9

Рыжую копну волос вижу издалека. А вот она, судя по всему, меня в упор не замечает. Идет, улыбается сама себе. Точно долбанутая.

— Полина, — не то чтобы кричу, но голос явно повышаю.

Забавно наблюдать, как меркнет эта ее улыбка при взгляде на меня. Судя по выражению лица, видеть меня здесь не рады. Ухмыляюсь, прокручивая в пальцах ее повидавший жизнь смартфон.

— Привет, — отталкиваюсь ладонью от капота, на котором сижу. Ветер задувает под футболку, но холода особо не чувствуется. — Твой? — протягиваю ей телефон, замечая, как она отступает. Ровно настолько, насколько я к ней приблизился. Полшага.

— Мой. Откуда он у тебя? — аккуратно берет свой телефон, чтобы вдруг не коснуться моих пальцев.

— Места знать надо, — убираю руки в карманы. Рассматриваю ее ближе, раз есть такая возможность. Симпатичная, как я уже отмечал. Зашуганная только. Это состояние легло на ее лицо отпечатком. Вот этот страх. Я его чувствую.

Ветер усиливается, и вот теперь становится прохладно. Ежусь.

— Ты его сам… По твоей просьбе у меня украли, да? — прячет смартфон в сумку. В глаза мне не смотрит. Куда угодно, только не на меня.

— Какие гениальные причинно-следственные связи, — ржу. — Почему по моей?

Это даже забавно. То есть у нее в голове я проворачиваю вот какие-то такие тупые и примитивные схемы?

— Больше некому, — жмет плечами на выдохе.

Обидно даже. Зря в такую рань вставал, чтобы вернуть ей этот гребаный телефон в качестве извинений. Не то чтобы меня как-то мучала совесть. Просто девчонка адекватная. Жалко ее стало. Судя по всему, с деньгами у нее туго, и потеря телефона вряд ли вписывается в расходы, поэтому банально ее жалко.

— Естественно, — соглашаюсь. — Садись в тачку, девочка одуван, все расскажу. Особенно, с кем стоит общаться, а от кого лучше держаться подальше, — подмигиваю и открываю для нее дверь.

Полина мешкает. Переступает с ноги на ногу, сцепляет пальцы в замок перед собой. Радости у нее на лице мало. Ощущение, что я ей не в тачку сесть предлагаю, а голову на плаху положить.

— У меня пара. Я не могу, — все-таки цепляет глазами мой подбородок. Выше взгляд не поднимается.

— Через пятнадцать минут, ага, я в курсе. Успеешь. Садись давай, обещаю, что все будет прилично. Подкину в корпус заодно.

— Я могу дойти пешком.

— Можешь, — соглашаюсь, — но не пойдешь. Садись уже. Холодно.

Полина крутит головой по сторонам, замечает парочку студенток. Они не без интереса на нас пялятся.

Ухмыляюсь, а рыжая реагирует максимально нетипично для девки. Обреченно вздыхает и, поджав губы, усаживается на пассажирское сиденье. Хлопаю дверью и, обогнув капот, сажусь за руль.

— Пароль поменяй, кстати, — выезжаю за ворота. — Четыре нуля, Полина. Серьезно?

— Ты рылся в моем телефоне? — спрашивает отрешенно, правда, ее выдают руки. Пальцы так сильно впиваются в сумку, что становятся белыми.

— Должен был удостовериться, что он твой, — выкручиваю руль, перестраиваюсь и притормаживаю на перекрестке.

— Понятно, — кивает.

— У кого я его забрал, спросить не хочешь?

— У кого?

— У твоей одногруппницы.

Полина резко поворачивает голову. Вот теперь сталкиваемся взглядами. Не могу не усмехнуться. Выглядит она забавно. Если таким образом на ее лице проступает злость, то это больше мило, чем страшно.

— Наташа, Марина, — перечисляю.

— Ясно, — снова кивает, скатываясь, судя по всему, в какую-то безнадегу.

— И это вся реакция?

— А что я могу сделать? — спрашивает все так же печально. — Лучшая тактика — не реагировать. Сами успокоятся и отстанут.

— Это не тактика, а избегание проблем.

— Что такой, как ты, вообще может знать о проблемах? — цедит сквозь зубы. Они у нее все-таки есть. Значит, не так безнадежна.

— Такой — это какой? М?

— Наглый, хамоватый, — хмурит лоб и замолкает.

— Наглый, хамоватый кто? — улыбаюсь. Это даже интересно. — Поделишься?

— Прожигатель жизни. Как ты меня тогда назвал? Убогая? Это вы все убогие. Ты и твои друзья, — отворачивается, кусая губы.

Злит ли меня такой выпад? Вполне. Собираюсь ли я реагировать? Нет.

— Понял, — киваю. До универа еще минут пять ехать. Прибавляю громкость радио.

Полина шевелится. Улавливаю боковым зрением, как отворачивается к окошку.

— Приехали, — сообщаю, притормаживая на университетской парковке.

Полина пару раз дергает ручку, которая не поддается. Удивительно, конечно. Роняет сумку на пол. Подбирает. Торопится. Слышу, как всхлипывает.

Серьезно? Слезы? Значит, я как идиот встал в девять утра, чтобы привезти ей этот телефон, и вместо спасибо должен слушать сначала претензии, а потом слезливый вой?

— Погоди-ка, — хватаю ее за плечо и разворачиваю к себе. — Ты че ревешь?

— Ничего, — шмыгает носом, снова предпринимая попытку развернуться и вылезти из тачки. — Отпусти!

— Замри. Тихо, — давлю голосом, ну и ладонью, на плечо. — Сиди на месте, — убираю от нее руку. — Если ты выползешь отсюда в слезах, опять пойдут слухи, что я обижаю хороших девочек. На, — протягиваю ей салфетки. — Завязывай реветь. Никто не умер.

В этот момент как раз звонит Ярик. Принимаю звонок, нажимая кнопку на руле.

— Убогий мой, тебе че не спится? — отвечаю Ледневу, смотря при этом на Полину не без издевки.

— Че? Сам ты убогий, — басит Яр. — Слушай, я сегодня болею, короче. Паре к третьей, может, подскочу. До утра с той блондинкой зависал. Вечером, кстати, подваливай за город.

— Ага, — киваю, не сводя с рыжей глаз, она прибилась к спинке сидушки. — Заеду.

— Супер. На созвоне, если что.

Голос Яра исчезает из динамиков тачки, Полина хватает ртом воздух, вытирая щеки салфеткой.

— Короче, — барабаню пальцами по рулю, — «подруги» твои больше близко не подойдут. Телефон я тебе вернул. Успокоил и даже платочек дал, — прищуриваюсь. — Извинения мои, будем считать, ты приняла. Так что давай, — без задней мысли тянусь к ручке, чтобы открыть ей дверь, — вперед на пары, тянуться к знаниям, — слегка задеваю рукой Полинкин живот. Чувствую, как она напрягается, и закатываю глаза. — Иди уже.

Одуван мгновенно выкарабкивается на улицу и не оглядываясь семенит к корпусу.