Часть 3 · Муж и его жена

Если б накануне я знала, какие именно приключения ожидают меня в пятницу, седьмого мая, я бы с самого утра из дому не выходила. С другой стороны, если б мы при рождении могли предвидеть все неприятности, которые встретим в жизни, никто бы на этот рискованный эксперимент и не согласился…

Но пойдём по порядку.

Утром я безбожно проспала всё на свете: птичий концерт, рассвет, лёгкий дождик, перебранку соседей за забором… Проснулась аж в половине одиннадцатого, чрезвычайно довольная собой, своей жизнью и начинающимся днём. Позавтракала, вымыла посуду и натянула «хозяйственные» джинсы: в планах был огород. Пора было сажать на открытые грядки всяческую зелень, особенно ту, что идёт в аптечные сборы, да и редиской с морковкой пренебрегать не стоило. Своя собственная редиска из грядки – это вам не жгучие твёрдые шарики, привезённые зимой из Израиля или какой-нибудь Аргентины. А ещё меня ждали два парника: огурцы, помидоры, фасоль.

Всё прочее, в том числе цветы, отложила до тех пор, когда земля прогреется.

Когда последнее семечко легло в ямку, я положила на землю ладони, закрыла глаза и забормотала слова, такие древние, что и смысл их уже угадывался с трудом. Потом распрямилась, посмотрела на небо – ага, лёгкая тучка закрыла солнце, но вроде дождя не должно быть.

– Вечером вас всех полью, – пообещала грядкам. – А сейчас пойду и разогрею остатки борща!

В дверь заколотили в тот момент, когда я подбиралась к креслу-качалке с мыслью расположиться в нём, и до позднего вечера читать какую-нибудь ерунду поувлекательнее.

– Ну вот даже интересно, кому я понадобилась так срочно? Приличные люди сейчас, не разгибаясь, картошку сажают, – бубнила я, набрасывая на плечи меховую жилетку.

На пороге стояла Наталья Петровна, медсестра из нашей больницы. Мы с ней встречались пару раз в месяц, поскольку она работала в нормальном графике, с восьми до четырёх каждый рабочий день, а я устроилась дежурантом.

– Настя! – выдохнула она. – Беда!

– Что случилось?

– Кауфман заболел!

– Что с ним?

Наталья пугливо оглянулась и бочком вдвинулась в мою прихожую. Потом захлопнула за собой дверь, вцепилась в полы моей жилетки и зашептала:

– Ковид у него! Температура зашкаливает, еле дышит…

– Тест сделали?

– Боятся все… – она опустила глаза. – А вдруг помрёт, кто работать будет? Да и… страшно.

– Почему ко мне-то пришла? Я не врач и не начальство…

– Так все знают, что ты можешь! Меня Ираида прямо в двери и выпихнула, иди к Насте, говорит, если кто и поможет, так это она…

Я слушала через раскрытую дверь, складывая в специальную сумку пузырьки с настойками. Брала их с полок и из холодильника, даже не задумываясь, словно Агния Николаевна вела мою руку. Потом достала из потайного ящика тетрадь и просмотрела последние записи в ней, чтобы, не дай бог, не забыть слова заговора и не перепутать что-нибудь. Убрала тетрадь, вышла в прихожую, где всё так же мялась Наталья Петровна, и сказала:

– Пойдём.

Обычно дорога от дома до больницы занимает у меня минут пятнадцать. Обратно – больше. На обратном пути ближние и дальние соседи не только здороваются, но и останавливают, чтобы посоветоваться или спросить о какой-то травке, сборе или настойке из тех, что делала ещё Агния Николаевна.

Сегодня я добежала за семь минут. Уже на крыльце сказала пыхтящей за мной Наталье:

– Тест принесите мне, срочно. Кауфман в какой палате?

– Да в его же кабинете и положили…

Я бежала по лестнице через ступеньку, и в голове у меня крутилась страшная мысль: если это ковид, то началось всё гораздо раньше. Афанасьева позавчера вечером увезли в Ростиславль, и наверняка вирус уехал с ним вместе. Нас закроют на карантин к чертовой матери…

Натянула респиратор, перчатки, и вошла в кабинет заместителя главврача.

