Глава 3. Академия

Если я и допустила тот поцелуй, то только потому, что он застал меня врасплох. Я просто испугалась, что своим целительством причинила ему вред, и не успела понять, что происходит. А потом… Нервно сглатываю. Его реакция была такой неожиданной.

Моя, впрочем, тоже.

— Странное ощущение, — говорит задумчиво Кестер. — Как будто я встречал тебя раньше.

А он точно был без сознания? Или сейчас он играет со мной, как кот с зазевавшейся мышью?

Кестер делает ещё один шаг, нависая надо мной и втягивая носом воздух, словно большой хищник.

— М… — издаёт он нечленораздельный звук и встряхивает головой, словно избавляясь от наваждения.

Мои губы покалывает. Колени становятся ватными, а по телу, противореча моей решимости дать отпор, пробегает волна дрожи, больше похожая на предвкушение.

Я знаю этого парня от силы пару часов. И если первый поцелуй можно списать на растерянность, то сейчас я стою на неведомой грани, за которой только падение вниз.

— Нет, — заявляю я охрипшим голосом, вжимаясь в ствол дерева.

— Да я понимаю, — мягко продолжает Кестер, по-своему поняв моё «нет». — Я бы тебя запомнил. Ну что, идём… Мели?

Он произносит это «Мели» после небольшой паузы, немного растягивая, словно пробуя на вкус.

Кестер наклоняется и подхватывает лежащий у моих ног саквояж. Выдыхаю с облегчением, но одновременно ловлю себя на том, что испытываю лёгкое разочарование, а ещё стыд. Я ожидала сейчас чего-то другого?

Хорошо, что темно, и парень не видит, как краска заливает мои щёки.

— Книги свои бери, — продолжает он. — Я завтра посмотрю, что с ними можно сделать. На факультете бытовиков, уверен, сумеют привести их в порядок.

Присев на корточки, подбираю пострадавшие учебники. Обложки размокли, о страницах той книги, которая раскрылась под дождём, лучше не думать. До завтра, скорее всего, они склеятся так, что никакая магия их не спасёт. Впрочем, думаю я об этом как о чём-то неважном. Слишком много всего произошло за сегодняшний вечер. На эмоции сил больше нет.

Выпрямляюсь чересчур резко. В глазах на пару мгновений темнеет, и я спотыкаюсь на первом же шаге.

— Осторожнее. — Кестер придерживает меня за локоть.

— Всё нормально, — слишком резко говорю я, выдёргивая свою руку из его пальцев. — Надо идти.

Снова подъём вверх. И если вначале приходится отгонять навязчивую мысль о том, помнит ли Кестер о том, что произошло, то через сотню метров я уже ни о чём не думаю, кроме того, чтобы переставлять ноги и не отставать.

После прошедшей грозы пахнет свежестью и чистотой. Я бы насладилась этим ощущением, если бы не устала и не замёрзла. Прохладно. Лёгкий ветерок сбрасывает с веток капли воды, и я ёжусь, когда какая-нибудь из них попадает мне за шиворот.

А ещё очень хочется есть. У меня в саквояже остался приличных размеров ломоть хлеба и тоненький пластик сыра. Будь я одна, я бы не удержалась и остановилась, чтобы поесть. Но надо потерпеть. Надеюсь, это последний раз, когда я испытываю чувство голода. В конце концов, скоро я доберусь до Академии, а там, говорят, студентов неплохо кормят, и мне не придётся больше думать, где раздобыть хоть немного денег, чтобы улучшить скудный приютский рацион.

Сглатываю голодную слюну. Выдержу, не маленькая.

Лес резко расступается, и мы оказываемся под стеной Академии, сложенной из массивных камней разного размера, плотно пригнанных друг к другу. Неужели дошли?

Кестер останавливается и поворачивается ко мне лицом. Небо уже совсем очистилось, и начинает светать. И мне становится очень неуютно под его взглядом. Страшно представить, как я сейчас выгляжу. Грязное измятое платье с укороченным подолом, из-под которого выглядывают дешёвые туфельки. Если там, в темноте, он этого не понял, то теперь-то уж точно должен увидеть, что я не из его круга. Даже хорошо, что он не помнит о том, что произошло в лесу. На таких, как я, парни его круга обращают внимание только с определёнными целями. Знаю. Помню я похабные взгляды сынка мэра, зачастившего в городскую больницу, когда я проходила там практику. И о его грязном предложении тоже помню.

Насупливаюсь. Этот Кестер, конечно, хорош собой, но тем больше оснований держаться от него подальше, если он чего-то такого себе удумает.

