45
Полина
Брат…
Это первое, что пришло в голову. Ну а что я еще могла сказать?
Друг? Ну он мне не совсем друг.
Парень? Тоже мимо.
А тот мальчик очень хотел познакомиться. Расстроился, когда увидел Кудякова. Вэл в выражениях не стеснялся. Вот я и ляпнула.
Вряд ли Кудякову есть дело до моих слов. Он снова просто прикалывался. Снова играл роль…
Накидываю на себя ремень, тайком поглядывая на Вэла. Он что-то листает в телефоне. Так и подмывает чуть привстать и заглянуть, что он там делает, но я себя одергиваю. Не хватало еще начать за ним шпионить.
Я и так всю ночь почти из-за него не спала. Странное чувство. Кудяков дрых. Ему плевать было, а я почти до рассвета пролежала с открытыми глазами. Когда начало рассветать, рассматривала его. Спокойного и молчаливого. Вэл очень крепко спит. Почти не шевелится даже.
А еще… Еще очень мне нравится. На удивление, теперь я понимаю Варю, и ее необдуманный поступок с Ярославом не кажется больше таким уж и легкомысленным.
Нет, спать с Вэлом я, конечно, бы не стала …
Возможно, пока это вообще мой единственный плюс из всех тех девушек, что крутятся с ним рядом. Недоступность. Некая игра в охотника с его стороны. Но, когда охотятся просто так, ради забавы, так ведь не смотрят? Правда?
Как? Варя говорит, что по-особенному. Что, если она права?
У него были сложные отношения, как я понимаю, возможно, он боится чего-то…
Самой от себя смешно, Кудяков — и боится. Чушь.
А что, если не чушь? Может быть, ему просто нужно время? Может быть, вот та самая дружба, о которой он говорит, значит гораздо больше? Что, если это первая ступень отношений?
Он же меня обнимает постоянно. Целует теперь даже. Я ему нравлюсь.
Да, я ведь и правда ему нравлюсь, иначе зачем это все?
Зачем ему ночевать в общаге, если у него квартира в Сити? Это же глупо, правда?
Нет! Я просто выдумываю, нахожу оправдания для себя и для него. Хочу чуть больше побыть в этом дурацком состоянии эйфории. Думать, что нравлюсь ему. Что особенная…
Глупо. Очень глупо. Мне бы лучше подумать о ремонте куртки. Это, по крайней мере, гораздо ближе к моей реальности. Даже важнее…
— Ты меня слышишь? Поль?
— А? Что? — реагирую на голос Вэла поворотом головы.
Что он спрашивал? О чем со мной разговаривал?
— На выходные какие планы?
— Буду готовиться к семинару.
Не вру. И правда буду учить теорию государства и права. Всю неделю я привыкала жить в новом ритме: универ-работа. На подготовку к семинарам времени стало меньше.
— Какому?
— Теория права.
— А кто у вас? Демьянова?
— Она, — вздыхаю.
— Долбанутая баба.
Киваю. Сказать вслух, что я о ней думаю, не решаюсь. Демьянова и правда очень своеобразный преподаватель. Агрессивная, нервная, чаще всего ее оценки напрямую связаны с настроением, а оно у нее вечно плохое.
— Приехали, — Вэл припарковывается у корпуса в общежитие. Глушит двигатель.
— Спасибо, — улыбаюсь и отщелкиваю ремень.
— Да всегда пожалуйста.
Он кивает и смотрит. Смотрит прямо на меня. Не моргаю. Чувствую всю ту же глупую радость от его присутствия рядом со мной.
— Я пойду, — тянусь к ручке.
Если честно, уходить мне не хочется, но и, как остаться, я не знаю. Полчаса назад у Кудякова было дурное настроение. Ему позвонил отец, и он потом ушел в себя. Вместо ожидаемых мною разговоров за едой мы дружно молчали. Вэл не проявлял инициативу, а я побоялась выглядеть глупо или, что еще хуже, навязчиво.
— Давай.
— Пока, — взмахиваю рукой и выбираюсь на улицу.
Уже на ступеньках бросаю взгляд на машину Кудякова и понимаю, что на меня он не смотрит. Снова пялится в телефон.
Расстраиваюсь из-за этого, конечно.
Как только захожу в корпус, ищу в сумке пропуск. Прикладываю к турникету, быстренько проскальзываю через него и замираю от громкого голоса комендантши.
— Так, притормози, лань, — выставляет передо мной руку.
— Здравствуйте!