Да-а, Кауфман был сильно нехорош. Поверхностное дыхание, хрипы, температура явно под сорок… Что ж эти девки, ничего не делали, что ли? Первый пузырёк, второй… Смешать в мерном стакане по двадцать капель, долить водой до ста миллилитров. Теперь надо взять чайную ложечку и поить.

В двери бочком вдвинулась Ираида. Так и не входя полностью, протянула мне коробочку.

– Анастасия Александровна, вот тест, самый новый, только неделю назад привезли.

Двадцать минут я по капле вливала в Семёна Марковича своё снадобье, и с радостью отмечала, что ему становится лучше. Чуть-чуть, но лучше. Теперь он и дышит легче, и красные пятна на скулах почти исчезли. Наконец айфон просигналил, что время подошло, и я с замиранием сердца глянула на пластиковое окошечко.

Выдохнула.

Подошла к двери, распахнула её и громко сказала:

– Тест отрицательный.

Рентген показал здоровенное затемнение в правом лёгком и все положенные к этому гадости. Как уж Кауфман, врач от бога, упустил у себя развитие пневмонии?

Не знаю. Про соринку в чужом глазу и прочие глупости всем известно, так что не моё дело осуждать.

Моё дело – придти вовремя, как бы пафосно это ни звучало.

Ну да ладно, день пошёл криво, будем надеяться, вечер не подведёт. У меня на него планы.

Май на дворе, самое время для сбора трав. Всё, что упустишь в мае, летом не наверстаешь. И сегодня я планировала наведаться в тот же Большой овраг, но на сей раз собрать травы, требующие вечерней росы. Выпадает она как раз перед закатом, так что часов в восемь нужно идти.

В овраге я провозилась до половины десятого, так что поднималась уже в полной темноте. Сознаюсь, сердце моё замерло к концу тропинки, в том месте, где неделю назад я обнаружила мёртвого лодочника. К счастью, сегодня никто таких сюрпризов не приготовил, и я спокойно вышла к своему дому. Перед тем, как войти в калитку, посмотрела в сторону оврага и удивилась: на противоположной его стороне в окнах большого белого дома горел свет.

– Вот-те на! – пробормотала я. – Это что же, в господском имении хозяева появились? Или купил кто?

Ещё в первые дни моей жизни в Кириллове, когда я только знакомилась с городом и его обитателями, соседка Варвара меня просветила: дом на той стороне оврага принадлежал когда-то здешнему предводителю дворянства, Михаилу Александровичу Замятину. После революции старый дом успел побыть клубом, школой, общежитием для работниц, потом долго ветшал, и, наконец, пару лет назад его начали ремонтировать.

– То есть, хозяин у дома есть? – спросила я тогда у Варвары.

– Есть-то он есть, – ответила она таинственным голосом, – да только никто его не знает. Говорят всякое – и ростиславский мэр, мол, купил, и какой-то миллионер, а только сюда этот самый хозяин – ни ногой. Рабочие вот ремонтируют, но внутрь не пускают никого.

Ну, не пускают – и не надо, не больно то и хотелось. В памяти, доставшейся мне от Агнии Николаевны, смутно отложились высокие колонны на фасаде, потолки с лепниной и чудесный вид на Волгу из окон. Кто-то болел в том доме лет тридцать назад, вот её и приглашали посмотреть-полечить…

Ремонт закончили к середине апреля. Рабочие уехали, и дом стоял пустой, смотрел на реку тёмными холодными окнами.

А теперь, значит, хозяин появился…

«Интересно, не связаны ли наши убийства с этим загадочным владельцем старой усадьбы? – подумала я, закрывая за собой дверь и запирая её на оба замка. – Хотя нет, Саньку-лодочника убили неделю назад, тогда ещё никого там не было…»

Утром в субботу я обнаружила, что в доме закончилась соль. То есть, закончилось-то многое, но без капусты, например, можно было бы ещё сколько-то обходиться, а вот соль была остро необходима, я ею каждый вечер границу насыпала по периметру. Так что, позавтракав, я сунула в карман лёгкой ветровки кошелёк и матерчатую сумку, завела машину и отправилась в местный культурный и деловой центр. Иначе говоря, в универмаг «Заречный».

Конечно, только лишь солью дело не обошлось.

