Глава 4

Приходя в Элерию до этого дня, я не осознавала толком, где нахожусь. Из подвала усадьбы я попадала сразу в теплую комнату с обычной обстановкой: диван, кресло, стол, кровать. За окном всегда была ночь. Для меня переход из одного мира в другой был не более значимым, чем выйти из спальни детей и войти… ну, допустим, в кухню. Я понимала, что нахожусь в башне десницы в другом мире, но до конца принять это не могла.

Пока не пришло время покинуть башню.

Эйнар снял печать с двери. Мы бесшумно шагнули в коридор, десница вернул сеть заклинаний на дверь и неторопливо двинулся вниз по лестнице. Я не отставала, наступала на те же части ступеней, что и он, чтобы, не дай бог, ни одна не скрипнула. Дракон успокоил меня, сказав, что из стражи в замке осталось всего несколько человек — остальные сопровождают представителей Совета в их поездке. Нам главное — выбраться, не привлекая к себе внимания. Не хотелось бы стать свидетельницей убийства — Эйнар без раздумий убьет того, кто появится на нашем пути, это я знала точно.

Мы остановились чуть выше по лестнице от входа в темницы. Дверь из башни оказалась заперта, вскрывать ее пришлось с помощью магии. Эйнар приложил кончики пальцев к замочной скважине, через мгновение металл раскалился докрасна и зашипел. Дверь открылась легко, нисколечко не скрипнув.

Я старалась не вертеть головой по сторонам, чтобы случайно не споткнуться и шумом не испортить нам побег, но нет-нет да бросала взгляды то вверх, то вбок. От роскоши, что предстала моему взору, перехватывало дыхание. Мне такое даже на картинках было не увидеть, не то что вживую!

В просторных залах, которые мы миновали, висели громадные люстры на толстенных металлических цепях. Потолки расписаны: облака, зеленые холмы, резвящиеся в синем небе дракончики. Пол из блестящего гладкого камня, темно-зеленый с белыми прожилками, похожими на следы на земле от удара молнии. Стены покрашены в светло-бежевый — мне казалось, что покрашены, но когда я на ходу дотронулась до стены рукой, кожей почувствовала плотную ткань. Обивать высоченные стены тканью — какое расточительство!

Пока я думала над тем, сколько же рулонов ткани было использовано на стены высотой… да, пожалуй, высотой с нашу усадьбу, — Эйнар одной рукой подхватил меня за талию и резко втянул в углубление в стене, прикрытое тряпочной картиной.

Чьи-то шаги неторопливо двигались в нашу сторону. Я задержала дыхание, зажала рот ладонью. От воцарившейся в нашем маленьком укрытии тишины биение моего сердца звучало так громко, что я боялась, как бы стражник не услышал. Эйнар смотрел мне прямо в глаза. Беззвучно, одними губами сказал:

— Не бойся.

Не бойся! Какой он смешной, этот дракон. Да у меня душа в пятках! Поймают нас, посадят в клетки, что тогда делать будем? Весь план пойдет коту под хвост, а может, и жизнь.

Шаги затормозили где-то совсем рядом. В моих глазах, наверное, отразился ужас, что я испытывала, потому что во взгляде десницы появилось беспокойство. Он, скорее всего, переживал, что я запаникую и выдам себя стражнику.

Шаги удалились. От нервов меня колотило с пальцев ног до кончиков волос, я уронила голову на грудь дракона, намереваясь перевести дыхание. Не хочу выходить отсюда, не хочу!

Вздрогнула от неожиданного ласкового прикосновения к волосам. Эйнар поглаживал волосы, рассыпанные по спине.

— Все будет хорошо. — Его голос — не громче шелеста листьев — коснулся моих ушей. — Я не позволю никому причинить тебе вред.

— Правда? — прошептала я.

— Правда. Ты стала для Тони больше, чем просто какой-то женщиной, которая о ней заботится. Она тебя любит, а значит, и я обязан быть твоим другом.

