ГЛАВА 22

– Так, какое заклинание мне читать следующим? – Тоня, – хрипло рассмеялся Ронан. – Кости мне срасти, ты мне три ребра сломала. – Ой, – Девочка растерянно поправила шапку, нахмурилась. – А я не умею. – Внизу… страницы… Давай скорее, больно же. Поначалу я наблюдала за ними с тревогой, но вскоре расслабилась. Тоня слушала учителя, правильно реагировала на замечания, не обижалась, не пугалась и не злилась. После того, как Тоня беззвучно сломала Ронану три ребра, меня уже нечем было удивить. Впрочем, они повторяли это заклинание бесконечное количество раз, Ронан хватался то за руку, то за ногу, то вновь за грудь: ребра полюбились Тоне особенно сильно. – А для чего мы это делаем? – спросила девочка, только-только закончив читать исцеляющее заклинание. – Мы будем изучать доброе колдовство? – Доброе? – задумчиво проговорил Ронан, выпрямившись во весь рост. – Конечно, но не сейчас. Ты должна уметь защитить себя в случае опасности. Выучи это заклинание, Тонь, чтобы оно у тебя от зубов отскакивало, даже если разбудить тебя среди ночи. Пусть оно проникнет в твою кровь, клеймом останется в мозгу и всегда вертится на языке. – Но я не хочу ломать ничьи кости! – Будем надеяться, что не придется. – Это из-за тех охотников, о которых меня предупреждала бабуля? – Одной охотницы. Ее зовут леди Тирен, и она очень опасна, хотя бы потому, что может беспрепятственно обходить даже драконью защиту. Ну, еще потому, что она дала клятву – найти тебя во что бы то ни стало. Охотники перед каждым заданием дают клятвы, не принимай близко к сердцу, леди Тирен не имеет ничего против тебя. – Я запуталась. – Тоня недовольно поморщилась, опустила руки. – Если она на меня не злится, то, может, и не станет обижать? Я хотела встрять в разговор, успокоить ребенка, сказать, что леди Тирен и впрямь не станет делать ей ничего плохого, но благоразумно промолчала. Мое желание защитить Тоню от мыслей об опасности могло ей навредить, а не помочь. Ронан куда меньше заботился о хрупкой детской психике. – Она убьет тебя на месте. Слишком рискованно вести тебя к Совету: мы успеем перехватить по пути. – Хорошо, – буркнула девочка, – я поняла. Сломаю ей ноги, а лучше – руки. Без рук она меня не убьет. – Она маг, Тонь… Довольно сильный. – Что же мне тогда делать? – Набраться уверенности в себе, назубок выучить хотя бы несколько заклинаний, чувствовать в себе силу и знать, что ты справишься с кем угодно. А мы с дядей Эйнаром тебе поможем. – Как скажете, дядя Ронан. Я устала, можно пойти спать? – Иди. Продолжим завтра. Тоня вылетела из зала, не пожелав нам на прощание спокойных снов. Меня обеспокоило ее состояние, я собиралась отправиться следом, но Ронан меня остановил. – Дай ей время подумать. – Ей пять лет, Ронан! – возмутилась я. – О чем она может подумать? Точнее, к какому решению приведут ее мысли? Ты заставлял ее ломать тебе кости, а потом сказал, что за ней охотятся, чтобы убить! – Во-первых, ей десять. – Учитель легонько сжал мои плечи. – Во-вторых, мы не знаем, когда леди Тирен явится. – Почему вы ее так зовете? – Я сбросила руки Ронана. – Не слишком ли уважительно к убийце? – Скорее по привычке. Лорейла Тирен – дочь короля Запада. Ее отец – Верховный колдун Мирового Совета, мать – Верховная ведьма, и, как ты уже знаешь, где-то среди предков затесались драконы. Ей не просто так повезло удрать от меня в ту роковую для охотников ночь, леди Тирен скинула меня со сторожевой башни и сбежала. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я почти ничего не поняла из слов Ронана, сказанных с каким-то благоговейным трепетом, но осознала, что маленькой девочке будет нелегко справиться с этой Лорейлой. – Она не найдет ее, слышишь? – Ронан неуверенно улыбнулся. – Посмотри, сколько детей в нашем доме, Тоня затерялась среди них. Света одного с ней возраста, да и Лиля скоро подрастет. – Волосы, – выдохнула я устало. – У Тони прядь серебристых волос, и она уже не одна – сегодня утром я видела, что за левым ушком появилось еще несколько таких же волосков. Девочка скоро будет выглядеть так, что ее ни с кем