Глава 5 — Откуда взялся Стёпа
Глава 5 — Откуда взялся Стёпа
Мы едем домой.
— Климат-контроль полетел… — раздражённо жмёт на панель Роберт. — Точно пора тачку менять.
Кручу в руках чужой шарф. Мужской.
— Стёпочка, а кто тебе его дал?
Дорогой. Фирменный.
Вдыхаю запах парфюма. Пахнет головокружительно. Дымом и можжевельником. И ноткой чего-то сладко-горького, смешанного с очень личным запахом тела. Это почему-то не отталкивает, а совсем наоборот, заставляет ныть мою душу и тело, так соскучившиеся по взаимной страсти с мужчиной. И я стараюсь не помнить об этой части своей жизни. Так как головой я приняла решение не изменять своему мужу больше никогда в жизни. Но… запах пробуждает…
— Чудо-Юдо, — подумав, отвечает сын на мой вопрос.
Кто бы это мог быть?..
— Мхм… — поджимаю губы. — А как выглядел этот Чудо-Юдо? Нам бы его найти и вернуть ему шарф.
— Такой большо-о-ой… — проводит себе по подбородку, словно трогает щетину. — Я его покажу.
— Ладно.
— Зачем ты поддерживаешь его фантазии, Юля? Это только сильнее запутает его. При его проблемах уход в мир фантазии чреват. Ты же знаешь… Он и так патологический фантазер.
Стёпа родился преждевременно из-за сильной гипоксии. Вся беременность от начала до родов была очень проблемной. И с первого УЗИ врачи советовали аборт. А после родов говорили, что вряд ли его мозг восстановится. И у нас много проблем. Но… Но мне кажется, что на данный момент он полностью преодолел задержки развития. И во многом опережает сверстников. Умеет читать, считать, легко решает графические задачи.
— Не надо все списывать на "особенности", Роб. Кто-то же дал ему этот шарф. Этот человек реальный. И если шестилетка называет его Чудо-Юдо, это наверняка, просто какая-то ассоциация. А может, мужчина пошутил так.
— Хорошо. Как скажешь.
Как только Роберт сосредотачивается на вождении, машинально прижимаю шарф к носу. Делаю глубокий вдох. Низ живота вибрирует и голова кружится…
Боги… Меня так только от Чадова уносило. Но я уже давно забыла его запах.
— Мама… — обнимая за шею, шепчет мне в ухо Стёпа. — Давай завтра вместе убежим.
— Куда? — выдавливая грустную улыбку, сглатываю ком в горле.
— Есть такое место — "рыбалка". Там мужики с удочками рыбку ловят. Мы поймаем и будем ее печь на костре. Я видел в кино…
— Рыбалка… Роберт! А давай на рыбалку съездим на выходных? Стёпа просит.
— Юленька… Ну какая рыбалка? Ты хотя бы себе представляешь, что это такое?
— Нет, не очень, — честно признаюсь я.
— Вот и я не представляю. А мы ему только отит долечили. И в такую погоду он опять выстрелит со своей хронью.
Уныло вздохнув, Стёпа надевает свои детские наушники с музыкой.
Очень любит музыку…
— У него отит, потому что мы его ругаем, а он не хочет этого слышать! — мне интуитивно хочется оправдаться за вечные проблемы со Стёпой. — И "закрывает уши".
Роберт знает, что биологически Стёпа не его сын. И это всегда висит чувством вины на мне. Хотя он меня не упрекает за это. Мы договорились, что никогда не поднимем эту тему.
— У него отит из-за того что при переохлаждении у него падает местный иммунитет и размножается патогенная флора, Юль. Ты же медик, а говоришь ересь.
— Я — плохой медик, — хмурясь, отворачиваюсь к окну. — Я верю в ересь.
— Если ты хочешь рыбу, мы можем ее заказать.
— Нет, я не хочу рыбу.
Стягиваю с сына наушники.
— Давай, мы уточек с тобой покормим завтра? — шепчу ему. — На обеде сходим в парк. Там пруд.
— И Чуду-Юду позовём… — заговорщицки шепчет мне он.
— Хоть Чебурашку. Только без меня не убегай.
— Это что за зверь такой неведомый? — играя мимикой, поднимает высоко одну бровь Стёпа.
Прямо как Чадов!
— Откуда ты только берешь такие словечки?! — с удивлением смотрю на него.
— Стёпа! — ловит нас строгим взглядом в зеркало заднего вида Роб. — Ты почему не в кресле?! Юля, пристегни его немедленно.
— Да-да, конечно.
Стоим в пробке, Стёпа скучает. Он очень тяжело переносит однообразие. И переходит в "тактильно-двигательный" режим. Запросто может что-то сломать или сбежать. Сидеть на занятиях не может и вовсе.
Но сейчас он пристегнут, деваться некуда. Вижу, как сначала начинает беспокоиться и елозить. Его пальчики совершают всякие компульсивные бессмысленные действия и движения.