Иметь в друзьях ледяного дракона я и не мечтала. Можно ли считать это даром судьбы? Определенно.

Отстраниться не думала — слишком уютно было в объятиях этого мужчины. От него веяло силой, и, находясь в неосязаемом облаке уверенности, исходящей от дракона, я чувствовала себя в безопасности.

Много ли нужно женщине для счастья? Просто чувствовать себя в безопасности.

Почему-то вспомнился Степан и то, как я боялась его, когда он выпивал. Я поморщилась. Степана больше нет в моей жизни, и если мне придется навсегда остаться в Элерии, лишь бы его не видеть, то я так и сделаю.

Наш дальнейший путь пролегал через сад.

— Сейчас мы должны бежать, Аглая. Не отставай, не оглядывайся, беги.

И мы припустили по саду, минуя мощеные дорожки. Топот по камню был бы слышен стражникам, а вот по лужайке, покрытой тонким слоем снега, он раздавался не так громко.

Легкие жгло будто огнем. В какой-то момент я решила, что больше не сумею сделать ни шага, но Эйнар наконец проскочил в щель между дверью и косяком какой-то каменной постройки со шпилем на крыше.

— Родовой склеп, — бросил он. — Еще одно место в Геральдине, на которое наложена драконья защита.

— В Геральдине? — спросила я непонимающе и согнулась пополам, хрипло глотая воздух.

— Это имя замка. У всех замков, имений и поместий есть свои имена. Этот назван в честь бабушки первого дракона, прибывшего в Элерию из вашего мира.

Я отмахнулась от ничего не значащей информации, но отметила для себя, что обязательно узнаю потом как можно больше подробностей об этом мире. Надеюсь, Давыдовы не скупы на россказни — с кем, как не с земляками, поговорить об Элерии и различиях между двумя мирами.

Неуютно здесь было находиться: в стенах виднелись дверцы в «гробы» — мне не обязательно было спрашивать об этом у десницы, я и сама поняла. В центре располагался большой квадратный камень, оказавшийся саркофагом.

Эйнар сдвинул с него крышку, не приложив, казалось, никаких усилий.

— Нам в него залезать? — пискнула я в ужасе.

— Там ничего нет. — Дракон подвел меня ближе. — Только лестница, видишь?

— Ронан увел Тоню этим же путем?

— Да. Драконья кровь в Тоне хоть и спит, но она есть — ее драконья защита пропускает.

— А где мы выйдем? Там очень холодно? Север же.

— Много вопросов, Аглая, спускайся.

С глубоким вздохом, как перед прыжком в воду, я запрыгнула на край саркофага. Лестница уходила под землю, терялась в темноте. На последней ступеньке я остановилась, дождалась Эйнара и всю дорогу не отставала от него ни на шаг.

Где-то капала вода, со звоном разбивалась о камни. Земляной туннель тянулся почти по прямой, иногда поворачивая то вправо, то влево. В таком не заблудишься — ни одного ответвления. Здесь пахло сыростью, плесенью, пищали крысы. Я радовалась, что не вижу их.

— Для чего его построили? — спросила я задумчиво.

Ну правда, кому пришло в голову рыть проход через весь город?

— На случай войны, конечно.

— А давно?

— Во время строительства замка.

Больше мы не говорили за все время пути. Вскоре я поняла, что ноги начали замерзать. Осенние сапожки, годные для моей родины в такое время года, в Северной Элерии согревали ничуть не лучше, чем обычные шерстяные чулки. Тонкое пальто тоже вряд ли защитит от морозца, но под землей мне пока было тепло.

После очередного поворота я потерялась во времени. Уже не понимала, откуда мы пришли, в какую сторону идем — пульсирующий магический огонек, выпущенный Эйнаром, все время менял направление, а иногда принимался кружиться вокруг нас.

