Глава 45. Мне не десять.

Роман

Я сам отвёз Агнию к Трофимовым, и меня ломает от этого. Но моя «экзотика» пока не беременна, и я, наверное, не вправе настаивать на её увольнении. Ни из этой семьи, ни из школы.

А хотелось бы.

Паркуюсь возле дома родителей и решительно захожу внутрь. В гостиной Злата играет со своей новой подружкой Джией.

– Где батя? – треплю сестру по волосам.

Она молча указывает пальчиком в конец холла.

Понятно, в кабинете. И пока поблизости не видно моей матери или Мэйли, я сваливаю туда. Стучу в дверь.

– Входи, Рома, – отзывается отец.

Спалил меня на камерах, походу.

Я до сих пор не знаю, куда он эти камеры заныкал. Знаю точно, что одна есть над гаражом, другая – над парадным входом. Где ещё?

Мы с Агнией наверняка спалились на них. Но мне не десять лет, чтобы отчитываться за влечение к женщине, даже если она чуть старше меня. В стенах этого дома мы не делали ничего предосудительного...

Задумываюсь.

Не-не, не делали. Точно.

Распахиваю дверь.

Чёрт! И мама тут.

Закатываю глаза, слегка торможу на пороге.

– Может, не надо, а? – недовольно скривившись, смотрю на родителей. – Ну смешно же! Зачем маму-то вовлекать?

– Заходи, сынок. Пусть и мама посмотрит на твои выкрутасы, – непреклонным тоном заявляет батя.

Выкрутасы? Отец собрался рассказать маме о моей не особо удачной попытке решить вопрос с Пашкой Трофимовым?

И что значит – посмотрит?

Плюхаюсь на стул рядом с мамой. Отец – с другой стороны своего стола. Атмосферка не сильно здоровая. Словно мне реально снова десять, и я, играясь с утюгом, прижёг новые шторы. Или мне слегка за двадцать, и я трахнул горничную... Или мне двадцать пять, и я не забрал Злату из садика, потому что бухал...

Вспоминаю эти яркие случаи своей жизни, потому что впоследствии от родителей был практически расстрел.

Устав от затянувшейся паузы, выдавливаю:

– Может, я начну?

– Давай, – взмахивает кисть отец.

– Что ж... – рассматриваю профиль мамы. – Вы поженились по любви. Так? Почему мне желаете другого?

– Потому что ты никого не любишь! – взрывается отец.

Мама его успокаивает:

– Подожди. Дай ему сказать.

И я продолжаю:

– Мэйли – вообще не моё. Она чужая. И замуж за меня рвётся по каким-то своим причинам. Любовью тут и не пахнет. Не надо нам навязывать друг друга. Любви между нами нет, и не появится.

– А кто твоё, Ром? Агния Денисовна? – спрашивает отец в лоб.

Киваю.

– Да, я влюблён в неё.

Мама охает и прикладывает ладонь к груди. Отец сводит брови, буравя меня взглядом. Потом нажимает на какую-то кнопку на клавиатуре ноутбука и разворачивает его экраном к нам с мамой.

– Вот это, по-твоему, любовь? – рявкает отец.

Как я и предполагал, мы с Агнией попались на камеру возле калитки. На видео чётко видно, как Агния пытается сбежать, а я не отпускаю её. Следующее видео – мы ругаемся. Было темно тогда, но нас прекрасно видно под светом фонаря.

– Всё? – поверх экрана смотрю на отца. – А почему ты не показываешь маме остальное? Те кадры, где мы возле этой калитки целуемся, и я вовсе не принуждаю её к этому.

– Она просто место не хочет потерять, – выдаёт отец. – Но очевидно, что к тебе никакой симпатии не питает.

– Питает! – спорю я. – Я настойчивый! И я уговорил её не прятать эту симпатию. И убедил не бояться общественного осуждения. Ясно?

– Во дурак... – шлёпает ладонью по лбу батя. – Что ты вообще знаешь о ней, а?

– Андрей! – почти прикрикивает мама. – Я не позволю унижать эту бедную женщину!

– А почему она бедная, мам? – дёргает меня. – Потому что я такой козёл, и ничего серьёзного со мной не может быть? Так, что ли, ты считаешь? Так вот: давай лучше я сам буду защищать свою женщину, ладно?

– Рома, не говори так с матерью! – вмазывает по столу отец.

Зажмуриваюсь, сжимая переносицу, и выдавливаю глухо:

– Мам, прости.

И всё. Тишина. Все словно вымотались от этого разговора.

Смотрю на маму, она задумчиво теребит кулон на шее. Отец откинулся спиной на спинку кресла и смотрит в потолок.

Подытоживаю:

– Давайте закроем вопрос моей женитьбы раз и навсегда. Я выбрал себе женщину, и это не Мэйли. Теперь к другому вопросу. Что с Трофимовыми?

Папа переводит на меня усталый взгляд.

– Ничего.

– В смысле – ничего? – охереваю я. – Ты же сказал, что он там какие-то иски готовит.

– Уже нет. Я дал ему денег. Они в последнее время очень нуждаются в деньгах. Сына их больше не трогай. Тема закрыта.

То есть... Он закрыл эту тему сам? Арр! Аж бесит!

– Пап, мне не десять. Я этого ушлёпка помял – мне и платить.

– Рома! – одёргивает меня мама. – Паша просто запутался. Его мама поступила плохо. Теперь он всех женщин видит... считает...

Пытается подобрать удобоваримое слово. Словно мне и правда десять, блять!

– Потаскушками, – подсказываю ей.

Шлёпает меня по руке. Правда, с улыбкой. Оттаяла.

– Не ручаюсь, что смогу себя сдержать, если он мою Агнию опять обидит, – говорю, как есть.

Отец с мамой странно переглядываются. Но я не рискую спросить, что значат их гляделки. Мне нравится думать, что они связаны со словосочетанием «моя Агния». И что они очень довольны, услышав это от меня.

– Никто из них ничего плохого Агнии не сделает. Лёха пообещал взять это под свой контроль.

Ну ладно, пусть так... Иска нет. Родители не настаивают на Мэйли. Жизнь налаживается...

Говорить им о нашем желании родить ребёнка?.. Думаю, пока нет.

– Я могу идти? В офис надо заехать.

– Иди, – отпускает меня батя.

Жмём друг другу руки. Чмокнув маму в щёку, ухожу. И побыстрее сваливаю из дома, чтобы не видеться с гостями. Слышу их голоса в саду, когда иду к калитке. Отец семейства кого-то отчитывает, судя по всему, на китайском.

Прыгаю в тачку и действительно еду в офис. Давно там не появлялся.

У меня хорошие спецы, логисты. Несколько фур своих, есть договоры на обслуживание с крупными конторами. Всё налажено и работает как часы. И всё же иногда надо пастуху проверять своё стадо.

Припарковавшись возле здания, где находится офис (а мы занимаем целый этаж), решаю позвонить Агнии.

Всего один гудок – и вызов сбрасывается. Перезваниваю – телефон недоступен.

Так...