Глава 30. Тихоня

— Пойдём! — резко говорит Шон высоким голосом.

Этот звук возвращает меня с небес на землю. В тот же миг мне становится стыдно, что я могла подумать о таких непристойных занятиях. Я же ещё… Нет, иногда я трогала себя, изучая. Но мне сразу же становилось совестно заниматься этим, жаром пронимало до самого копчика, пусть меня и никто не видел под одеялом.

— Так и знал, что ты трус! — победно хмыкает Шон, пнув носком туфли шлем Акулы, упавший на пол.

— Хорошо. Выйдем… — Акула лениво отталкивается от стула. Но замечает мимоходом, двинув Шона плечом. — Если я надеру тебе зад, то поцелую Тихоню.

— Кого, млять? — ревёт Шон, выметаясь следом за Акулой.

Парни выходят на улицу, свернув в боковой переулок, чтобы не драться у всех на виду. Я выбегаю следом за ними, чувствуя, как сердце выписывает смертельные кульбиты в груди.

— Ох, прости, Тамиллу Экклз. Её губки сладкие, как клубничный джем, язычок юркий, как юла, — дразнит Шона Акула. — Ещё она лихо кусается… — подмигивает мне и пропускает первый удар.

Шон выбрасывает вперёд левый кулак, саданув Акулу по губе.

— Ой! — вырывается из моего рта. То есть надо было сказать: «Бей его! Сотри в порошок наглеца!» — Шон, достаточно! Он получил по заслугам!

— Я только начал! — довольно отзывается Шон, снова размахиваясь.

Шон левша, я знаю, что многим парням это доставляет неудобство в уличных драках. Но в тот момент, когда кулак Шона снова должен был приземлиться на лицо Акулы, хулиган плавно, едва заметно уходит в сторону. В следующее мгновение он пробивает Шону кулаком в солнечное сплетение и, обхватив за шиворот, впечатывает лицом в кирпичную кладку стены.

Я стою, замерев на месте, глядя на жестокое избиение Шона. Акула движется, как хищник, играющий с добычей. Глядя на его хлёсткие, безжалостные удары, я понимаю, что он всего лишь играет. Не бьёт в полную силу. Он просто… забавляется. Акуле не привыкать участвовать в жестоких схватках.

— Стой! Остановись! Ну же! — налетаю на него со спины, молотя кулаками по твёрдому камню его напряжённых мышц.

Акула реагирует мгновенно. Разворачивается и запирает меня в капкан своих ручищ с грязными пальцами, пахнущими маслом. Он трогает этими пальцами моё лицо. Бережно заправляет за ухо прядь, выбившихся из причёски. При этом подушечки пальцев нежно гладят скулы, спускаясь к подбородку.

— Не трогай… — шепчу едва слышно. — Меня сейчас стошнит.

— Думаю, я успею сделать это до того, как ты блеванёшь…

Гадкий. Дерзкий. Невыносимый. Чтоб на его голову упал кусок метеорита, испепелив наглеца до самого основания!

Эти проклятия проносятся в голове за секунду. В следующий же миг я захлёбываюсь под напором поцелуя хулигана. Он дерзко и властно раскрывает мой рот, не церемонясь. Засовывает язык, забавляясь им. Нарочно бьёт пирсингом всюду, хвалясь. На этот раз у меня не получается схватить его язык, хоть я и пытаюсь.

— Какая ты жаркая штучка, — хрипло стонет в мой рот Акула.

Он целуется горячо и жадно. Его губы и язык порабощают. Он словно намеревается съесть меня целиком, а я проигрываю ему в этой схватке, не сразу понимая, что мои попытки поймать его язык со стороны расцениваются, как активное участие в поцелуе. Пытаюсь оттолкнуть его ладонями. Акула отпускает мои губы, но прижимается к уху, шепча влажно и едва слышно:

— Я хочу попробовать тебя… Языком, — он быстро опускает пальцы и щиплет меня за промежность. — Вот здесь. Я это сделаю. Очень и очень скоро. В качестве извинения за прошлый раз. Хотя…. Ты же кончила, кончила с моим членом в своей узкой попке!

Он прижимается теснее, показывая, как возбуждён. Это не парень, а каменный монолит, особенно в штанах. Я сглатываю жаркий ком, вырываясь из его рук. Шон крючится на асфальте, постанывая от боли. За несколько секунд Акула отметелил его очень сильно. Сомневаюсь, что Шон был способен видеть и слышать хоть что-то из того, что было после его падения на асфальт.

— Уходи! Я не желаю тебя ни видеть, ни слышать! — бросаю Акуле, опускаясь на колени рядом с Шоном.

Приподнимаю его голову, пытаясь достать салфетки из сумочки, чтобы хоть немного отереть его лицо.

— Очень и очень скоро! — бросает напоследок Акула. Меня окатывает беспричинным жаром. Я сосредотачиваю взгляд на лице Шона, оно начинает расплываться из-за выступивших слёз.

— Всё путём… — хрипит парень, присаживаясь. — Он отправил меня в отключку на несколько секунд. Дерётся слишком грязно. Применяет запрещённые приёмчики…

Я соглашаюсь с Шоном, придерживая его и помогая подняться. Но в глубине души думаю, что Шону не тягаться с Акулой. Тот старше, закалённее и сильнее. Это заведомо проигрышный бой, в который Шону не стоило ввязываться. Но парни упрямы. Наверняка Шон захочет взять реванш…

…Чуть позднее, в больнице, выясняется, что Акула обеспечил Шону не только перелом носа, но и небольшое сотрясение мозга. Теперь парню прописан постельный режим. Шон с улыбкой удерживает меня за запястье, спрашивая, буду ли я навещать его.

Я обещаю ему это. Всё-таки неловкость произошла по моей вине. Акула не хочет оставлять меня в покое. Наверное, потому что я игнорирую его первоначальное условие — делать за него все задания. Может быть, если я начну выполнять это, он отстанет от меня?