Глава 6

К рассвету мы выдвинулись в путь, отъехав от дороги подальше. Эйнар говорил, что по ней почти никто не ездит, но рисковать он не хотел. Дракона пока никто не должен видеть.

Бессонная ночь дала о себе знать, и меня укачало. Благо Эйнар сидел сзади, поддерживал меня с обеих сторон, а то я бы свалилась. Болела голова, даже слишком сильно. На лбу наверняка выскочила шишка и синяк расплылся на половину лица, хоть десница и сказал, что я все равно выгляжу чудесно, я ему не поверила.

Впереди показались башни со шпилями, потом постройки. Издалека замок Давыдовых казался большим, а когда мы подъехали ближе, у меня рот открылся сам собой.

Замок был не просто большим — громадным! Он занимал такую площадь, что в нем поместилось бы бесконечное количество таких же усадьб, как та, которую Давыдовы оставили в Клещине.

Помимо самого замка здесь был едва ли не целый городок из различных небольших зданий: как подсказывало чутье, это могли быть конюшни, сараи, курятники, пристройки для угля и дров или даже гостевые дома. Я не знала, что именно вижу, но понимала — нам всем тут и в самом деле хватит места.

— Здесь нет забора, — заметила я.

— Он и не нужен. В этих краях не водится ни хищников, ни разбойников, а сам замок является крепостью. В случае войны в нем можно укрыться на несколько лет — припасов хватит, их временами пополняют и обновляют, а если они все же закончатся — то уйти подземным туннелем в горы.

— Теперь я понимаю, почему они оставили свой домик. — Я засмеялась.

Домик! Для меня и та усадьба была огромной, но в сравнении с этим замком она казалась обычной сарайкой.

— У них не было выбора, — сказал Эйнар таким тоном, что я не решилась задавать вопрос «почему?»

И так понятно, что их поставили перед фактом.

Мы подъехали к чему-то вроде арочных ворот, ведущих во внутренний двор замка. Это не было забором, но все же походило на него. Через минуту увидели спешащего в нашу сторону человека — мужчину лет шестидесяти в простой рабочей одежде.

— Конюх, — объяснил Эйнар.

— Добрый день. — Конюх замахал шапкой. — Вы, стало быть, Аглаю привезли?

— Ее, — кивнул десница и протянул мужику руку. Тот пожал ее, на мгновение растерявшись. Видно было, что конюху непривычно ручкаться с господами. — Накормите и напоите коня. Он не понадобится нам еще два дня.

— Как скажете, господин. Вас ждали ночью. Что-то случилось?

Мужик метнул подозрительный взгляд на мое «побитое» лицо.

— Я врезалась в дерево, когда конь понес, — улыбнулась я. — Пришлось ждать, когда я приду в себя, чтобы мы смогли двинуться дальше.

— В таком случае рад, что с вами все в порядке. Хозяева с детьми сейчас на втором завтраке в малой столовой. Вас встретит дворецкий, проводит к ним. Хорошего вам дня!

Эйнар повел меня к входу. Этот вход снова оказался не в дом, а в еще один двор наподобие колодца. Круглая площадь была вымощена серым камнем, по центру находился не работающий в данный момент фонтан. Повсюду сухие кусты и голые деревья, неизвестно когда их в последний раз украшала листва.

Дворецкий встретил нас в холле размером с поле, по которому мы ехали. Ну хорошо, пусть не с поле, но все равно очень просторном! Мой рот снова открылся, пока я восхищенно рассматривала убранство: целых три люстры со свечами под потолком, две широких длинных лестницы, множество дверей и арочных проходов. Повсюду белые статуи, цветы в напольных вазах, позолота и гладкий красивый камень. Стены, как и в замке Тони, обиты тканью.

— Дорого же вам обошелся контроль над брешью в этот мир, — прошептала я едва слышно, убедившись, что дворецкий ушел далеко вперед.

— Не дороже, чем если бы наши прознали об этой бреши, — хмыкнул Эйнар. — Этот замок раньше принадлежал местному герцогу. Он умер от старости, не оставив ни внуков, ни детей, и замок вместе со всеми землями и стадом оленей перешел во владение Киллиана. В то же время мы узнали о прорехе, долго не думали — отправились в твой мир, договариваться с Давыдовыми.

— Ладно они, но как согласились на переезд их слуги?

— Спроси их об этом, все они до сих пор служат бывшему графу.

— У Давыдовых больше нет титула?

— Нет, хотя Киллиан предлагал. Они отказались. Сказали, что хотят жить свободно и устали от ответственности. К слову, все деревни в округе после смерти герцога получили независимость. Так что все в выигрыше.

Дворецкий распахнул двустворчатые двери, по-свойски жестом пригласил нас пройти.

В малой столовой, как назвал ее конюх, поместилась бы вся моя деревня и еще Клещин. За длинным столом на множество персон с одного его краю собрались и Давыдовы, и мои дети.