Немного пячусь и прижимаю к себе сумку. В воздухе витает явно что-то нехорошее…
— Здрасьте, здрасьте, ко мне зайди на минутку.
Без слов иду следом за комендой. Напряжение нарастает с каждым шагом.
— Ну что, допрыгалась, Лялина? — бурчит, как только мы заходим к ней в кабинет. — Все, документы на твое выселение я уже подписала. Собирай свои шмотки.
Чувствую леденящий ужас в этот момент. Что она сказала? Выселяет? Но за что?
— Почему? Я же ничего…
— А нечего сюда мужиков водить. Или, думаешь, если с ректорским внучком путаешься, все что угодно делать можешь? Щас тебе. Все, собирай манатки и на выход.
— Но я…
— Не хочу ничего слушать. Вот с кем спишь, у того и живи, ясно тебе? Или что, жить к себе он тебя не зовет? Пользуется только? — Маргарита Николаевна громко смеется.
Ей словно доставляет удовольствие мне все это говорить. Будто нравится то, в какое положение она меня поставила. Она натурально упивается моим отчаянием и страхом.
— Все, все, говорю, иди собирайся. Чтобы после трех духу твоего тут не было.
— Маргарита Николаевна, я ничего не делала. Я не сплю с Вэлом. Мы… Нет-нет. Вы не так поняли.
— Ну да, конечно, рассказывай. Дверь с той стороны закрой.
— Но мне некуда идти! — повышаю голос. Он звенит, а в глазах тут же встают слезы.
Если меня и правда выселят, что я буду делать? Куда пойду? Мне же некуда.
Тех денег, что платят в кафе, едва хватит, чтобы снять комнату, но даже на это понадобится время. Чтобы найти, переехать…
Паника окутывает каждый уголок сознания. Как же так вышло?
Всхлипываю.
— Раньше надо было думать, перед тем как мужиков таскать. Нечего мне тут реветь теперь. У нас приличное заведение, а не бордель. Твой дружок тут в трусах по коридору рассекает, и ты мне будешь говорить, что вы там в настольные игры играли. Ну-ну.
Зажмуриваюсь. Краснею тут же. Так и знала, что после этой выходки Вэла будут последствия. Чувствовала.
Обхватываю плечи руками. Хочется спрятаться. Почему мне вечно так не везет? Что и кому плохого я сделала?!
Вытираю скатывающуюся по щеке слезу, чем только сильнее раздражаю коменду.
— И рыдать мне тут не надо. Не проймешь. Я все тебе сказала, решение не изменю. Мне тут разврат не нужен, — цыкает, а потом добавляет: — А с виду-то приличная, хорошая девка, — качает головой.
Из кабинета выхожу в таком подавленном состоянии, что не сразу соображаю, где лестница. Упираюсь ладонью в стену и аккуратно присаживаюсь на стул у двери в душевые. Слезы катятся по щекам огромными горячими каплями. Всхлипываю и тянусь к телефону. Что мне делать-то теперь? Из-за Вэла же все!
Шмыгаю носом, а потом, потом сама ему звоню. Впервые в жизни.
Получается, что мне придется просить у него помощи. Получается, я такая же, как и все, тупо ищу выгоду, а сколько внутреннего пафоса во мне было…
Теперь вот реальность больно бьет лицом о землю.
Пальцы дрожат. Я на грани. Кудяков, как назло, не отвечает. Понимание этого затягивает меня в еще большую пучину отчаяния. Правда, две минуты спустя Вэл перезванивает сам. Как всегда, бодрый и позитивный.
— Соскучилась, что ли?
— Меня из-за тебя из общежития выселяют!
То, что кричу на него, замечаю не сразу. Точнее, только после его более громкого «не ори» в мой адрес.
— Прям сейчас выселяют? — спрашивает с нажимом. Гасит голосом всю мою истерику. Вряд ли я осмелюсь еще раз на него накричать теперь.
— Да, — вытираю мокрый от слез подбородок.
Нужно как-то подняться на ноги, но сил нет. Я абсолютно не понимаю, что мне теперь делать. Как дальше быть?!
— Так, короче, я тебя сейчас заберу. Выходные на даче потусим. Вещи необходимые возьми с собой.
— А остальное?
— Пусть там лежит.
— Но мне сказали…
— Забей. Все равно никто тебя не выселит, дед в воскресенье с охоты приедет, я к нему скатаюсь и решу твою проблему. Все, жди, через полчаса приеду. Максимум час.
— Ладно, — часто киваю, будто Вэл меня видит, и отключаюсь.