Но, как оказывается, это у меня в голове творится марг знает что. Кестер же думает явно о другом.

— Устала? — спрашивает он.

— Не очень, — вру я, но голос мой звучит еле слышно.

На самом деле сил совсем не осталось. И парень это понимает.

— Надо было сразу забрать у тебя книги, — с досадой говорит он.

— Ты ранен, — привычно ворчу я.

— Был, — коротко возражает он. — Ты большая молодец, Мели. Не знаю, кто ещё с целительского факультета на такое способен. У меня даже сил прибавилось. Давай сюда.

Кестер, не слушая больше моих протестов, отбирает у меня свободной рукой грязную потяжелевшую от воды стопку книг. Его горячая ладонь касается моих заледеневших пальцев.

— Э, да ты совсем замёрзла.

— Это просто книги мокрые и холодные, — оправдываюсь я.

Саквояж и книги укладываются на плоский камень, и Кестер начинает расстёгивать свой форменный камзол.

— Извини, рукав немного порвался, — шутливым тоном говорит он.

А я только сейчас с ужасом вспоминаю про огненную руну. Маргова задница! Как я это объясню, когда он её увидит? Всё уважение к моим целительским способностям канет в бездну.

— Н-не надо, мне не холодно, — пытаюсь я отдалить неизбежное.

Но Кестер, быстро избавившись от камзола, уже делает шаг ко мне. Оцепенев, смотрю, как поигрывают под тонкой тканью его литые мышцы. Никогда не видела настолько прекрасно сложенных парней. У меня дух перехватывает. Но не столько от его внешности, сколько от страха. Рукав рубашки тоже разрезан до самого плеча. Рваный лоскут пока ещё прикрывает то место, где была рана.

— Я должен был сразу подумать, — доносятся до меня, словно сквозь вату, слова Кестера. — Такого целителя, как ты, надо ценить и беречь.

Он накидывает мне на плечи свой камзол, а я так и продолжаю стоять столбом, следя за тем, как, отступив от меня на несколько шагов, Кестер правой рукой обрывает лоскут ткани и приподнимает плечо, чтобы рассмотреть место ранения. Ну всё…

Обречённо жду реакции парня.

— Надо же, — удовлетворённо хмыкает он. — Даже покраснения не осталось.

— Что? — Откуда только силы взялись, я срываюсь с места. — Можно я посмотрю?

Кожа чистая, если не считать потёков крови. Не могу сдержать улыбку. Я была уверена, что огонь оставит след на коже, но… ничего.

Не доверяя собственным глазам, провожу подушечками пальцев по тому месту, где была рана. Кестер вздрагивает, и я испуганно отдёргиваю руку.

— Больно?

— Нет, — отвечает он странно изменившимся голосом.

Наши взгляды встречаются, и я замираю на долгое мгновение. Глаза у парня тёмные почти чёрные, словно ночное небо с искорками звёзд.

— Озёра… — хрипло произносит он.

— Что? — Я прихожу в себя и делаю шаг назад.

— У тебя необычные глаза, Мели, бездонные как горные озёра.

— Обычные голубые, — резче, чем необходимо, отвечаю я, разрывая зрительный контакт. — Я рада, что твоя рана зажила, но может мы уже пойдём?

Кестер встряхивает головой. Знакомое движение. Я тоже так делаю, когда отгоняю ненужную мысль.

— Да, конечно, уже недалеко, — мрачно говорит он.

К массивной деревянной двери, окованной железом, мы подходим в тот момент, когда первые солнечные лучи касаются верхушек деревьев.

— Это не главный вход, — поясняет Кестер. — Но без меня тебе пришлось бы обходить половину Академии.

Спасибо, что снова не спросил, почему я не взяла извозчика. Уже должен был понять. Ну и я не задаю лишних вопросов.

Ожидаю, что Кестер возьмётся рукой за массивное железное кольцо и стукнет им по металлической пластине, прибитой к двери. Я бы так и сделала. Но он создаёт простенькое плетение в виде воздушной петли, и в замке раздаётся щелчок.

Понятно: как и тропой через лес, так и этим входом пользуются далеко не все. И вроде бы дело не моё, но спросить-то я могу? Не захочет — не ответит. Мне настолько любопытно, что я даже об усталости и голоде забываю на время, точнее, у меня получается отодвинуть их на второй план.

— А зачем для старших этот отдельный вход и тропа? Тем более, что тот район, насколько я поняла, не самый хороший.

— Не самый, — хмыкает Кестер и, открыв створку двери, пропускает меня вперёд. — Не стоит тебе об этом знать. Просто не ходи там больше.

Ну да, спросить можно, ответ получить сложно. Перевожу разговор на то, что сейчас важнее.

