50

Толкаю дверь. Проскальзывает мысль, что Полинка могла ее закрыть на защелку, но она не закрыла.

— Поль…

Осматриваюсь. В комнате ее нет. У самого сердце шарашит, как отбойный молоток. Чувствую себя отвратно.

Взгляд цепляется за лежащую на кровати сумку. Маленькую дорожную сумку, с которой Полина сюда приехала. Серьезно?

Слышу шум воды. В ванной, значит. Дергаю ручку, но вот тут дверь уже оказывается закрытой.

— Полин, выйди, пожалуйста, — прижимаюсь затылком к стене. Руки плетьми падают по бокам. — По-ли-на, — бью кулаком в стену на уровне бедра.

Ситуация стремная.

— Я вызвала такси, — бормочет через дверь. — Уеду сейчас. Не переживай.

— А я разве переживал на тему того, что ты здесь? М?

Слышу щелчок. Полина толкает дверь и выходит в комнату. Нос красный, глаза тоже. Ревела, конечно же.

— Так будет лучше, — бросает в сумку свою косметичку.

— Кому? — отталкиваюсь от стены. Останавливаюсь у Полины за спиной. Не дотрагиваюсь. Вспоминаются слова Ксюхи, что, возможно, Полька вообще хочет побыть одна и мои прикосновения к ней кажутся лишними сейчас. Она и так в истерике по моей вине, поэтому трогать и правда не стоит.

— Мне, — резко разворачивается.

Смотрим друг другу в глаза. Адски хочется до нее дотронуться. Сжимаю пальцы в кулаки.

— Слушай, Леднев…

— Он сказал правду. Ты и сам это знаешь, — бросает злобно. — Тебе скучно, и ты вот так развлекаешься. Занимаешься ерундой. В дружбу какую-то играешь. А нам, нам даже дружить не о чем!

— Это ты так решила? — убираю руки в карманы куртки. Жарко, капец. Теперь не только мозг плавится, но и тело.

— Это логично.

— Ну да, я забыл, что ты у нас оплот логики. И куда поедешь? — наблюдаю за тем, как она застегивает сумку, резко дергая собачку.

— Придумаю.

— Не сомневаюсь, — киваю и сажусь на кровать. Взгляд падает на Полинкин телефон. Тут же беру его в руку и отменяю такси, которое она вызвала.

— Что ты делаешь?! — верещит и кидается на меня, чтобы отобрать телефон.

Увожу руку за спину, крепче сжимая смартфон пальцами.

— С ума не сходи. Ночь почти. Куда ты поедешь?!

— Я не знаю, но я придумаю. Ты не имеешь права…

— Да мне пофиг, имею или нет, истерить заканчивай, — скидываю сумку с кровати. — Сегодня ты тут ночуешь.

— Чтобы твой Леденев снова…

— Ярик перед тобой извинится.

— За правду не извиняются.

— Хорош уже, — дергаю Польку за руку. Она не удерживается на ногах и валится на меня. Вот теперь обнимаю. Крепко. — Завязывай быть мученицей. Ничего хорошего из этого не получается, — произношу уже тише. Практически касаясь губами ее щеки.

Полинка тут же начинает дышать чаще и громче. Смешная.

— Он идиот, и ты это знаешь. Его слишком часто нокаутировали, — смеюсь, — все мозги отбили.

Полина всхлипывает.

— Не реви.

— Ты не понимаешь, — качает головой.

— Куда уж мне.

— Нет, ты правда не понимаешь, — моргает, а потом заглядывает мне в глаза. — Я привыкла, что я вот такая, — разводит руками, — а теперь, теперь я позорю и тебя.

— Че?

Вот это она выдала, конечно. Подвисаю. Не улавливаю логику, если честно.

— Мне? Стыдно? За тебя? Лялька, ты сегодня перл за перлом выдаешь.

— Но ведь так и есть. Все так думают, Вэл, и ты это знаешь.

— Да мне ровно как-то, кто и что думает.

— Да? — шмыгает носом и смотрит на меня во все глаза. Они у нее огромные и до сих пор красные.

— Естественно. Выкинь из головы эту чушь. Жить, — перехожу на шепот, касаясь губами ее ушка, — станет легче.

Полина покрывается мурашками, а я сжимаю ее руку в ладони.

— Тебе правда не стыдно?

— Полин, — морщусь. — Давай по второму кругу не будем. Ты шикарная девчонка.

Падаю на бок и утягиваю Полину за собой. Так и лежим. Молча. Без движения. Она засыпает почти сразу. Размеренно дышит, пока моя раскрытая ладонь лежит у нее под грудью.

Аккуратно, чтобы не разбудить, стаскиваю с одной стороны кровати плед и накрываю им Полину. Сам выхожу из комнаты. Нужно проветриться.

День с утра получился так себе. Полькины слова в кафе про брата нормально так меня встряхнули. Это была даже не столько ревность, сколько собственнический инстинкт. Он выработался, и это плохо.

Плохо, потому что мне стремно. Стремно оттого, что, если я действительно замучу с ней что-то серьезное, а потом все изменится, для нее это будет в миллионы раз хуже всего, что сегодня случилось. Жизнь длинная, бывает всякое. Одна любовь на всю жизнь — это из сказок…

Что с ней будет при таком раскладе? Она же точно будет считать себя во всем виноватой. Что бы ни произошло. Если я с ней, то…

Бред.

Прикрываю глаза. Тяну носом холодный осенний воздух. Скорей бы уже зима. Зимой дышится легче.

Полина слишком хорошая. Не хочется ее обидеть. Не хочется причинить ей боль в будущем. Может быть, я много на себя беру, но пока мне кажется, что она не вывезет. Окончательно замкнется в себе.

Я не ее формат, а она не мой. Тут Леднев, тварь такая, прав.

— Как она?

Голос Ксюхи возвращает в реальность. Поворачиваю голову. Мы стоим под навесом у дома.

— Нормально. Спит.

— Это хорошо. Ярик, конечно, переборщил, но он прав. Ты же знаешь. Эта девочка тебе не подходит, и не потому, что какая-то стремная, нет, конечно. Красивая девчонка. Просто вы очень разные. Даже Панкратова, при всей своей «правильности», была с нами из одного теста, Вэл.

— Знаю, — киваю. — Леднев где?

— Так заперся со своими девками в спальне.

— Ммм, — толкаю дверь и возвращаюсь в дом. Ярик забурился в комнату на первом этаже. Туда и иду.

— Вэл, — снова Ксюха, — лучше завтра. Сегодня он вряд ли вообще уже что-то соображает. На свежую голову нужно…

Притормаживаю. Ну да, она права. Единственное, чем сегодня все может закончиться, — драка. Ну и не стоит лукавить, Леднев вырубит меня с одного удара и до извинений точно не дойдет.

— Ты права, — прилипаю спиной к стене рядом с дверью в подсобку.

— Я знаю.

Ксю улыбается. Подходит ближе, привстает на носочки и целует. В губы.