Каково же было мое счастье, когда мы наконец очутились на поверхности! Я благодарно вдохнула колючий от мороза свежий воздух и осмотрелась.

Вокруг ничего не было. Со всех сторон пестрело проталинами покрытое тонким слоем снега поле да редкие пожухлые кустарники гнулись от ветра.

— Замерзла?

— Немного, — призналась я.

Эйнар стянул с себя накидку, набросил мне на плечи. Тонкая ткань на удивление тут же согрела — магия, не иначе. Шагать в ней не то чтобы было удобно, она волочилась за мной, но это лучше, чем стучать зубами от холода.

— До деревни оленеводов меньше двадцати минут хода, — сказал Эйнар. — Там мы возьмем лошадей. До поместья Давыдовых ехать еще пять часов. Справишься?

— Дети уже там?

— Да.

— То есть малявки справились с дорогой, а не смогу? — Я фыркнула, развеселившись. — Пойдем.

Он забыл, наверное, что я даже приблизительно не знаю, сколько это времени — пять часов. В любом случае, конечно, я справлюсь. Разве у меня есть выбор?

В деревне, состоящей из нескольких домов, расположенных на приличном расстоянии друг от друга, Эйнар раздобыл нам двух гнедых жеребцов. Он забрал их насовсем — заплатил за них, чтобы не пришлось возвращаться сюда. Добрая старушка из крайнего двора дала нам с собой хлеба, ветчины и крынку молока. Немного отъехав от поселения, я попросила десницу сделать остановку на обед. Смущаясь из-за того, что пришлось останавливаться, ела я быстро, почти не жуя. Зато заметно прибавилось сил, желудок перестал жалобно урчать, а я, сытая и согревшаяся, наконец обратила внимание на окружающий меня чужой мир. Да, вокруг пока не было ничего, кроме полей, но ведь и они — чужие!

Я все время поглядывала на небо. Интересно, а где мой мир? Может быть, вон за той тучей? Или за той? Под землей, наверное… Хотя нет, бреши-то находятся прямо в воздухе. У Эйнара под окном, та, что в горах, намного выше, но тоже в воздухе. Я принялась щупать воздух руками: а вдруг и здесь где-то есть проход в мой мир — или в какой-нибудь еще?

— Никто не знает, как это получилось, — вдруг сказал Эйнар, заметив мои странноватые действия.

— Что? — не поняла я.

— Как появились прорехи между мирами. И расположение миров никому не понятно. Сейчас такие исследования уже не проводят, но в самом начале нашей цивилизации ученые бились над этой загадкой годами. Увы, даже на шаг не приблизились к ее решению. Прореха просто возникла из ниоткуда. Пространство будто порвалось, как если бы в шторе, например, после стирки обнаружилась дыра.

— Значит, есть и другие миры, — весело сказала я. — Только дыры в них еще не найдены.

— Может быть. Я пока знаю о двух: моем и твоем.

Эйнар остановил на мне печальный взгляд. Его жеребец шел вровень с моим, временами намереваясь потереться боком об моего, так что мы с десницей шоркались ногами.

— Мне жаль, что ты вляпалась во все это.

Я отвернулась, всмотрелась в черную полосу у горизонта.

— А мне нет. Моя жизнь была унылой, без надежды на какой-либо просвет в будущем. У меня не получалось родить ребенка, а муж превратился в чудовище. Потом появилась Тоня, усадьба, борьба за нашу с ней жизнь вернула мне силы и веру в себя. Пусть сейчас мы в таком кошмаре, который я до сих пор не могу принять к сердцу, хотя бы потому, что происходящее мне кажется сном, — но я все равно ни о чем не жалею.

Произнесла это вслух и поняла: и правда не жалею. Я, можно сказать, счастлива. Кому еще удавалось попасть в другой мир? Кто своими глазами видел замок? А дракона? Воспитывал будущую Владычицу? Я живу в сказке. В страшной, но сказке.