— А куда мы сейчас идём? Мне, наверное, нужно в ректорат, предъявить бумаги. Или ещё рано?

— Рано. Ректор в такое время на полигоне. Отведу тебя к коменданту.

Мы проходим по длинному, слабо освещённому коридору первого этажа и поднимаемся на второй.

— А для коменданта не рано? — спрашиваю я, когда Кестер останавливается перед одной из дверей.

— Не знаю, когда она спит. Но ещё ни один человек не сказал, что ему пришлось её разбудить.

И, действительно, стоит Кестеру костяшками пальцев коснуться двери, как та отворяется, и на пороге появляется женщина средних лет. Тёмно-синее платье со строгим воротничком, забранные под чепец волосы. Пройдясь по нам внимательным взглядом, строго поджимает губы.

— Понятно. Снова побывали в заварушке? Формы на вас не напасёшься.

— Доброе утро, Наира, — не смущаясь строгого тона женщины, говорит Кестер. — Вот привёл новую подопечную. Амелия будет учиться на целительском.

Комендант снова оглядывает меня сверху донизу, и я понимаю, что мой вид не вызывает у неё доверия.

— А приказ ректора уже есть?

— У меня письмо с приглашением, — отвечаю я, нахмурившись.

— Без экзаменов? — На лице женщины появляется скептическое выражение.

Я пожимаю плечами. Откуда мне знать, какие тут порядки?

— Ну в любом случае должны же они… — Она тычет в потолок указательным пальцем. — Проверить ваш поцен…

— Потенциал, Наира, — поправляет её Кестер, и в его голосе появляется раздражение. — Но это всё позже. Я же сказал: только что приехала. Амелия с дороги. Поселить и накормить. И всё объяснить. А мне пора на тренировку.

Какая ещё тренировка после ранения? Но высказать это вслух я не решаюсь. Сейчас передо мной совершенно другой парень. Не тот, который восхищался моими целительскими способностями, а скорее, тот из переулка, от которого разбегались бандиты.

— Сделаю, Ваша Светлость, — отвечает комендант уже другим тоном, как и я, почувствовав перемену настроения Кестера. — А форму вам доставят в комнату до завтрака.

Кестер уходит, и мы остаёмся вдвоём. Я так и стою, прижав перепачканные мокрые книги к изгвазданному во время ночных приключений камзолу.

— Вам бы переодеться, леди, — чопорно говорит комендант, даже не споткнувшись перед словом «леди», которое явно ко мне не относится.

Я не собираюсь выдавать себя за ту, кем не являюсь. Да и происхождения своего я не стесняюсь. Я такая, какая есть. Люди не выбирают, кем и где родиться.

— Я не леди, я сирота из приюта, — отвечаю я спокойно и вижу, как расширяются глаза женщины от удивления. — Но у меня есть целительский дар, и меня ждут после окончания обучения в больнице Реана.

Я ожидаю, что вот сейчас лицо женщины станет высокомерным. Меня это не смутит. Я знаю, как относятся к таким, как я, людям без роду и племени. Но вместо этого на лице коменданта появляется тёплая улыбка.

— Я тоже выросла в приюте, девочка. Но сейчас не об этом. Помогу, чем смогу, объясню и всё прочее. Жаль только, что комната, куда я могу тебя поселить, осталась всего одна.

Женщина поджимает губы и, сокрушённо качнув головой, добавляет:

— Сложно тебе там будет.

Иногда счастье — это горячая вода. А уж если её вдосталь и без очереди, то это двойная порция счастья или даже тройная. Ну это я так думаю. На самом деле до сих пор не приходилось сталкиваться с таким блаженством.

Проводив меня в блок, состоящий из трёх комнат, Наира показала мне свободную и, снабдив полотенцем и склянкой с жидким мылом, ушла.

Напоследок вздохнула и посоветовала:

— Лучше тебе сразу надеть форму, после того как вымоешься. Если твоё второе платье такого же покроя и ткани как то, что на тебе, лучше обходиться одеждой для учёбы. И постарайся побыстрее. Скоро твои соседки вернутся с тренировки, и им понадобится душ.

Побыстрее — это не проблема. Медленно я и не умею. Долго под еле тёпленькой водичкой, особенно в зимнее время, не постоишь, да и претендентов на единственную душевую кабинку было много. Но тут я впервые сталкиваюсь с тем, что вода бывает по-настоящему горячей, даже слишком.

Перепутав краны, я с шипением выскакиваю из душевой и после этого начинаю действовать осторожнее.