В хозяйственном отделе появились отличные бутылочки на сто и двести миллилитров с хорошо притёртыми пробками. Не представляю себе, для кого их привезли, кому из кирилловцев, кроме меня, они могли бы понадобиться… Отличные бутылочки, в самый раз для настоек! И я купила сразу сотню, на что продавщица только кивнула и спросила:

– Вам, Анастасия Александровна, может, прямо с коробкой их взять, чтобы не побились? Тогда берите лучше сто двадцать штук. Они упакованы по шестьдесят в коробке. Я подумала, почесала нос и купила даже не две, а три упаковки.

Но на бутылочках, ясное дело, не остановилась.

Раз уж я приехала сюда на машине, надо было по максимуму приобрести всё тяжёлое: овощи, фрукты, крупу, муку…

Загрузив багажник «Нивы» очередной порцией покупок, я решила посмотреть, что имеется в винном отделе: водка у меня в хозяйстве ещё оставалась, но на некоторые настойки хорошо идёт именно она, а не спирт. Пригодится, надо пополнить запас. Выбрав ту разновидность главного отечественного напитка, которая содержала только спирт и воду, я оплатила пять бутылок и стала аккуратно составлять их в сумку.

– Стася, неужели ты попивать стала? Да ещё и водку? – раздался вдруг за спиной хорошо знакомый голос.

Я аккуратно опустила на место последнюю бутылку и повернулась.

– Макс? Не ожидала тебя тут увидеть.

Ну да, и в самом деле, передо мной стоял мой бывший муж, а за его локоть цеплялась хорошенькая блондинка, едва пересекшая ту грань, после которой секс с нею переставал быть подсудным делом.

– Вот, значит, где ты обосновалась… – сказал он с хорошо выверенной долей пренебрежения. – Вроде бы ты никак с этим городом не была связана. Или я о тебе чего-то не знаю?

– Ну, ты, насколько я помню, тоже не местный уроженец.

– Зато моя Светлана – как раз отсюда. Кстати, я же вас не познакомил! Света, это Анастасия, моя бывшая жена. Стася, это Света, моя актуальная жена, – и он хмыкнул.

Тут меня окликнула продавщица, до этого момента с интересом наблюдавшая сцену.

– Анастасия Александровна, эти люди вам мешают? Может, охрану кликнуть?

– Нет, Валентина Петровна, спасибо! – я удачно вспомнила, как её зовут; ну да, она брала у меня сбор для хорошего сна, себе и мужу. – Это мои знакомые. Да и в любом случае, мы уже уходим.

Я пошла к выходу из винного отдела. Макс и его спутница последовали за мной, и слышала, как она шепчет ему:

– Что за тётка? Почему я должна с ней знакомиться?

Сумка с бутылками отправилась в багажник «Нивы», я открыла водительскую дверцу и собралась садиться.

– Погоди-погоди, – придержал меня бывший. – Мы ж ещё не поговорили!

– Да не о чем вроде говорить, – пожала я плечами. – Мы ведь всё выяснили ещё тогда, в марте.

– Но ты так и не сказала, что ты здесь делаешь?

– Живу, Макс. Я здесь живу, как видишь, знакома с самыми главными людьми в городе – с продавщицами. А ты, по всей вероятности, открываешь новую аптеку? Тогда почему на этой стороне? На правой стороне Волги туристов больше…

– И не угадала! – он рассмеялся открыто, как когда-то, когда ещё глядел на меня с любовью; у меня кольнуло сердце. – Я здесь дом купил. Знаешь, там, на берегу, с колоннами.

– Да, видела. Красивый дом, поздравляю. Макс, ты меня прости, у меня сегодня дел ещё – до чёрта. Как-нибудь увидимся.

И я удрала.

Дома я держалась, пока выгружала покупки и раскладывала их по местам, пока разговаривала с ещё одной соседкой, Натальей Васильевной, обжегшей руку и попросившей мазь. Когда удалось её выпроводить и запереть дверь, я села на пол прямо в коридоре и завыла, затыкая себе рот кулаком.

Вот в таком виде – зарёванную, с красными глазами и распухшим носом – и застал меня постучавший в дверь Егоров. Даже на сердце потеплело, как он всполошился!

– Анастасия, что случилось? На тебя напали?

– Нет, ничего подобного, – я вытерла глаза чистым белым платком, протянутым мне майором, и совершенно неромантично высморкалась. – Просто неприятная встреча в городе.