Пинает ритмично ногой в кресло водителя.
— Стёп, не надо, — кладу руку на его колено, пока Роберт опять его не отругал. — Ты папу отвлекаешь.
Через минуту пальчик тянется к стеклу и Стёпа начинает отдирать ноготком пленку.
— Стёпа… — одергиваю его я, беру его руку и рисую на ладони цифры, чтобы он угадывал и отвлекался.
— Мама… А я родился?
— Что?
— Откуда я у вас взялся?
— Как все детки — из животика.
С сомнением переводит взгляд на мой живот.
— А как в животик попал?
А как ты в животик попал, лучше маме не вспоминать…
ФЛЕШБЭК:
— Карл Ильич! — догоняю по коридору главного врача. — Вы просили подойти.
— Ах да! У нас зарезервировано несколько мест на медицинскую конференцию. Там есть несколько секций по психиатрии. Я настаиваю, чтобы ты поехала.
— С удовольствием!
Так хочется развеяться…
— Обязательно — с удовольствием. Обязательно, дорогая Юлия Юрьевна, — сжимает мое предплечье. — Лучший пансионат на берегу пруда, в сосновой роще. Сауна, бассейн — всё включено. Номер — полулюкс. Двое суток.
— Ой… Я даже не знаю. Двое суток.
Роберт не допускает, чтобы спали где-то вне дома по одиночке.
— Вам будет читать сам Мелевич и Антохина. Когда ещё ты сможешь пообщаться с профессорами такого уровня? Даже не думай — соглашайся.
— Мне нужно сначала с мужем поговорить.
— Роберт Альбертыч летит со мной завтра в Москву на четыре дня. Нас пригласили на серию защит по перинатальной диагностике патологий.
— Он ничего не сказал…
— Я ему только сообщил. В общем, вот тебе путевка, имя твое я уже вписал.
— Но…
— Никаких — "но"! Ты у меня единственный психиатр, без маленьких детей и дежурств в эти выходные.
Ловит взглядом кого-то за моей спиной, теряя ко мне интерес.
— Борис Егорович! — окрикнув, обходит меня. — Чадов!
Оборачиваюсь.
Тот самый брутал, что смеялся тогда с Хасановым.
Борис Егорович, значит, — зачем-то запоминаю я.
Они стоят тихо беседуют. А я застыв, ловлю себя на том, что не мигая откровенно пялюсь на этого Чадова, как школьница прижав к груди папку с бумагами. Встречаемся с ним взглядами.
Лицо мое вспыхивает…
Иди отсюда, Крынская, иди!!
Прячу путевку в карман халатика, и поправив волосы, иду куда слепые мои глаза глядят. Останавливаюсь у стойки кофейни.
— Латте, пожалуйста, — прошу на автомате.
Спиной чувствую внимание этого Чадова. А может, у меня просто крыша поехала уже.
Бариста ставит на стойку стакан. Делаю поспешно глоток.
Достаю карту.
— Извините, но у нас терминал сломался. Только наличкой.
— Ой… — шарюсь по карманам.
И как назло — ни копейки. Неловко как! Ещё и бариста новенький и не знакомый.
— А можно я Вас угощу? — кладет купюру на стол Чадов.
Она тут же исчезает в ловких пальцах баристы, без моего положительного ответа.
— Спасибо. Я Вам занесу. Скажите только — куда, — опускаю взгляд не выдерживая его очень энергичного и заинтересованного.
— Я Вас угощаю, а не одалживаю.
— Спасибо…
Воздух имеет другую плотность рядом с ним. Дышать им невозможно!
И даже мой спокойный и ничем не приметный голос почему-то то хрипит, то мурлычет низко.
В его руке такая же путевка как у меня.
Подхватив стакан со стойки, оглядываюсь, с желанием сбежать поскорее. Моя неадекватная реакция на этого брутала вводит меня в панику.
— Юлия Юрьевна…
Вздрагиваю.
Он расспрашивал обо мне у Хасанова??
От этого мои колени ещё мягче.
И я конечно же понимаю, что дура я… Дура невозможная! Ну что я могу поделать?!
— М? — невнятно мычу ему, облизывая пересохшие губы.
Делаю пару глотков кофе.
— Можно Ваш номер телефона попросить?
— Зачем?..
— А что-то с головой у меня беда последние пару дней, — ухмыляется, явно флиртуя. — Нужна консультация специалиста.
— Извините, — вспыхиваю ещё жарче и наверняка ярче. — Но, нет.
— Почему?
— Я… замужем, — пожимаю плечами, бросая взгляд на свою обручалку.
Его лицо вздрагивает на мгновение сложно читаемой эмоцией. Но мне кажется, я вижу оттенок раздражения.
— А я знаю, — плотоядно, чуть зло и с вызовом улыбается.
— Нет… — качаю головой с вежливой улыбкой.
Оставив стакан с кофе, сбегаю.
В моей голове стучат беспокойные пьянящие пульсы.
Он тоже едет! Тоже!!!