— Приехали! — завопила Забава.

Ее крик пронзил наступившую при нашем появлении тишину, дети счастливо заверещали и бросились ко мне со всех ног. Повисли на руках, девочки тянулись ко мне обниматься, даже мальчики выглядели донельзя радостными. Ярик, краснея, чмокнул меня в щеку.

— Мы уже испугались, что с вами что-то произошло! — сбивчиво объяснил он свою вольность и зачем-то вытер мою щеку ладошкой. — Ой, с вами правда что-то приключилось?

Громко, во всеуслышание, я повторила то же, что уже говорила конюху. Мой ответ устроил детей.

Я подхватила маленькую Олю на руки, потрепала по волосам Свету и Лилю, обняла Забаву, парням подмигнула. Когда радость от встречи поубавилась, пришло время знакомиться с хозяевами замка.

Супруги Давыдовы подошли к нам с улыбками. Бывшая графиня смотрела на меня тепло и ласково, держала спину прямо. Безупречная прическа, волосок к волоску, выглядела так, словно ее сделали только что. Платье я ожидала увидеть роскошное, пышное, но нет — оно было простое, голубое в белый цветочек, без многочисленных дополнительных юбок и рюш. Женщина еще ничего не сделала, не произнесла ни слова, но во мне уже проснулась симпатия к ней.

Ее супруг мне тоже сразу понравился. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — он невероятно добрый мужчина. Доброта искрилась в его глазах. Немолодое его лицо слегка старила борода, но даже так он показался мне красивым.

— Зовите меня Еленой. — Женщина протянула мне руку. Я пожала ее, не совсем понимая, почему мы здороваемся именно так.

— А я Федор. — Мужчина склонил голову.

— Аглая, — представилась и я.

— Простите. — Елена спохватилась, обернулась к столу. — Дети, познакомьтесь с Аглаей.

Мои дети стояли рядом со мной, а вот ребятишки графской семьи — теперь уже не графской, но для меня они все еще были кем-то из высшего общества, — сидели за столом. Два мальчика-близнеца лет пяти от роду, темноволосые, с карими глазами.

Мальчишки степенно подошли к нам, склонили головы в приветствии, как и их отец.

— Это Ширай, — графиня положила ладонь на плечо сына, — и Кейн.

— Местные имена? — уточнила я.

— Да. Мы решили, что так им будет проще в будущем… Наши старшие сыновья, к сожалению, вернутся только к лету — сейчас они где-то в степи со стадом. Дочери вышли замуж и уехали, навещают нас на Новый год. Мы все еще отмечаем Новый год, как и на Земле. Чудесный праздник, разве можно о нем забыть? Ох, что же я! Вы, должно быть, устали с дороги. Хотите сначала поесть или привести себя в порядок?

Есть хотелось, но я бы не села за стол, пока не вымоюсь и не переоденусь во что-нибудь чистое. Дворецкий отвел нас с Эйнаром по одной из лестниц в холле наверх, показал спальни: моя комната и комната десницы располагались рядом.

* * *

Ронан

Выход из грота за ночь завалило снегом. Ронану пришлось торопиться, чтобы счистить его до того, как температура воздуха повысится и сугроб подтает: мокрый, слипшийся снег раскидывать непросто.

Тоня давно проснулась. Сидела у края горячего источника в глубине грота, постелив на камень свое пальто. Здесь оно служило ей и одеждой, и одеялом, и подстилкой. Девочка читала записи в черной тетради, в который раз — Ронан сбился со счета.

— Я все запомнила, — говорила ему Тоня. — Все до единого, но хочу выучить их так, чтобы никогда не сомневаться в правильности построения фраз. Тетрадочка не всегда будет со мной, я ведь могу ее и потерять, я рассеянная — жуть!

Иногда Тоня начинала говорить уверенным, четким голосом, так что он даже забывал ее реальный возраст, но заканчивала свою мысль она почти всегда по-детски просто, словно сама внезапно вспоминала: ей всего пять.

Ей всего пять, а она вынуждена скрываться высоко в заснеженных горах на краю мира, в гроте с единственным удобством — горячим источником. Правда, еще есть небольшой ручеек с чистой водой, чему тоже нельзя не радоваться. Есть в чем помыться и согреться, есть откуда напиться. Не было пищи, но разве это проблема? Поймать горного козленка — задача не из трудных, этим Ронан сейчас и занимался.

Он притащил его до обеда. Разделал прямо на улице, чтобы племянница не видела, потом принес сырых дров для костра. Немного магии — дрова вспыхнули и затрещали, оставалось только поддерживать огонь.

— Пойдем обедать, — позвал Ронан девочку.

Над огнем на вертеле крутилась тушка козленка — не самое вкусное мясо, к тому же без соли, но за неимением другого оно казалось лучшим лакомством на свете.