Слово за слово Егоров вытянул из меня всё: и кого я встретила, и где, и почему это неприятно… Следователь, а как же! Умеет вести допрос.

– Дом здесь купил, говоришь? – задумчиво переспросил майор. – А зачем московскому крупному бизнесмену дом в этакой дыре?

– Как ты догадываешься, я его об этом не спрашивала! – огрызнулась я. – Ты лучше скажи, есть будешь?

– Буду. У меня в холодильнике даже пельмени кончились…

За обедом Егоров молчал, поглощал всё предложенное и напряжённо думал. Когда исчез последний глоток чая и варенье из блюдца, он откинулся на спинку стула и спросил:

– Скажи мне, твой бывший муж не строитель, случаем?

– Нет, насколько мне известно. У него сеть аптек и фармзавод. Или несколько заводов, я не вдавалась в подробности.

– Что так?

– Ну, пока мы были женаты, было не надо, когда развелись – тоже стало не надо, – несколько косноязычно пояснила я. – С другой стороны, мог и что-то строительное подцепить. Кажется, это называется «непрофильные активы».

– Угу. Я ещё знаю красивое слово «диверсификация», – усмехнулся Егоров.

– А почему ты спрашиваешь?

– Давай я тебе выскажу свои соображения. Ты послушаешь и… согласишься.

– Или нет.

– Или нет, – легко кивнул он. – Вот смотри…

По словам майора, в Ростиславской областной думе было почти принято решение строить в Кириллове мост, связывающий две части города, правобережную и нашу. Но решений-то может быть сколько угодно, а вот выполнение его зависит от двух важных вопросов: кто будет подрядчиком и где, собственно, этот самый мост располагать?

Подковёрная борьба за подряд на строительство как раз сейчас вышла на новый виток, к ней подключился некий крупный московский бизнесмен, по слухам, при активной поддержке мэра. Имена не назывались, так что вполне возможным выглядело высказанное Егоровым предположение, что этим бизнесменом может быть Максим Лиховцев, мой бывший муж.

Вопрос о том, где именно строить мост, показался мне куда менее важным, о чём я и сказала сразу же.

– Не-а, – помотал головой мой гость, запихивая в рот одну из купленных утром конфет. – Ошибаешься, Стасечка. Смотри, вроде бы логичным вариантом кажется строить его вот как раз тут, рядом с тобой, на месте паромной переправы, так? Прямая дорога к собору, к районной больнице, ко всяким городским структурам.

– Так, – согласилась я.

– И господин Иванцов, так сказать, кирилловский городской голова, поддерживает этот вариант. А есть ещё идея построить его в полутора километрах вниз по реке, там, где дорога ведёт к моторному заводу. Этот вариант нравится господам из Ростиславля. Там нежилой район, домов нет. Значит, не придётся никого выселять, давать новое жильё, тратить на это деньги.

– Понятно…

– И ещё – второй вариант очень нравится вашим местным лодочникам.

– Кому? – признаться, я совершенно неприлично вытаращила глаза. – А они-то кого интересуют?

– Они интересуют сами себя. Паром принадлежит городу, дохода не приносит никакого, так что Иванцов и его компания будут только рады от этой обузы избавиться. А вот эти ребята потеряют работу, которая их кормит и поит.

– Слушай, да сколько там тех лодочников?

– Двадцать пять, Стася. Их двадцать пять человек, – Егоров полюбовался на мой ошарашенный вид и добил. – И доход у них такой, что за него на многое можно пойти.

– Я никогда не присматривалась к этой публике, просто незачем было. Но точно знаю, что двадцати пяти лодок на реке не видела ни разу.

– Во-первых, чуть ли не половина лодок в паевом владении. То есть, хозяев двое или даже трое. И возят они по очереди. Во-вторых, как ты думаешь, приехавшие сюда туристы, желающие порыбачить, к кому обращаются?

– Ну да, – кивнула я. – Резонно. То есть, ты думаешь, что причиной убийств мог стать этот передел?

– Я предполагаю, – он поднял палец. – Бухвостов, первый убитый…

Тут я его перебила:

– Погоди минутку! У меня с утра крутилась мысль, но я её только что поймала. Бухвостов – не самая частая фамилия, но и не такая уж редкая, так? Санька-лодочник её носил. И такая же была у прежнего владельца здания, где сейчас располагается городская больница. Купец Бухвостов, Паисий Варфоломеевич. Не может его убийство быть связано с каким-нибудь старым правом собственности?

