74

Я не сопротивляюсь. Не отстраняюсь. Напротив, сама к нему тянусь. Касаюсь губ и слышу смешок. Замираю тут же.

Вэл обхватывает ладонями мои щеки. Смотрит в глаза.

— Кто-то решил пойти во все тяжкие? — спрашивает, не переставая улыбаться.

Он спрашивает, а я даже ничего сказать не могу. Потерялась. Перевозбудилась. Перенервничала. Все вместе.

— Поиметь тебя в клубе в мои сегодняшние планы не входит, — шепчет на ухо, касаясь губами мочки. — Но заметку я себе сделал, как-нибудь потом обязательно оторвемся.

Он негромко смеется, и я подхватываю это веселье. Жмусь к нему как можно теснее и чувствую, как Вэл дергает подол юбки, возвращая ее обратно мне на задницу.

— Пошли, — крепко сжимает мою ладонь в своей.

— Танцевать? — поднимаюсь за ним следом.

— Естественно.

Мы спускаемся вниз, и я понимаю, что он оставил свой пиджак там, на диване. Просто бросил. Оглядываюсь, но Вэл тянет меня вперед, практически в центр толпы. Музыка тут звучит громче.

Жарко. Я толком еще не двигалась, но чувствую, как спина покрывается мелкими капельками пота.

Вэл притягивает меня к себе, обнимает со спины, скрещивая наши руки на груди. Вжимает меня в себя, и я чувствую все его желание.

Когда мелодия меняется, Вэл резко отталкивает меня от себя, удерживая за руки, а потом снова прижимает, только уже разворачивая лицом.

Мы танцуем, словно в первый и последний раз.

Мне весело. Так весело, как никогда еще не было.

Я смеюсь, двигаюсь, радуюсь. Вэл меня обнимает. Мы целуемся, но продолжаем двигаться, продолжаем танцевать и обниматься.

Нам хорошо. Я уверена, что это обоюдно.

— Ну как? Тебе здесь нравится? — перекрикивает музыку.

— Да, — тоже кричу. — Спасибо.

— Хватит постоянно меня благодарить.

— Это вежливость, — показываю язык, и Кудяков тут же к нему присасывается.

— Ты просто не представляешь, как я тебя хочу, — говорит мне в губы, чуть отстранившись. Правда, потом почти сразу набрасывается с очередным поцелуем. Диким и обескураживающим.

Все во мне трепещет в этот момент. Я чувствую счастье. Нет, я могу его потрогать.

Кладу руку Вэлу на предплечье. Вот! Могу же!

— Мне все очень нравится, — тараторю в паузе между поцелуями. — Особенно ты. Сильно-сильно.

Чувствую, как сжимаются его объятия, еще немного — и он меня раздавит. Прямо тут.

— Полинка, — Вэл обхватывает ладонями мои щеки. — Поехали отсюда?!

— Поехали, — тут же соглашаюсь. — Только… Мне нужно в туалет.

— Там, — толкает в другую сторону зала.

— Я поняла. Вижу!

— Проводить?

— Я справлюсь, — аккуратно, но, если честно, нехотя высвобождаю свою ладонь из ладони Вэла и иду в сторону туалетов.

Быстро сделав все свои дела, выхожу к раковинам и, повернув вентиль, мою руки, выдавливая обильное количество моющего средства.

— О, привет еще раз! — восклицает Ксюша.

Вижу ее в зеркале. Она только что зашла и стоит практически в дверях.

— Привет, — киваю.

— Слушай, — вздыхает и упирается ладонью в край тумбы, куда вмонтирована раковина, — не хочу лезть, конечно, но дам тебе дружеский совет. Ты хорошая девчонка, Полин, но ты должна понимать, что у Вэла это несерьезно. С тобой.

В груди все вибрирует. Это мое отчаяние или просто музыкальные басы, долетающие с танцпола?

Внутренне сжимаюсь от Ксюшиных слов. Ожидала ли я чего-то подобного? Скорее всего. Как на это реагировать? Пока не решила.

— Не думай, что я какая-то больная Кудяковская фанатка, которая в него влюблена. У нас с ним ничего и никогда не было. Даже в мыслях, — улыбается, пожав плечами.

— Тогда какая тебе разница? — все-таки смотрю на нее.

— Я всегда за баб и терпеть не могу, когда нас обижают. Вэл повернут на Майе, и ты должна знать — если у Панкратовой что-то снова не сложится с Мейхером, Вэл поскачет ее поддерживать. Она для него настоящее божество…

Закрываю кран и, отряхнув руки от воды над раковиной, поворачиваюсь к Ксюше лицом.

— Он до нее ни с кем не встречался. Тусовался на всю катушку, а когда Арс свалил, понял, что путь свободен. Он ради нее на все был готов, не думаю, что за эти месяцы что-то изменилось.

Опускаю голову, пытаясь себя контролировать. Изо всех сил сдерживаю накатывающие слезы.

А если она права? Если у него не отболело? Если он и правда использует меня как таблетку? Таблетку от сердца. Что, если после Майи оно все еще кровоточит?

— Эй, — Ксюша сжимает мою руку, — ты что? Не плачь. Не вздумай, мужики этого не стоят. Ты просто должна это знать и быть начеку. Понимаешь? Не давать себя в обиду, Полина!

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Предупреждаю, чтобы потом не было больно. Они все ей одержимы — и Арс, и Вэл… Я была на твоем месте. Когда Мейхер в нее влюбился…

Ксюша замолкает. Закрывает глаза ненадолго.

— Она как проклятие, — шепчет и, шмыгнув носом, забегает в кабинку.

Слышу, как она плачет. Тяну носом воздух и, похлопав себя по щекам, возвращаюсь к Вэлу. Он стоит у стены и, судя по телефону в руках и тому, как быстро он жмякает пальцами по экрану — с кем-то переписывается. Как только замечает меня, прячет телефон в карман.

Прикусываю нижнюю губу и подхожу ближе. Когда замираю рядом, Вэл тут же меня обнимает. Правда, сейчас его прикосновения не согревают, наоборот, я покрываюсь корочкой льда.

Что, если Ксюша права? Что, если эта Майя и правда для него божество? Что, если…

— Все хорошо, Поль?

— Да, — натягиваю на лицо улыбку.

— Едем? — закидывает руку мне на плечо, и я киваю.