15

Новикова кривит губы.

— Ну спасибо, подруга! Он меня из собственной комнаты выставил, а ты стояла и молчала!

— Извини, — опускаю голову. Чувствую себя предательницей. — Он бы меня не послушал…

— Какая разница? Могла бы просто заступиться. В этом вся ты, Лялина, блеешь вечно что-то как размазня. И какой вообще тогда смысл в наших договоренностях, если ты так легко их нарушаешь? — спрашивает с недовольным лицом.

— В смысле? — теряюсь, прикрывая за собой дверь.

— Кудяков — парень. А мы обговорили, что никаких парней в комнате!

— Минуту назад ты говорила другое.

— Ну конечно другое. Не могла же я при нем так сказать. Как ты вообще себе представляешь это? Выгнать Кудякова? Серьезно?

— Извини. Такого больше не повторится, — жму плечами и убираю свою шоколадку, которую Ира тут подъела, в холодильник.

— Конечно не повторится. Или ты думаешь, что он еще к тебе придет? Самой не смешно?

— Я ничего такого и не думаю, Ир.

— Ты и Вэл, — закатывает глаза. — Он тебя просто пожалел. Понимаешь? Бедная деревенская сиротка. Ему тебя банально жалко стало, а ты уже уши развесила. Дура ты, Полька. Голову включай, — стучит себе пальцем в лоб, — такому, как Вэл, ты не нужна! — заключает на повышенных тонах.

Я это и сама понимаю. Только почему-то, когда Ира произносит эти слова с такой неприкрытой злостью, мне становится обидно. Я далеко не красотка, одеваюсь, возможно, как-то безвкусно, и дорогих вещей у меня нет. Но я хороший человек. Разве это не главное, если говорить о симпатии?

— Я ни на что и не претендую, Ира, — отвечаю, сморгнув слезы.

— Еще бы ты претендовала, — закатывает глаза, перемещаясь во вторую часть комнаты, там, где кровати. — Ты думаешь, я с завистью или злостью тебе все это говорю? Нет. Просто хочу тебя, дурочку, уберечь. Он же на тебя банально поспорил. Вот и помогает.

— Почему ты так думаешь? — Забираюсь на свою кровать, оставляя тапочки на коврике и подтягивая колени к груди.

— Полин, ну серьезно, зачем ему тебе помогать? Ты меня прости, конечно, но ты видела, как его девушка прошлая выглядит? Небо и земля же. У нее одни туфли как весь с тобой наш зимний гардероб стоят. Да и в универе о нем как о хорошем мальчике не говорят. Он тусовщик. Не развешивай уши. Вот и все. Он поиздевается над тобой, а ты потом нам тут рыдать в подушку будешь.

Забавно, но я и без Иры прекрасно знаю, что Кудяков точно не добрый самаритянин.

— Ладно, — киваю и беру с тумбочки телефон. Делаю вид, что смотрю что-то интересное, а по факту просто пялюсь в экран.

— Ладно! Хотя бы извинилась. Из-за тебя меня из собственной комнаты выставили.

— Я извинилась. Прости меня, пожалуйста.

— Пожалуйста, — передразнивает меня, стоя перед зеркалом. — Ладно, так и быть. Прощу. Но в первый и последний раз.

Ира еще какое-то время бегает по комнате, периодически что-то мне высказывая, а потом уходит гулять, оставляя меня наедине со своими мыслями.

* * *

— Точно ровно? — в двадцатый раз спрашивает Варя. Утром она помогла мне подровнять длину волос, после того как я их импульсивно отрезала.

— Отлично, — улыбаюсь, рассматривая себя в зеркало в холле перед столовой.

— Да? Блин, может, еще вот тут стригануть, когда домой придем? — поддевает прядку у правого уха.

— Все хорошо, Варя.

— Ладно. Но, если что, я предупреждала, что глазомер у меня плохой.

— Нормальный у тебя глазомер.

— Ну ладно, — соглашается, а потом хмурит брови, снова возвращаясь к теме Иры, мы как раз заходим в столовую и видим соседку в дальнем углу. — С Новиковой больше своей едой не делимся. Пусть жрет свой крутой шоколад и пьет индийский чай, выдра болотная. Сама она бомжиха, блин.

— Варь…

— А что? Нет, нормально вообще? Смотрите, цаца нашлась. Правильно Вэл ее выставил! Я знаю, что ее так бесит, что ты с Кудяковым общаешься. Не она, королева красоты, блин, а ты! Вот ее и плющит, кобру.

— Давай не будем больше о ней говорить. Пожалуйста.

— Ладно. Ты что возьмешь? — спрашивает Варя, когда мы подходим к раздаче.

— Как всегда.

— Так, а я повыбираю немного, ладно? Подождешь?

— Без проблем.

Забираю свою еду и, пока Варя выбирает салат, жду ее в стороне, присматривая для нас свободный столик. На моем подносе привычный чай и слойка ветчина-сыр. Когда встречаюсь глазами с Наташей, не понимаю, кто из нас первый отворачивается, но это происходит. Иванова последние два дня делает вид, что меня не существует, и это радует. Я, в принципе, занимаю точно такую же позицию.

Останавливаюсь взглядом на пустом столике, и именно в этот момент на плечо ложится чужая рука. Напрягаюсь мгновенно. Правда, это напряжение длится недолго. Я чувствую, что это Вэл, по запаху. Очень уж у него запоминающаяся туалетная вода.

— Привет! — слышу его голос над своим ухом.

Что он задумал?

Поворачиваю голову. Смотрю на него. Вэл подмигивает, расплываясь в улыбке, и тут же берет с моего подноса стакан с чаем. Делает несколько глотков и возвращает его обратно, аккуратно потрепав мои волосы пальцами. Ежусь. Его подушечки проходятся по затылку, вызывая волну мурашек.

Девочки, стоящие впереди, пялятся на нас во все глаза. Я и сама, наверное, пялилась бы на их месте.

Смотрю в кружку с чаем и не могу отогнать от себя мысль, что он выпил почти половину за один глоток, а денег на еще один чай я собой просто не брала.

— Ну все, — шепчет мне на ухо, — твои проблемы, к которым я, — поднимает палец вверх, — не имею никакого отношения, официально закончены. Хотя, — хмурится и берет меня за руку, — пойдем-ка со мной

— Куда?

— Пошли.

И я иду. Оказывается, к столу, за которым он сидит с Ледневым и еще несколькими парнями.

— Составь мне компанию, — говорит громко и подталкивает к стулу. Все, кто стоит в радиусе двух метров, точно слышат.

— Меня там Варя потеряет, — произношу вполголоса.

Вэл оглядывается и сводит брови к переносице.

— Не, — ухмыляется, — эту я сам боюсь.

Тоже гляжу на Варю и не могу сдержать смешок. Она смотрит на Кудякова с недобрым прищуром. Еще немного, и начнет притопывать ногой от негодования.