– Вряд ли, – с сомнением покачал головой Егоров. – Но я проверю.

– И вот ещё чего я никак не могу понять, – отчего-то разволновавшись, я встала и стала накручивать круги по кухне. – Зачем было затаскивать вашего Афанасьева…

– Это ваш Афанасьев.

– Неважно! – я отмахнулась с раздражением. – Зачем было тащить этого треклятого подполковника в больничный подвал? Скинуть в реку проще и ближе! Кстати, а где его ударили ножом? Там, в больнице, крови не было почти совсем, а должно было быть много, кровеносных сосудов в этой части организма полно.

– Кровь была как раз рядом с тем домом, где, как ты говорила, ночью лаяли собаки.

– То есть, из церкви он вместе кем-то… со своим убийцей, да? пошёл по Овражной улице. Тут можно было идти или в один из домов, а их всего четыре, если мой не считать, или к мостику через овраг. А где живёт Афанасьев? Ведь на правом берегу, не здесь, я права?

– А вот тут ты ошиблась, – майор усмехнулся. – Живёт он преимущественно в Ростиславле, а здесь у него скромный домик на левой стороне. За Крестовоздвиженским собором, всего-то метрах в двухстах от мостика.

– Значит, по дороге к этому самому скромному домику его и ударили ножом, так? А потом волокли почти километр до здания больницы, пробирались в подвал, отпирали и запирали дверь… Ерунда какая-то. Очень непроизводительно!

– Ну, насчёт километра – это ты лишку дала, тут куда ближе. Метров пятьсот-шестьсот.

– Ладно, пусть даже пятьсот, всё равно – неудобно! Да тело можно было даже к реке не нести, просто скинуть в овраг, и всё.

Егоров пожал плечами.

– Если мы узнаем ответ на этот вопрос, то и обо всём остальном будем знать. Но похоже, что кто-то у вас в больнице им помогал.

– Надо посмотреть, кто дежурил той ночью… – сказала я, снова усаживаясь за стол.

– Уже. Всего трое: врач и две медсестры, – майор назвал фамилии.

Я покачала головой:

– Я их практически не знаю, ни разу не совпадали. Они работают по графику, а я – дежурант. Ну, то есть, врача знаю, конечно, видела по утрам на пятиминутках, но, кажется, мы даже не разговаривали ни разу. Как-то меня сразу прибило к Кауфману, с ним и работаю.

– Вот и работай, а следствием займусь всё-таки я, – он хлопнул ладонями по столу. – Так что, у нас в планах разговор о ритуалах? Или ты не в состоянии?

– В состоянии, – со вздохом ответила я. – Всё равно же когда-то это нужно… Записывать можно?

– В той самой тайной тетради – можно. Чтобы никто…

– Понятно.

И я достала тетрадь.

Не стану пересказывать здесь всю лекцию, которую закатил мне разошедшийся не на шутку Егоров: выдохся он часа через два. Причём сообщил напоследок, что рассказал далеко не всё. Но в общих чертах можно сказать, что ритуалы пронизывают всю нашу жизнь, без них бы мы пропали, как… как булька на воде, вот!

Празднование дня рождения или свадьбы, рукопожатие, утренний кофе или чай, даже то, что я ставлю чашки на сушилке всегда ручками вправо – это ритуалы.

Есть и другое, более узкое значение слова. Магическое (этот термин Егоров выговорил с некоторым сомнением).

И это – некий бессмысленный без магического контекста набор действий, да хоть танец с бубном вокруг алтаря. Следы такого «набора действий» и были найдены в церкви, а вот сопутствовал ли им хоть какой-то контекст, пока было неизвестно.

– Но как-то же можно определить? – спросила я с сомнением. – Ну, там магический фон…

– Я же тебе уже говорил – меньше верь романам фэнтэзи, – усмехнулся майор. – Они понапишут… Какой фон, если мы туда пришли через полсуток после? Вот скажи, если ты откроешь бутылку с нашатырным спиртом, что будет?

– Вонять будет.

– А когда закроешь, долго запах продержится? Так и здесь, даже если и оставался какой-то эфирный след этих действий, он быстро выветрился. Кстати, его могло и не быть.