другим не перепутаешь. Как Эйнар. Как сама леди Тирен. – Полностью она преобразится к двадцати годам, так задумано природой, а пока не о чем волноваться. Если очень переживаешь, я скажу Эйнару и мы переедем, куда захочешь. В лес? К морю? В большой город или глухую деревню? Выбирай, где тебе будет спокойнее. – Незачем переезжать. – Я отмахнулась. – Мне повсюду мерещится охотница. Какая разница, куда мы уедем, она найдет хоть где. Ронан коротко кивнул, притянул меня к себе и обнял. Я спокойно положила голову на его плечо, не чувствуя ни капли смущения. В первые дни учитель был в моих глазах сильным, красивым мужчиной, для которого я иногда заготавливала томные взгляды и нежные улыбки, а сейчас я ничего такого в себе не ощущала. Ронан стал мне добрым другом, с каждым днем мое уважение к нему росло и укреплялось благодарностью за его заботливое отношение к племяннице. Симпатии, какую обычно чувствуют женщины к мужчинам, я не испытывала. Какое-то время назад мне казалось, будто с Ронаном я могла бы забыть о существовании дурных мужчин вроде Степана, поверить в настоящую, искреннюю любовь. Все это были глупые мысли. Ронан ни разу не давал мне повода думать о нем как об объекте любви, да я и сама не хотела. Лениво заставляла себя влюбиться, но ничего не вышло. И я была этому рада. – Пора ложиться спать. – Ронан отстранился от меня, машинально потер в районе ребер. – Очень больно? – Не стану лгать – безумно. – Каждый раз будешь выступать подопытным для Тони? Может, есть какой-то другой вариант проверки магии? – Никакого. Не беспокойся, со мной все нормально. Тоне нужны эти занятия, я могу только надеяться, что подобные знания ей не пригодятся, но… Она будет править огромной территорией, миллионами подданных, а меня рядом с ней не будет. – Эйнар поможет ей, я уверена, – сказала я строго. Не хотела допускать ни единой мысли, что Тоня вдруг останется одна. – Пойдем, – попросил Ронан снова. – Время давно за полночь, спать пора. Мы разошлись. Сегодня была очередь Ронана следить за входом в подвал, так что Эйнар, встретив его в кухне, отправился к себе наверх. Мы столкнулись в коридоре, когда я шла в умывальню, чтобы привести себя в порядок перед сном, а Эйнар возвращался из нее. – Добрых снов, – пожелала я ему с улыбкой и скрылась в умывальне. Ледяная вода взбодрила. Мыться я не решилась: в этом помещении отопление не подразумевалось, и ночью было ощутимо холодно. Поплескала в лицо водой, протерла мокрым полотенцем шею, вымыла ноги. Я находилась в умывальне немало времени, а потому удивилась, встретив в коридоре Эйнара. Он стоял, облокотившись на перила, вперив взгляд в одно из окон холла. – Я освободила, Эйнар. – Я указала на дверь, перебросила полотенце на локоть другой руки. – Извини, что долго, думала, все уже спят. – Тебя ждал. – Он повернулся ко мне. – Не хотела бы прогуляться? Я могу себе позволить прогулки только по ночам, как ты понимаешь… – Конечно! – прервала я его. – Оденусь только. Одеваясь, я ругалась на себя. Сдалось мне это брождение по холодной улице среди ночи! Гроза закончилась, и то хорошо, но ветер такой сильный, что того и гляди деревья с корнем вырвет. Я закуталась в пальто, на голову повязала платок – не должна замерзнуть. Мне было немного жаль Эйнара, ведь ему приходится целыми днями просиживать в доме, а на улицу смотреть из окна. Погулять, поговорить ни о чем под открытым небом, да просто выпить чаю на свежем воздухе ему не с кем. Дети не должны видеть его настоящего облика, Ронан следит за Тоней и выйти с Эйнаром из дома не может, остаюсь только я – мне его и развлекать. Переступив порог дома, я едва не упала от порыва ветра, но в то же мгновение Эйнар взял меня за руку, и стихия успокоилась. – Как это? – Я ошарашенно смотрела на гнущиеся к земле деревья, а сама не чувствовала даже легкого дуновения. Десница закрыл дверь, положил мою ладонь на свой локоть. Мы двинулись в сторону леса. – Магия, Аглая. Дракон не может переносить на себе всадника, не используя защитного полога для него. Человек получает обморожение через несколько минут над облаками – слишком высокая цена за полет на драконе. Я окинула Эйнара скептическим взглядом. Нет, он, конечно, выглядит необычно, но крыльев у него я что-то не замечала. – Вторая ипостась, – ответил он на мой безмолвный вопрос. – Я обращаюсь в зверя. Сейчас тебе не стоит забивать этим голову, на Земле я не стану менять облик: велика вероятность попасться. – Удивительный ты, – хмыкнула я. – Правда думал, что скажешь мне о какой-то второй ипостаси, а я не буду фантазировать об этом? – Тебя посещают такие фантазии? – Губы Эйнара расплылись в улыбке, глаза заискрились. Я пожала плечами, не понимая причины его веселья. – Теперь будут. Подол моей юбки быстро намок, я старалась поднимать ноги повыше, лишь бы ни обо что не споткнуться, не запутаться в плетях высохших сорняков. Эйнар шагал ровно, глядя прямо перед собой на чернеющий впереди лес. – Зачем мы туда идем? – Хм. – Дракон остановился, развернулся и зашагал в обратную сторону. – Найдем другое место. – Нет, меня и лес устраивает! – поспешила я оправдаться. Получилось так, что я задала вопрос будто с раздражением. – Мне просто интересно – зачем? – Хочу перенести дрова, чтобы Ронан днем не отвлекался и дети не шатались по холоду. – Нам вдвоем не справиться, – заметила я. – Магия, – вздохнул Эйнар. – Пока никто не видит, можно воспользоваться ею. Во мне тут же проснулось любопытство, и я с большим рвением потащила десницу в ту сторону, где Ронан с мальчишками добывали дрова. Эйнар начал с той кучи, в которой были распиленные, но еще не колотые бревна. Я с интересом следила, как он тянет серебристую нить сбоку кучи, перебрасывает ее сверху, снова сбоку, пока все бревна не были обвязаны. Дрова чуть поднялись над землей и плавно поплыли по воздуху под моим шокированным взглядом. – Детям скажу, что мне ночью не спалось и я все перевез в тачке, – усмехнулся Эйнар. «Не поверят», – пронеслось у меня в голове. Но возникла и другая мысль: неужели вот ради этого дракон позвал меня на улицу? – Ты собирался о чем-то спросить меня? – предположила я. Мы шли вслед за плывущей кучей бревен, Эйнар направлял ее в нужную сторону. – Нет. – Хотел о чем-то сообщить? – Возможно. Не знаю, как сказать, как раз сейчас размышляю, с чего начать. Дракон пошевелил пальцами в воздухе, бревна рухнули наземь. – Мне нужно уйти, Аглая, сегодня. Ненадолго, от силы на два-три дня. Вряд ли за это время случится что-то плохое, в конце концов, за пять лет ничего и не произошло… – Он почесал подбородок, сунул руки в карманы. – Я хочу выйти из башни. В Элерии назревают какие-то волнения, и я должен выяснить, что к чему. – В королевстве Тони? – Не только. Во всем мире. Я ходил в башню, подслушал разговоры стражников. Не совсем понял, что они имеют в виду, но… И этим тоже не забивай свою прелестную головку. Я вернусь через два, самое большее – три дня. Следи, чтобы никто не выходил из дома, займи ребят чем-нибудь. Ронана я предупредил, он ни на шаг не отойдет от Тони. – Мне это совсем не нравится, – проговорила я взволнованно. Вспомнились и мои недавние нехорошие предчувствия. Может, я заранее ощущала некий конфликт в Элерии? Вряд ли, чужой мир ведь. – Ты же не выходишь из башни, Эйнар! – Обычно – нет, но сейчас в замке осталось всего несколько стражников. Весь Совет куда-то отправился, и я хочу знать – куда именно. Почему они бросили замок, почему на площади в столице вновь собирается народ. Боюсь, начинается война, но мне непонятно… с кем именно. Спорить с Эйнаром я не собиралась, оставалось только вздохнуть и попросить его быть осторожнее. За два дня и правда ничего страшного не случится, мы найдем чем заняться, а из дома и шагу не сделаем. Ронан проследит за брешью, я буду спать рядом с Тоней. Все будет хорошо. – Вы обвиняетесь в убийстве Матрены Симоновой и Ивана Никифорова и будете заключены под стражу до вынесения приговора… Это было первое и последнее, что я услышала из короткой речи Марии Львовны. Зашумело в ушах, подкосились ноги, от падения меня спасли двое городовых, они же и поволокли меня к повозке. Когда я очнулась и мне пришло в голову закричать, позвать