Глава 9

Я кое-как поднимаюсь в свою комнату. У неё было множество достоинств, но в тот момент имелся один значительный недостаток — она располагается под самой крышей.

Раньше её использовали для хранения всякого хлама. Однако, когда Зейну зачислили в Академию, комнату пришлось расчистить, а мусор выкинуть.

Мебель внеплановой курсантке досталась тоже так себе. Такое ощущение, что она как раз и была тем самым хламом, от которого таким вот образом очень удачно избавились.

Я захожу внутрь и, закрыв дверь, прижимаюсь к ней спиной. Бешеная усталость наваливается на мои плечи тяжестью картофельного мешка. Не знаю, сколько точно весит мешок с картошкой, но я сейчас так голодна, что, кажется, съела бы его весь целиком.

К сожалению, этот день для меня ещё не закончился, поэтому разувшись и скинув с себя мокрую форму, я лезу в шкаф. Нужно найти что-то совсем старое из одежды, в чём буду драить туалеты весь месяц.

Ещё и в учебном корпусе!

А там туалеты на каждом этаже!

Когда же мне делать домашние задания и спать?

Я тебе ещё покажу, дракон-тиран! Не думаешь о том, кто теперь будет подавать тебе чай?! Кажется, после такого начинаешь понимать поступки некоторых официантов!

Немного приглушив в себе ярость, я начинаю просматривать тот скудный набор одежды, который имела Зейна: сменная пара простого белья, один костюм из мягкой ткани для тренировок, летнее ситцевое платье в горошек, ночная сорочка…

М-да. Ничего не годилось. Нет, не так. Всё было жаль.

Не жаль только эту проклятую форму, будь она неладна!

Точно!

Буду чистить туалеты в ней!

Но не сегодня.

Как представила, что мне нужно будет снова надеть мокрое, так сразу мурашки появились, а я вся скукожилась. Брр!

Вытаскиваю платье.

В конце концов, сейчас только середина осени. Может быть, до следующего лета мне всё же удастся отложить денег, чтобы купить ещё одно?

Случайно смотрю в старое потёртое зеркало, прикреплённое к дверце шкафа изнутри.

Ловлю измождённый взгляд двух карих с золотым отливом глаз.

Пухлые губы от покусываний стали ещё больше, а влажные каштановые волосы немного завились на концах.

Зейне досталась очень милая внешность. Хотя, может быть, в этом возрасте все такие?

Опускаю взгляд.

Туда, где пальцы ректора скользили по мокрой коже.

Юная упругая грудь пусть и не выдающихся размеров, но всё же, даже несмотря на сильную худобу, приятно выделяется двумя выпуклостями с аккуратными тёмно-розовыми сосками.

Затем кладу руку на впалый живот.

Туда, где пальцы Рэйдана остановились.

От воспоминаний по телу сразу бегут мурашки.

Так, стоп! Зина!

Возьми себя в руки! Немедленно!

Ладно Зейна, неопытная малолетка, но ты!

Ты — тридцатилетняя женщина!

Тётя Зина!

Зинаида Михайловна! Старший воспитатель!

Ещё не хватало, чтобы ты потеряла голову из-за какого-то мужика!

Да, красивого! Да, богатого и харизматичного.

Однако при этом властного и самовлюблённого!

Любовь к таким до добра не доводит!

В общем, сначала ругаю себя по полной, а затем натягиваю платье, которое на мой взгляд, слишком сильно подчёркивает женские изгибы и явно не годится для помывки туалетов из-за своей укороченной длины. Но цвет у платья очень приятный — нежно-голубой с белым горохом среднего размера.

Я бы сказала, что этот цвет освежает и отлично контрастирует с карими глазами и волосами. Однако сейчас моё лицо мог бы освежить только душ, сытный ужин и беспробудный сон. Даже шоколадный эклер бы не смог, что уж говорить о каком-то платье.

Волосы снова закручиваю в низкий узел и закрепляю его карандашом, потому что не могу найти заколку.

Желудок настолько отчаялся получить еду, что уже даже не урчит. Он просто прилип к спине. К сожалению, в комнате нет никаких припасов. Да и откуда им взяться, если скудного пайка и так еле хватает? На тарелке у меня ещё ни разу ничего не оставалось.

Собрав всю волю в кулак, я направляюсь в учебный корпус. Хорошо, что все здания на территории Академии связаны между собой подземными или наземными галереями — не нужно выходить на улицу и снова мокнуть. Маленькое летнее платье совсем не годилось для прогулки осенним дождливым вечером.

Сначала я иду отметиться в хозчасть.

— Кто там? — кряхтит старый завхоз, когда я стучу в дверь его каморки под лестницей.

— Курсантка Зейна Роуз. По приказу ректора пришла драить туалеты в учебном корпусе, — отвечаю без энтузиазма. — Это моё наказание на ближайший месяц, — добавляю, когда дверь со скрипом открывается, а на пороге в ночной одежде появляется дядюшка Рунис.

Его спина согнута чуть ли не вдвое, а кожа сильно сморщена. Как по мне, дедуля больше похож на сморчка, чем на человека.

— Как, говоришь, тебя зовут? — громко переспрашивает он моё имя.

— Курсантка Зейна Роуз! — почти прокричала ему.

— Я не глухой, Зельна, — ворчит он, недовольно осматривая меня с головы до ног.

— Ещё мне нужно получить от вас форму. С завтрашнего дня я приступаю к исполнению обязанностей личной служанки ректора, — говорю чуть тише, но чётко проговаривая слова.

— Это завтра приходи. Ты сейчас время видела? — снова недовольно бурчит и закрывает дверь прямо перед моим носом, не прощаясь.

Меня от такого поведения начинает распирать негодование. Как будто мне в радость вместо сна туалеты намывать, и я делаю это исключительно по собственной прихоти!

— А отметку поставите за сегодня? — кричу вдогонку.

— Сначала помой, утром проверю и поставлю, — отвечает дядюшка Рунис через дверь. — Средства найдёшь в кабинке на первом этаже.

Тяжело вздохнув, я направляюсь на исправительные работы.