– Почему?

– Ты ж сама сказала: старая, намоленная церковь. Действующая. Присутствие божества, понимаешь? Чужого могло – должно было! – просто не пустить.

Черт его знает, почему мы продолжали сидеть на кухне. Как-то не догадались перебраться в гостиную, что я и предложила сделать хотя бы сейчас.

– Спасибо, Стася, но я поеду, – ответил Егоров не без сожаления. – Тебе завтра дежурить, мне тоже…

– Тогда погоди. Я тебе с собой хоть бутербродов заверну!

Пока я резала буженину, хлеб, солёные огурчики, в голове моей крутилась неоформившаяся мысль. Она выскочила, наконец, на белый свет, когда я протянула гостю пакет.

– Слушай, а зачем они в таком случае попёрлись со своим ритуалом в Казанско-Преображенскую церковь? Погода тёплая, могли и в чистом поле расположиться.

– Не могли. Есть ряд условий, например, закрытое со всех сторон помещение. И частный дом для этого тоже не годится, – он поднял ладонь, предупреждая следующий мой вопрос. – Ну, или это должен быть такой дом, в котором ничего светлого не творилось лет сто. Заброшенная церковь, старая больница, тюрьма, лагерь…

Вздохнув, я пожала плечами:

– Тогда я вообще не понимаю, чего их сюда-то понесло, в действующий храм? Вот этого вот, что ты перечислил, полным-полно и здесь, поблизости, и вообще. Вон, в Фатьянове, в Усово, в Сидоркове брошенные церкви!

– Ты, я смотрю, становишься знатоком этого края.

– Я тут живу теперь, – буркнула я, распахивая дверь в ночь. – И собираюсь жить дальше. Прощайте, господин майор юстиции, всего вам наилучшего и спокойной ночи.

Дежурство в больнице девятого мая – это неувлекательный квест, к которому заранее готовится и руководство, и медперсонал. Работали сегодня почти полным составом, даже и сам господин главный врач присутствовал, Алексей Петрович Воропаев. Толк от него, кстати, был, и немалый: в критических ситуациях он отлично умел всё организовать, поставить на правильные места именно тех, кого нужно, а потом тихо отойти в сторону.

К сожалению, Кауфман пока не оклемался. Он попытался героически выползти из кровати и отправиться в приёмный покой. Медсестра Леночка, явно питавшая к нему самые пылкие чувства, собралась броситься на помощь – не то поддерживать под локоток, не то укладывать обратно. Я её притормозила, строго прошептав:

– Цыть! Сам справится!

Он и справился. Прошёл три шага по собственному кабинету, всё ещё служившему ему больничной палатой, побледнел, задышал с присвистом и ухватился за край стола.

– Вот именно, – сказала я и кивнула Лене, мол, теперь можно.

Девушка захлопотала, укладывая его снова под одеяло.

– Анастасия Александровна, а может, у тебя какая магическая настойка есть? – хрипло спросил Кауфман.

– Нету, Семён Маркович. И магии никакой нету, а есть правильно собранные травы. Их вы примете перед сном, а сейчас вам Лена капельницу поставит.

– Да как же вы без меня обойдётесь?

– Да уж как-нибудь! Но если будет какой-то особо тяжёлый случай, я лично прибегу к вам консультироваться.

На наше счастье, ничего экстраординарного не произошло. То ли энергия наших кирилловцев выплеснулась в первые праздники, то ли потепление подействовало благотворно, бог его знает, но за ночь даже и госпитализировать никого не пришлось. Обошлись примочками.

Краткую пятиминутку провёл лично Воропаев, и уже в девять утра я шла домой, помахивая сумкой и даже, кажется, что-то напевая. Погода была волшебная, тёплое майское утро, умытая росой свежая зелень, аромат черёмухи, сбивавший с ног… Так что я даже не удивилась, когда меня деликатно придержали за локоть. Ну, должно же было что-то испортить хорошо начинавшийся день.

– Здравствуй, Стася.

– Здравствуй, Макс.

– Можно, я тебя провожу?

– Нет.

– Почему?

– Соседи, – равнодушно пояснила я. – Берегу, знаешь ли, свою репутацию.

– Тогда давай посидим где-нибудь, позавтракаем. Кофе выпьем.

На этом месте я весело рассмеялась.

