63

— Проходи, чувствуй себя как дома!

Вэл указывает рукой на дверной проем из прихожей в гостиную и скидывает свои кроссовки, даже не думая убрать их в шкаф.

На выдохе расстегиваю куртку, аккуратно ее снимаю и вешаю на плечики. Ботинки отправляются в обувницу, а шапка — на полочку рядом.

Чувствую себя не в своей тарелке. А Кудякову, судя по всему, норм. Его все устраивает.

— Спасибо, — бормочу и, прижав сумочку к груди, прохожу в гостиную.

Кофейный столик у дивана снова завален коробками из-под пиццы и вока. На полу пустые банки из-под колы.

— А ты прибираться не пробовал? — спрашиваю на вдохе, поворачивая голову.

Вэл стоит позади меня и улыбается.

— Клининг завтра вызову. Ок?

— Ага, — отзываюсь растерянно. Получается, он из-за моих претензий теперь будет тратить деньги. Это неправильно.

Хочу возразить как-то, может быть, взять свои слова обратно, но не успеваю.

— Комната здесь, — Вэл кивает в сторону еще одного небольшого коридорчика справа от кухни.

Топаю за ним следом. В этой части квартиры я еще не была.

— Это гостевая комната? — спрашиваю, как только Кудяков толкает дверь и мы попадаем в еще одну спальню.

— Тип того. Пару месяцев назад ремонт закончился. До этого у меня тут комп стоял. — Проходится пальцами по затылку, взъерошивая волосы, и ставит две мои сумки на пол. — Душ и туалет тут, — толкает еще одну дверь уже из комнаты.

— Спасибо, — осматриваюсь. На какое-то мгновение залипаю в окно. Вид тут, конечно, шикарный. Особенно ночью, когда в городе горит вся подсветка.

— Может, что-нибудь поедим?

— А? — вздрагиваю. — Прослушала. Прости.

— Может, поедим? Поужинать же вроде собирались…

Смотрим друг на друга, и на мгновение мне даже кажется, что Вэл чувствует себя так же неуверенно, как я. Смешно, конечно. Вэл и неуверенность — параллельные и никогда не пересекающиеся прямые.

— Давай, — соглашаюсь просто потому, что отказывать неудобно. Я же в гостях.

На самом деле, после таких потрясений, мне вряд ли даже крошка в горло полезет.

— Заказываю тогда?

Вэл держит в руках телефон и смотрит на меня. Киваю, кладу свою сумочку на кровать и подхожу поближе к окошку. Огромному, во всю стену. Кажется, такое для меня никогда не станет привычным. Одна только мысль, что теперь я больше месяца буду засыпать и просыпаться с такими видами, — будоражит.

— Или я могу сама приготовить, — предлагаю, чувствуя себя обязанной. Меня приютили, вроде как…

Хотя можно всегда списать на то, что Вэл сделал это насильно. И не важно, что я особо-то и не сопротивлялась.

— Ну, если ты не против, конечно, — перехожу на шепот.

— Давай, — кивает. — Я помогу.

— Ты умеешь готовить?

— Думаю, соображу, что к чему.

Вэл ухмыляется и открывает дверь. Указывает рукой на выход, пропуская меня вперед. Мы идем на кухню, и я чувствую его присутствие у себя за спиной.

Расстояние между нами сантиметров десять максимум.

Божечки, я, как он дышит, слышу.

Зажмуриваюсь.

Ну вот как в таком состоянии вообще готовить-то можно? Кажется, я переоценила свои силы. Открываю холодильник без спроса и быстро осматриваю его на предмет содержимого.

Яйца, овощи. В шкафу снизу крупы. Спагетти. Их и беру.

— Пусть это будет что-то типа болоньезе, — улыбаюсь и вытаскиваю из холодильника помидоры. — Правда, без мяса…

— Ща, — Вэл открывает морозильную камеру и вытаскивает лоточек фарша.

Приподнимаю бровь. Вот это и правда неожиданно.

— Ба закупилась, — поясняет и вскрывает коробку.

— Тогда нужно разморозить и помидоры потушить. Подольше.

Пока Вэл закидывает фарш в микроволновку на разморозку, я набираю в кастрюлю воды и ставлю ее на плиту.

— Понял. Могу порезать.

— Давай, — соглашаюсь и убираю волосы за уши.

Меня так и подмывает вернуться к нашему разговору о том, что же такое все-таки было в баре. Мне не дают покоя слова Вэла про ревность.

Нет, он потом их объяснил, вполне доходчиво, и все же…

— Слушай, — Кудяков подходит ближе. В какой-то момент оттесняет меня к столешнице, в которую я упираюсь бедрами, и разворачивает к себе лицом.

Его ладони упираются в мраморную поверхность позади меня.

Он нависает сверху и смотрит мне в глаза. Не улыбается. Вообще будто никаких эмоций не транслирует.

Прикусываю щеку с внутренней стороны и нервно постукиваю кончиками пальцев по колечку на левой руке.

— Я хотел извиниться. За то, что произошло в баре.

— А что там произошло? — запрокидываю голову и смотрю на Вэла во все глаза.

— Я не имел права так делать.

— Как?

— Отвечать за тебя.

— Ладно. Хорошо. Спасибо, что извинился.

— Полина! — шипит мне в губы.

— Что? — непонимающе хлопаю глазами.

Качнув головой, Вэл берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

Он так смотрит, словно раскроет сейчас мне какую-то тайну. Это нервирует.

Впрочем, почти сразу именно так и происходит, потому что Вэл говорит:

— Я тут много думал и понял, что не хочу с тобой дружить.

Застываю с приоткрытым ртом. Не хочет дружить? Тогда зачем это все? Зачем он привез меня к себе?

Снова пожалел?

Думаю об этом, и мой мир в этот момент рушится.

Хватаю воздух губами и чувствую, что они дрожат.

Чувствую, что вот-вот расплачусь, и опускаю голову. Смотрю на свои серенькие носочки, пытаясь сдержать всхлип, который уже готов вырваться наружу.

— Я поняла-поняла, — психую и поэтому тараторю. Отталкиваю Вэла и резко поворачиваюсь к нему спиной.

Хватаюсь за нож и начинаю кромсать помидоры, практически не видя их из-за слез. Гадкая влажная пленка уже застлала глаза…