Жидкое мыло прекрасно справляется не только с телом, но и с моими длинными волосами. Впервые в жизни мне удаётся промыть их до скрипа. И это занимает больше всего времени. С остальным проще. Отдраиваю жёсткой мочалкой, привезённой с собой, все грязные пятна. Морщусь, когда прохожусь по синякам. А их много. Только не помню, в какой момент какой из них я получила.

Особенно хороши кровоподтёки на предплечьях, возле локтей, от тех верёвок, которыми бандиты скрутили мои руки. А единственное запасное платье у меня с коротким рукавом. Вопреки рекомендации Наиры, я всё-таки взяла с собой в купальню своё собственное. Не выходить же отсюда с мокрой головой и в учебной форме. Не хочется выглядеть неряшливой в первый же день учёбы.

Растерев насухо кожу и посетовав, что полотенце непривычно мягкое, заматываю им голову и напоследок оглядываю купальню. Не оставила ли я тут какого беспорядка.

Купальня небольшая, но по моим меркам роскошная, только, ясное дело, что не на одну меня рассчитана. Везде ощущается присутствие моих соседок. Все полки заставлены красивыми бутылочками и баночками. И пахнет здесь изумительно. Не удержавшись, откручиваю крышку у одного из бутыльков и вдыхаю насыщенный фруктовый аромат. Интересно, как он называется? В моей памяти такого нет.

Хотя, пожалуй, я таким и не рискнула бы воспользоваться, слишком сильный. Мыло, выданное мне комендантом, вообще почти без запаха, точнее, пахнет свежестью и чистотой. И меня это вполне устраивает.

Я бы и остальные ароматы перенюхала чисто из любопытства, но снаружи раздаётся хлопок двери, и я вспоминаю о соседках. Пора освобождать купальню. Быстро закручиваю пузырёк с фруктовым запахом и ставлю на полку.

Поискав место для выданного мне мыла, убеждаюсь, что все три полки заняты, а без хозяек сдвинуть их вещи не решаюсь. Возьму пока с собой в комнату. Потом разберусь.

Открываю дверь и выхожу. Я, конечно, не ожидала, что меня встретят с цветами и музыкой, но первые впечатления — чудесная собственная комната и душевая с горячей водой — настроили меня на то, что жизнь уже начала меняться к лучшему. Поэтому возмущённо-брезгливое «Это что за пугало?» я воспринимаю как пощёчину.

Отрезвляющую, впрочем, но даже не оскорбительную. Так принято, что каждый человек с рождения и до смерти живёт в своём круге, и пересекающих черту не любят. И я была к этому готова там, далеко, когда настоятельница приюта самолично пришла попрощаться со мной перед моим отъездом.

«Помни своё место, — строго сказала она. — Тебе повезло, что проснулся дар. Но это не твоя заслуга. Твоя будет, если ты выучишься и принесёшь пользу своему городу. Но не вздумай возгордиться и посчитать себя равной тем, кому дар передаётся по наследству».

— С каких пор горничные стали принимать ванную там, где должны наводить порядок?

Передо мной две девушки, одетые в спортивную форму академии: широкие штаны и чёрные рубашки. Высокомерные слова вылетают из уст блондинки, вторая с тёмными длинными волосами смотрит сквозь меня.

М-да, не стоит расслабляться даже из-за горячей воды. Я быстро прихожу в себя.

— Доброе утро, — спокойно говорю я. — Душ свободен. Прошу прощения, если задержала.

У темноволосой изгибается бровь, и глаза наконец-то фокусируются на мне. Она не ожидала, что я умею разговаривать?

Блондинка снова открывает рот, но я, не дожидаясь, пока из него вылетит ещё какая-нибудь гадость, скрываюсь в своей комнате.

Уф! Вот и познакомились.

— Я немедленно иду в ректорат, — надрывается за дверью блондинка. — Почему ты молчишь, Кайра?

— И что ты там скажешь? — У брюнетки голос низкий и довольно приятный в отличие от её блондинистой подруги. — Если её приняли в Академию, то и поселить обязаны.

Вроде нормально всё говорит эта Кайра, может, и получится поддерживать с ней нейтральные отношения. Вот только на блондинку разумные доводы не действуют.

— Есть комнаты для прислуги, — пыхтит она. — Если ректор не отреагирует на моё требование, напишу отцу. Это непотребство — селить такую рядом с нами.

— Брось, Лили. — Кайра понижает голос.

Понимая, что мне лучше быть в курсе, подхожу ближе к двери. Со слухом у меня всё в порядке.

— Мы поступим по-другому, — ещё тише говорит брюнетка. — Идём в мою комнату, поговорим. Она вылетит отсюда, как марг из проклятого зеркала.