Глава 8

— Такой пункт ни одна трудовая инстанция не пропустит, — говорю будто не своим голосом.

При этом уже сильно дрожу: то ли от холода, то ли от страха, а может и вовсе от бешеной энергетики Рэйдана.

Однако знаю, прояснить все неточности нужно обязательно до подписания документов.

— Всё же хотелось бы подробностей.

Он медленно обводит взглядом моё мокрое лицо и снова, как и утром, поправляет прядь волос, упавшую на глаза.

Его горячее дыхание опаляет мою кожу и немного согревает.

Но дрожь в моём теле лишь усиливается.

— Вижу, что мою доброту ты восприняла за слабость, — отвечает спокойно и холодно, но я чувствую, что сейчас разразится шторм!

Рэйдан делает полшага вперёд, приближаясь ко мне совсем вплотную. Слышу запах его дорогого одеколона, смешанный с терпкими нотами власти и самоценности, и учащённое сердцебиение.

Внезапно он обнимает меня одной рукой и кладёт её на мои ягодицы.

Я округляю уставшие глаза.

— Что вы… — пытаюсь показать возмущение.

— Так и знал — здесь тоже одета не по Уставу, — произносит, смакуя, гладя рукой мою зад. — Так как же тебя за это наказать, курсантка Роуз? — шепчет мне на ухо, горячими губами слегка касаясь мочки.

Я испускаю глухой стон, потому что в этот раз уже не в силах сдержаться.

Чувствую, как волна тепла разливается по моему телу.

Мне становится так хорошо, что хочется стоять рядом с Рэйданом вечно.

— Подумай, прежде чем ответить, курсантка Роуз, — продолжает шептать.

Одной рукой всё ещё гладит мой зад, а другой держит за затылок.

— Потому что наказать тебя мне всё равно придётся.

Сглатываю, тщетно пытаясь проглотить напряжение.

Не выходит.

Рэйдан явно чувствует мою дрожь и наслаждается ею.

— Раз не можешь ответить, то я сам выберу наказание. Судя по всему, ремня не избежать. На первый раз трёх ударов будет достаточно. Курсантка Роуз, прими мой приказ! — внезапно кричит, резко от меня отстраняясь.

— Так точно, господин ректор, — отвечаю, но кричать сил уже совсем нет.

При упоминании ремня мой мозг охватывает паника.

Я, как воспитатель, категорически против такого метода наказания!

Однако ослушаться означало бы подвергнуть себя ещё более суровым испытаниям. Поэтому, сжав кулаки, принимаю приказ.

— Курсантка Роуз вышла на плац одетой не по Уставу, за это будет подвергнута трём ударам ремня! Исполнять немедленно! Кругом! — командует Рэйдан, и мне не остаётся ничего другого, как выполнить команду.

Делаю разворот на два счёта, как положено. Строевую подготовку я уже успела неплохо отработать по ночам в своей комнате — ещё одно преимущество проживания в одиночестве. Однако из-за усталости и голода и без того истощённое хрупкое тело Зейны не слушается, и во время приставления второй ноги после поворота, я слегка теряю равновесие.

Что конечно же, не укрылось от взгляда ректора.

— Четыре удара ремнём! — кричит, а у меня снова текут слёзы. — Вперёд наклонись!

Я сгибаюсь пополам и упираюсь ладонями в колени, пытаясь при этом не сгореть от стыда. Слышу, как брякает пряжка от ремня.

— Раз! — громко произносит, и через мгновение я ощущаю жжение в точке соприкосновения ягодиц с кожаным ремнём Рэйдана.

— А-а! — вскрикиваю больше от неожиданности, чем от боли.

Бьёт по заду, но почему-то огнём полыхают щёки.

— Два!

В этот раз немного больнее, но всё ещё терпимо.

Мне кажется, или он бьёт не в полную силу?

Из моих детских воспоминаний ощущения от ударов ремнём должны были быть куда страшнее.

— Три!

Однозначно больше стыдно, чем больно.

Хочет меня унизить, сломать, подчинить.

Рэйдан бьёт по разным местам, но всё равно немного попадает на предыдущие. Вот в таких точках сильно жжёт.

— Четыре!

Последний удар.

Но приказа выпрямиться нет.

Так и стою согнувшись.

Кожа ягодиц начинает гореть.

Рэйдан стоит сзади и непонятно чего ждёт.

Воспитатель хренов.

У меня уже спина затекла, но выпрямиться без приказа не имею права.

Наконец, он разрешает распрямить спину, но команду развернуться обратно не даёт.

Вместо этого подходит сзади почти вплотную и прижимается ко мне всем телом.

Снова шепчет на ухо, обжигая кожу и сознание горячим дыханием.

— Курсантка Роуз, меня совершенно не устроит то, что ты будешь возвращать мне долг пятнадцать лет. Я тебе не банк.

Сглатываю. Об этой стороне вопроса я как-то совсем не подумала.

— Скажи спасибо, что даю возможность выплатить долг по частям, а не требую всю сумму сразу. Предположим, завтра.

Так-то он прав, конечно. Зачем ему тратить собственные средства, причём такие огромные, чтобы спасти шкурку какой-то там недодраконши?

Спасибо, что вообще не сдал меня властям.

Но от этих мыслей мне легче не становится.

Гордость обливается горькими слезами, понимая, к чему ведёт Рэйдан.

К сожалению, другого выхода, как согласиться стать его личной служанкой и БЕСПРЕКОСЛОВНО ПОДЧИНЯТЬСЯ всем его приказам, у меня нет.

— Курсантка Роуз, завтра после занятий жду тебя у себя в кабинете. Форму получишь у завхоза, — произносит тоном, который ни за что не потерпит возражений.

— Но всё же, насчёт трудовых обязанностей… — бормочу, цепляясь за призрачную надежду.

Рэйдан лишь усмехается. Через мгновение ощущаю пронизывающий насквозь холод и слышу звук удаляющихся шагов.

Он меня не отпустил?!

Паника снова накрывает, а слёзы душат.

Сжимаю изо всех сил кулаки.

— Вольно, курсантка Роуз! — вдруг слышу спасительные слова, когда ледяное отчаяние уже разлилось по жилам, пронзив меня изнутри миллионами острых шипов.

Дракон явно решил поиграть с овечкой перед тем, как её съесть!

Тиран!!!

— Сегодня не забудь выдраить туалеты в учебной части! — догоняет меня очередная издёвка, когда я делаю первые шаги в сторону общежития.

Неужели нельзя было начать с завтрашнего дня?

— Слушаюсь, господин ректор, — шепчу, потому что сил даже говорить уже нет.

Плетусь в комнату, еле перебирая ногами.

Гордость рыдает.

Сознание путается.

Но достоинство громко кричит: «С меня хватит! Я любой ценой выкорчую любовь из сердца этой наивной глупышки Зейны! И больше никаких с участием тирана эротических снов!»