10

Полина

Захожу в здание университета, до сих пор чувствуя легкую дрожь в конечностях. Плакать я перестала, к счастью. Не знаю, отчего именно так переволновалась, просто в голове так много мыслей насчет этого Вэла…

Не могу определиться, как к нему относиться. Не могу понять, хороший он или плохой. С чего вдруг столько заботы? Он ведет себя так, словно всех тех унижений на парковке не было, и это, честно говоря, ненормально.

Телефон вернул, да. Запускаю руку в сумку и вытягиваю оттуда смартфон.

Вернул. Правда, полазил в нем. Хотя сам же честно в этом признался. А может, специально хотел меня смутить?

Отдаю куртку в гардероб и поднимаюсь на третий этаж.

Убираю волосы за уши. Занимаю свободное место в аудитории. Вари, кстати, еще нет. Она на сорок минут раньше меня вышла и до сих пор не дошла. Кажется, этот Иван из триста седьмой неплохо так ее заболтал. Улыбаюсь. Искренне радуюсь, что хоть у кого-то все хорошо.

У меня же все стабильно через задницу.

Насколько глупо я выглядела, когда расплакалась у него в машине? Сама хотела высказаться. Высказалась, но легче не стало. Наоборот, почувствовала себя неблагодарной дрянью.

Это такое паршивое состояние. Я вроде как имею право злиться на него за те обзывательства на парковке, а вроде как он помог мне вернуть телефон. Он помог, а я ему нахамила, получается.

Прикрываю глаза. Трудно барахтаться во всех этих противоречивых эмоциях.

Всю мою жизнь я была в чем-то перед кем-то виновата. Даже тогда, когда не сделал ничего плохого, поэтому адекватно рассудить все, что сейчас со мной происходит, не могу.

Я испытываю горький стыд за свою собственную злость, потому что мне внушали, что я не имею права злиться. Я должна быть благодарной. За все, за все благодарной.

А если, Ира права и у него есть какой-то коварный план? Возможно, он действительно суперзлопамятный, а я тут сижу и стыжусь своего поведения? Честно говоря, думать, что он плохой, проще, чем допустить мысль, что он может оказаться хорошим.

Так я хотя бы могу оправдать свой гнев.

Задерживаю дыхание на несколько секунд и слышу голос преподавателя. Распахиваю веки, наблюдая за тем, как профессор садится за стол, а потом пристально сканирует аудиторию взглядом.

Варя забегает как раз в этот момент, долго извиняется перед преподавателем и усаживается рядом со мной.

— Капец, попили с Ваней кофе, — тихонечко хихикает.

Улыбаюсь. Спрашивать у Вари, что и как, смысла не вижу. Она сейчас отдышится и все расскажет сама. По глазам вижу, а они у нее горят восторгом.

— Он такой классный, Поль, — шепчет, пригнувшись к крышке стола. — Мы договорились вечером погулять еще.

— Здорово, — тоже пригибаюсь.

— У меня такое ощущение было, будто мы всю жизнь знакомы. Настоящая химия, — тараторит Варя воодушевленно. — У тебя такое бывало?

— Пока нет.

— О, я очень хочу, чтобы ты это испытала. Ты, кстати, нормально дошла?

— Нормально.

— Прости еще раз, что убежала. Просто мы с ним несколько дней переписывались, он предложил вместе пойти, и я… я не смогла отказаться.

— Да я все понимаю, — улыбаюсь. — Рада за тебя.

— Спасибо.

Варя светится, как солнышко, и крепко сжимает мою ладонь.

К концу пары я знаю все про этого Ивана. Сколько лет, где родился, учился, в какие секции ходил, что любит, слушает, смотрит и еще кучу по факту абсолютно не нужной мне информации.

Следующая пара проходит спокойнее. Варя немного снижает обороты, но то и дело все равно что-то рассказывает. Иногда рассуждает, какой красивой они могут быть парой и прочая милота.

— Как ты думаешь, может, юбку вечером надеть?

— А вы просто погулять идете?

— Ну вроде да.

— Холодно. Долго не нагуляешься в капронках.

— Блин, тоже верно. А хотелось бы подольше вместе побыть. Блин, а можно я твои ботинки возьму? Те, что на массивной подошве? Они так классно с джинсами смотрятся.

— Можно, — киваю.

Осенние ботинки я купила еще летом по большой скидке. Это, наверное, единственная новая вещь в моем гардеробе. Сама их сегодня впервые надела, потому что на улице сильно похолодало.

— Спасибо, Поль. Очень выручила. У Ирки еще шарф возьму, ну тот, серый, и вообще супер будет.

Отвлекаюсь от Вариных рассуждений и смотрю на доску. Пожалуй, стоит что-нибудь записать, потому что лекция в самом разгаре, но половина уже и так прошла мимо моих ушей. И дело не в Вариной болтовне. Дело во мне. Я никак не могу сегодня сконцентрироваться. Рой мыслей в голове не дает покоя. Я снова и снова прокручиваю свое поведение сегодняшним утром в машине и с каждым новым оборотом понимаю, что нужно было просто поблагодарить за телефон и уйти. Не садиться в автомобиль, не предъявлять претензий, а лишь уйти. Минимизировать общение, которого за последние дни стало как-то слишком много.

— В столовую идем? — спрашивает Варя, как только мы выходим из аудитории.

— Пойдем, — соглашаюсь.

Не знаю, зачем вообще я туда иду, ведь, кроме чая и какой-нибудь самой дешевой булки, я там все равно никогда ничего не покупаю. Проще потерпеть до дома, а не раззадоривать желудок сдобой.

Тем не менее через пятнадцать минут мы с Варей с подносами в руках присаживаемся за пустой столик.

— Эй! Эй! Все разошлись! — орет Леднев.

Он вместе с Кудяковым и еще тремя парнями приближается к очереди, которая стоит за едой. То, что студенты расступаются от этих воплей, меня уже не удивляет.

Краем глаза замечаю смеющегося Вэла. Смотрю на него буквально несколько секунд, но этого хватает, чтобы он заметил и стрельнул в меня глазами. На его губах все еще красуется улыбка. Не такая, какую он все это время транслировал мне. Она искренняя. Мальчишеская. Он даже выглядит добрее, что ли, безобиднее точно.

Понимаю, что наши взгляды столкнулись, вздрагиваю, вжимаю голову в плечи уже на автомате и отворачиваюсь.