– Макс, родненький, где ты собираешься сидеть? Это не Москва, это город Кириллов! Кафе откроется вечером. Может, на правом берегу что-то утром и работает, но на ту сторону реки я не поеду, неохота. Да и паром только что ушёл, ждать час я не намерена, а мост ещё не построили. У меня дежурство, знаешь ли, было, я спать хочу.

На самом деле мне удалось проспать почти четыре часа, и пока я была свежа, как маргаритка.

– Мост? Какой мост? – удивился бывший.

Если бы я не прожила с ним десять лет, так и фальши в голосе бы не заметила. Не поверила бы, что она есть – ну какое отношение может иметь фармацевтический магнат из Москвы к строительству моста в маленьком городе Кириллове? Ах, да, диверсификация и непрофильные активы…

Значит, вот почему ты сюда приехал? Ну и прекрасно, а меня зачем достаёшь?

– Ходил слух среди населения, что собираются строить мост через Волгу, – пояснила я охотно. – Правда, соседки мои говорят, что такой слух возникает примерно каждые десять лет, так что особо верить не рекомендовали.

– И что ты об этом думаешь?

– Ничего, – я пожала плечами и зажмурилась, подставляя лицо солнечным лучам. – Какая мне разница? Мне на той стороне и делать-то нечего…

– Странно, будто совсем другая женщина стала, – Макс обошёл вокруг меня, я видела его тень сквозь чуть приоткрытые веки. – А внешне не изменилась. Но моя бывшая жена готова была лететь в Венецию, если ей не хватало лампы на рабочий стол, или во Владивосток, если она вдруг решала, что никогда не ела свежевыловленного гребешка.

– Капризная была дама, должно быть. Ладно, Макс, повеселились – и будет. Мне спать пора, тебя дела ждут. Рада была повидать.

Развернувшись, я быстро пошла по улице в сторону реки. Встречным только кивала, не останавливаясь поговорить – а было их немало, встречных. Будто из всех окрестных домов вылезли старухи и смотрели, с кем это ведьма говорит посреди улицы.

Вот интересно, как долго Макс пробудет в городе? Успеет ли кто-то бросить в него этими словами – «наша ведьма»?

Поздно вечером мне позвонил Егоров. Скупо поздоровался и сразу перешёл к делу:

– Я получил сведения: Светлана Лиховцева, в девичестве Иванцова…

– Дочка кирилловского мэра?

– Племянница. Но любимая, и воспитывалась в его семье после гибели брата. Ей тогда было всего три года.

– А сейчас?

– Девятнадцать.

– Немного. Школу-то хоть закончила?

– Обижаете, сударыня! Даже и с золотой медалью! – хмыкнул майор.

– И где Макс её подцепил?

– Девочка поступала в Москве в первый медицинский, на платное. Поступила, конечно, это понятно. А господин Лиховцев приходил по делам к ректору, ну, и увидел её. Всё, мне нужно идти, труба зовёт!

Егоров отключился, и я рассмеялась. Смеялась так долго, что испугалась начинающейся истерики и со всей силы ущипнула себя за руку.

– Ну вот, добилась своего? – сказала себе укоризненно. – Теперь будешь носить синяк на видном месте… Нет, но каков Макс! Интересно, это был сознательный поступок, или судьба подложила ему новые грабли на том же месте? Впрочем, честно-то говоря, наш брак был вполне удачным, и для него, и для меня. Если бы не тот гололёд, если бы не та собака…

Тут я призадумалась: я огорчена произошедшим? Конечно, формально я многое потеряла: жизнь в Москве, квартира, удобства, тусовка, развлечения, магазины, путешествия за границу… Даже ковид нисколько не помешал нам с Максом, мы оба одни из первых привились Файзером и летали, куда хотели.

Что же получено взамен?

Вот этот дом, из окна которого сквозь деревья видно Волгу. Маленький тихий городок, в котором оказалось неожиданно приятно жить, ненапряжно, без вытягивания шеи и вставания на кончики носков. Работа. Соседи, и то, что они начали меня всерьёз уважать. Записки Агнии Николаевны, её методы, этот новый и безумно увлекательный опыт…

Получается, что я даже выиграла, да?

Бог с тобою, незнакомая мне девушка Светлана! Забирай Макса и всё, что к нему прилагается, и постарайся быть счастливой.