Тоня отложила тетрадь, принесла свое пальто к костру, села на пол поближе к огню. Она равнодушно смотрела на то, что раньше было живым существом. Возможно, где-то чуть ниже по горе, или выше, этого козлика ищет его мама. Плачет, зовет, не может найти. Ей все равно? Это… страшно.

Ронан сел рядом, ножом отрезал небольшой кусочек от тушки, проверил на готовность — нужно пожарить еще недолго.

— Сегодня был сильный ветер, — сказала Тоня, лишь бы прогнать надоевшую тишину.

— Метель была, — кивнул Ронан. — Ты не замерзла ночью?

— Не очень. От воды идет пар, я промокла, и только. Как долго нам тут жить?

Ронан потер ладони друг о друга, подтянул колени к груди. Что ей ответить? Правду?

— Не лги мне, — прошептала Тоня. — Я знаю, почему мы здесь, и я понимаю, что так нужно. Но я скучаю по тете Аглае и по девочкам. Они же в безопасности, правда?

— Да, не волнуйся. Тетя Аглая и дети сейчас живут в большом красивом замке, у каждого из них наверняка есть своя комната, им помогают слуги.

Ронан ничуть не хотел расстраивать Тоню, говоря, что ее друзья спят в тепле и вкусно едят, а она вынуждена жить в кошмарных условиях. Наоборот — он осознавал, что ее это порадует.

— Как только дядя Эйнар даст нам знать, что мы можем вернуться в твой замок, мы сразу же это сделаем.

— А почему мы сейчас не можем там спрятаться? В замке плохие люди?

— Плохие, и они тебе навредят. Тонь, ты последняя из наследников престола, ты должна выжить любой ценой.

Не те слова, которые должна слышать маленькая девочка, но других у Ронана не нашлось.

— Знаю я. — Она вздохнула. — Дядя Эйнар повторял мне это миллион раз. Я только не понимаю, почему эти плохие люди разрешат мне вернуться. Может быть, мне нужно с ними поговорить? Поймут, что я не желаю им зла, что я буду хорошей Владычицей.

— Ты будешь хорошей Владычицей, — эхом отозвался Ронан. — Именно этого те плохие люди и боятся. Им нужны эти земли, твои земли, Тонь. Ресурсы, которые здесь добываются, стоят невероятно много, столько, что ты себе и представить не можешь.

Тоня помолчала с минуту, потом спросила:

— Так это все из-за денег? Но мне они не нужны, пусть забирают… Или нужны? Дядя Ронан, объясни мне, что я буду делать, когда стану Владычицей?

Ронан притянул племянницу к себе, погладил по волосам. Девочка прислонилась щекой к его плечу. Даже в холодном гроте на краю мира жить проще, если рядом родной человек.

— В твоих владениях тысячи поселений, — сказал Ронан. — Несколько городов, остальные — деревни. На севере трудно что-то вырастить, поэтому здесь производят то, что можно продать. Именно Север поставляет в другие королевства изделия из металла, например, оружие. Войн в Элерии нет и почти никогда не было, не считая одного раза шесть лет назад, но армия, как и оружие, должна быть в каждом из четырех королевств. Для спокойствия подданных, не более.

«И для нападения на другие миры», — подумал Ронан, вспоминая о Земле и леди Тирен.

— Значит, у меня тут кузницы имеются, — кивнула Тоня, хмурясь. — А еще что?

— Олени. Очень много оленей. Их мясо и шкуры также продаются по всему миру. Еще здесь занимаются рыбной ловлей — в Северном океане водится такая рыба, которой нет ни в одном другом. Алмазов, добытых на Севере, больше половины всех алмазов в мире.

— Я мало что поняла из твоих слов, дядя Эйнар, но, кажется, я богата?

— Ты безумно богата, — усмехнулся он. — И твои подданные не бедствуют. Точнее, не бедствовали, пока на престоле сидел твой папа.

— Жаль, что я его никогда не видела.

— Видела однажды, но не запомнила. — Ронан улыбнулся. — Ты была совсем маленькой, когда он приходил с дядей Эйнаром.

— Почему он приходил только один раз? — Тоня нахмурилась.

Вот как ей сказать? Ронан мысленно отругал себя за длинный язык. Нужно было молчать.

— Я уже большая, — буркнула Тоня. — Не надо меня обманывать.

— Он видел тебя, когда ты родилась, а потом его арестовали. Мы с твоим папой много лет сидели в темнице до того, как его казнили. Прости, Тонь, ты сама попросила тебе не лгать.

Она не плакала. Вся съежилась, уставившись на огонь. О чем она думала, неизвестно, но на ее лице Ронан не видел ни намека на скорбь. Зато он видел кое-что другое — злость. Скорее, даже ярость. Она полыхала в глазах ребенка, а выворачивала душу Ронана: не должна маленькая девочка…

«Не маленькая девочка, а Владычица, — напомнил себе Ронан. — Хватит поддаваться жалости, для нее сейчас не время».