Глава 50. Тетрадь грешника.

Агния

Мне так стыдно, что не передать словами. И даже мысли не возникает, например, выхватить телефон у Златы и как-то прервать это сумасшествие. А она уже показывает видео своему отцу. Кажется, тот самый момент, когда я скачу на Роме, который сидит на стуле.

Андрей Васильевич хмурит брови, вглядываясь в картинку. Все молчат.

Господи...

Закрываю ладонями лицо.

– Так, всё! – голос Ромы.

Смотрю на него сквозь растопыренные пальцы. Он выхватывает у Златы телефон и строго её отчитывает:

– Больше никогда чтоб не трогала! Поняла?

– Но там мои фотоглафии! С моего дня лождения! – спорит она.

– Я их перекину маме. А мой телефон чтобы в руки больше не брала. Ты меня поняла?!

Глупо срываться на сестрёнке. Это ведь я там скачу на Роме. Это я позволила ему стянуть с себя трусики. И это именно он почему-то сохранил видео у себя.

Помню, как угрожал мне шантажом, когда я отказалась учить его сестру. Вот об этом шла речь? Что ж... Подобное видео меня бы точно уничтожило как преподавателя, попади оно в сеть.

Злата кричит на брата, я не разбираю слов. Схватив щенка, она убегает вверх по лестнице. Рома спорит с отцом. Его мама гладит меня по спине, что-то шепчет. А мне хочется сквозь землю провалиться...

Или хотя бы уйти отсюда.

Поднимаюсь. Рома переводит на меня взгляд.

– Ты же понимаешь, что это недоразумение? Этому видео сто лет. И да, я его не стёр. Но оно только у меня есть.

– Ром, просто дай мне минуту.

Прохожу мимо него.

– Агния! – несётся в спину.

Не оборачиваюсь.

Поднимаюсь по лестнице. Туалет есть и на первом этаже, но я иду не туда. Заглядываю в комнату Златы.

– Можно к тебе?

Она сидит на кровати, уткнувшись лицом в Принца. Тот явно не сильно доволен, но терпит.

– Можно, – отвечает Злата.

Прохожу, сажусь рядом с ней. Больше всего мне стыдно перед этой девочкой. Ведь я – её учитель.

– Вы тоже злитесь на меня, Агния Денисовна? – внезапно спрашивает Злата.

– Нет. Не на тебя.

– А на кого?

– На ИИ. И на Рому.

– Давайте лучше на ИИ? – смотрит на меня жалобно. – Не хочу, чтобы вы полугались. Лома – холоший. Это всё ИИ же...

Пусть лучше так и думает, да. А не то, что я действительно была в баре и почти показывала стриптиз.

Она отпускает щенка, несётся к своему письменному столу, открывает ящик, достаёт что-то и возвращается ко мне.

– Я её уклала и сплятала, – говорит гордо, протягивая мне... чёрную тетрадку Романа. – Там всё пло Вас.

Я хочу и не хочу её брать. Пальцы подрагивают. Наконец всё же забираю тетрадь. Открываю первую страничку, там рисунок – ноги. Мои? Потом – шея и линия декольте. Нарисовано непрофессионально, но достойно. Красиво даже.

Сглатываю.

На следующей странице – стихи. А может, даже песня. Почти без рифмы. Но кажется, наложи эти слова на музыку – и будет хит.

Листаю дальше. Портрет. Мой портрет. Незаконченный. Глаза не дорисованы, без ресниц и век. Под портретом написано: «Нет, это не ты».

На следующей странице – снова мой портрет. На этот раз глаз вообще нет. Подпись: «Не выходит передать тебя. На бумаге совсем не ты».

И ещё несколько проб нарисовать меня. И каждая с подписью, от которой мурашки бегут по коже.

«Как передать твои глаза? Они уникальны, никто не сможет».

«К чёрту рисунки! Я просто хочу тебя».

«Сегодня я злюсь на тебя, поэтому вот так».

Так – это перечёркнутый набросок моего лица.

Я не знаю, как долго залипаю на этой чёрной тетрадке. Злата уже спит, Принц тоже. А я никак не могу оторваться.

Тут признания, откровения. Тут истинные чувства. Иногда весьма откровенные, слишком грешные. О том, как он будет меня любить. О том, как сильно желает меня получить. О том, как жарко будет меня трахать, и как громко я буду стонать.

Уши мои горят, вообще-то.

Злата это читала? Господи!

Слышу тихий стук в дверь. Поднимаюсь с кровати, выглядываю. Рома. Обеспокоенно смотрит мне в глаза.

– Я дал тебе намного больше минуты.

– Да.

Выхожу из комнаты. Прислонившись спиной к двери, тетрадь прижимаю к груди.

– Что это? – указывает на неё глазами Рома.

– Это как видео, Ром. Слишком откровенное для чужих глаз. Слишком грешное.

– Моя тетрадь? – изумляется он. – Моя тетрадь у Златы?

– Представляешь?

– Бля... – проводит ладонью по лицу. – Слушай, я же её спрятал.

– Видимо, недостаточно хорошо.

– И видео было на дне галереи.

– Недостаточно глубоко.

Мы шёпотом спорим. Рома нависает надо мной. И злится, и раскаивается одновременно. А я вот совсем не злюсь. Растеряна, немного шокирована. Сгораю от стыда перед его семьёй. Но не злюсь.

– И что? Ты меня не прощаешь? – поднимает он брови.

– А ты извинился? Когда? – зеркалю его тон.

Складывает ладони вместе и делает щенячьи глазки, вмиг превращаясь в молодого парня, не знающего ни границ, ни правил приличия.

Таким я его и встретила.

Такой смог меня покорить.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Агния!.. Прости меня за это видео! Прости за эти записульки. Я – дурак. Не ведал, что творю... Ну как я мог удалить видео, а? Ты там такая... такая охуительная. Да это преступление, блин!

Смотрю на него строго, потом оттаиваю.

– За записульки можешь не извиняться, так и быть.

– Понравились? – ухмыляется, как дьявол-соблазнитель.

Поджимаю губы, не отвечаю. Мне кажется, у меня и так всё на лице написано. И то, что я прижимаю эту тетрадку грешника к груди, тоже отвечает на его вопрос.

Рома обхватывает моё лицо ладонями, прижимается губами к моим. Целуемся и перешёптываемся.

– С родителями я всё уладил. Думаешь, они, что ли, не чудили никогда? Злата думает, что это фейк, пусть так и думает дальше. А мы едем домой. Я сделаю пару новых записей в тетрадочку.

– Каких? – спрашиваю я.

– Поделюсь эмоциями после нашего горячего тра...

Не даю ему договорить. Закрываю рот своим ртом.

Пошляк!