отойти, — смотрит на часы. — А могу спасти ее беременность. Шанс ещё есть. Но он утекает…

— Нам нужен другой врач.

— Иди… найди, — пожимает равнодушно плечами.

Сука!!

— Виолетта Павловна готовится к операции, ординатор ассистирует, — шепчет мне медсестра. — Второй ординатор выйдет через два часа.

Я беспомощно смотрю Юле в глаза.

Крынский разворачивается снова к ней.

— Я уже один раз сделал это. Помнишь? Я могу и второй.

— Мамочка… — плача, закрывает она лицо ладонями. — Почему опять так?!

— Юленька… я знаю, как ведёт себя твой организм и почему. Доверься мне.

— Нет! — плачет она.

— Что здесь? — киваю на капельницу.

— Ничего такого… Прогестерон, папаверин, магнезия… — поджимает медсестра губы, вопросительно глядя на Крынского. — А что-то не так?

Лихорадочно пытаюсь собрать в кучу мои скупые знания по этой теме. Вроде бы все логично.

— Так! Посторонних прошу удалиться, — режет Крынский. — Здесь лечу только я. Или — не лечу.

Охренеть просто! Никогда не чувствовал себя настолько беспомощно.

И от того, что плачет и боится Юля у меня крыша едет.

— Мы будем останавливать кровотечение или нет? — требовательно спрашивает он Юлю.

— Я, блять, убью тебя, если что-то пойдет не так! — делаю шаг назад.

— Не надо мне угрожать, — закрывает перед моим лицом дверь.

От ярости и сводящей с ума беспомощности я немею и врастаю в пол. Мне кажется, что через поры у меня сочится лава. И мышцы сводит короткими судорогами. Сжимаю кулаки.

— Горыныч, спокойно, — кладет руку мне на плечо Стеф. — Нет другого варианта сейчас.

— Где Истомин?

— Зачем тебе Истомин?

— Он же универсал! Я хочу перевести Юлю к нему в терапию. Я этому упырю, — киваю на дверь. — Не доверяю.

— Сейчас подойдёт, — переписывается с Истоминым Стеф.

Медсестра выходит, оставляя Юлю наедине с Крынским.

Не позволяю ей до конца закрыть дверь. Ложусь плечом на стену, слушая как упырь воркует с моей беременной женщиной.

— Как я могу быть снова беременна?!

— Разве это сейчас важно? Не волнуйся, Юленька. Всё будет хорошо. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы спасти нашего ребенка.

— Какой у меня срок??

— Шесть недель…

Дергаясь, не дышу. Да ну нахрен.

— Ты врешь мне! Ты не фертилен! Я видела!

— Что ты видела?

— Спермограмму… В сейфе.

— Это было на фоне приема одного препарата. Теперь всё в порядке.

— Враньё… Не верю! Ты и прошлый раз соврал мне по срокам. Да? Чтобы я думала, что твой.

— Не, я не могу тут стоять! — срывает мне башню.

Захожу обратно в палату.

— Уйди, блять, от неё.

Дёргаю стул, на котором он сидит, вынуждая его подняться. Демонстративно передвигаю его и присаживаюсь сам.

Держу Юлю за руку. Слышу, как Крынский выходит.

— Это твой ребенок, — плачет Юля. — Я чувствую, что твой.

— Юлька… Да мне всё равно, клянусь! — целую ее в пальчики. — Пусть просто будет. И он будет наш.

Захлёбывается слезами.

— Мне страшно.

— А ну-ка не реви, — строго хмурю брови. — Сама себя разгоняешь. Закрыла глаза и… Главное правильно дышать: вдыхаем любовь, выдыхаем счастье! Ясно?

— Ясно…

— Я люблю тебя. Сейчас докапаем, и Истомин тебя к себе заберёт.

Истомин, конечно, диагност, а не гинеколог. Но у него там вся солянка. Все непонятные случаи.

Снимаю с ее живота пакет со льдом. Кладу ладонь.

— Как назовем?

— Васи-силиса… — рвано выдыхает она.

— Василиса Борисовна. Вау! Сильное имя.

Наклоняюсь, целую в соленые губы.

— Я люблю тебя… очень.

Вторую руку кладу ей на лоб, закрывая глаза.

Юля успокаивается. И положив сверху руку на мою, лежащую на животе, начинает дышать ровно.

Руки ее теплеют.

Это значит, спазм прошел. Хорошо…