на помощь, было уже поздно: повозка мчалась к городу. Ронан занимал детей уроками на втором этаже в дальней комнате, я готовила обед. В окно увидела Марию Львовну, вышла к ней. Тут же из двух повозок появились городовые, дед Лука и один из старших сыновей Нинки – Олег. Ронан не мог видеть, как меня увозят, а значит, не знал, где искать. Я подскочила к дверце, заколотила в нее руками, принялась дергать за ручку. – Да сядь ты! – рявкнул один из городовых и грубо швырнул меня на скамейку. – Выпустите меня! – Голос охрип, из глаз хлынули слезы. – Что вы делаете? Я никого не убивала! Что вы несете?! Мужчины молча прожигали меня взглядами. Мария Львовна, дед Лука и Олег ехали в другой повозке. Это они меня оклеветали! – Они солгали, вы не понимаете?! У меня дома дети! Выпустите, дайте мне сказать им, где я! Я еще долго кричала, рыдала и кидалась с кулаками на дверцу, каждый раз получала тычок в бок от рыжего и, охая, падала на скамейку. Нельзя же так, нельзя! Я должна дать Ронану знать, куда и почему меня увезли! Он обязательно придет, заколдует всех и заберет меня! От паники, шока и ужаса я с трудом дышала. Захлебывалась слезами, металась то к окну, то к дверце, пока не выбилась из сил. – Пожалуйста, – просила я. – Сообщите детям, где я! Ведь это же Мария Львовна мне их привезла. Не верите? Спросите у нее! Она попросила меня взять их на воспитание! На каменных лицах городовых не дрогнуло ни мускула. Повозка затормозила, один из мужчин вышел из нее, второй цепкими пальцами сдавил мои запястья и выпихнул наружу. Вокруг шумели голоса, звенела сталь, где-то рядом орала ворона. Детский смех слышался как сквозь толщу воды, так же глухо – тяжелые шаги городовых. Меня втащили в холодное серое здание, провели по пустому коридору, ненадолго задержали в нем, прежде чем с силой бросить в мрачную комнатушку, где на крошечном окне виднелась решетка из толстых прутьев. С громким ударом захлопнулась дверь. Словно во сне я вертелась из стороны в сторону, пытаясь осознать, что все это – настоящее. Мне не видится и точно не снится! Меня арестовали. Обвинили в убийстве и арестовали. Матренину смерть спихнули на меня… А Ивана? Сдавило грудь, я осела на пол по стенке, жадно глотая спертый, кислый воздух. Слезы лились не переставая. Иван погиб, получается? Но при чем здесь я? – Эй! – Я подорвалась к двери, грохнула по ней кулаками. – В чем меня обвиняют?! Выпустите меня! Наивно было верить, что кто-нибудь ко мне прислушается, пожалеет, отпустит. Я почти ничего не знала о тюрьмах, но что-то мне подсказывало, что меня, как Ивана шесть лет назад, не отпустят через два дня. Чертовы предатели! Как дед Лука мог так поступить, и почему именно он? А Олег? Этот ребенок никогда не питал ко мне неприязни. Нинка его подговорила, Зина или Степан? Но Эйнар сказал, что Ронан стер меня из их памяти! Взвыв, я упала на топчан. Почувствовала резкий запах мочи, с отвращением сбросила матрас на пол и забилась в угол. Прижав колени к груди, схватилась за голову. Думай, Аглая, думай. Кто и почему обвинил тебя в таком? – Ронан! – заорала я во всю мощь. Он колдун, но не всесильный, сомневаюсь, что услышит, и все же я кричала ему, звала. – Рона-а-ан! Загремел ключ в замочной скважине, в дверях появился стражник с подносом. На короткий миг я решила, будто меня выпускают, и подскочила к двери. – Не подходи, – рыкнул мужчина. – Пожрать принес. Поднос оставишь у двери. Он поставил его прямо на пол. Я непонимающе посмотрела на серую массу в железной чашке, мутную жидкость в кружке. – В чем меня обвиняют? – Голос сделала слабым и жалостливым. – Прошу вас, скажите! Дверь захлопнулась, я снова осталась одна. «Вы обвиняетесь в убийстве Матрены и Ивана и будете заключены под стражу до суда…» Снова и снова я крутила в голове слова Марии Львовны, в неизвестно какой раз перед внутренним взором вставали сияющие лица деда Луки и Олега. Дед Лука не любил меня, но и не презирал, как другие. Он относился ко мне не внимательнее, чем к грязи под ногами, но все равно не стал бы беспочвенно обвинять. Оклеветать он точно не смог бы, разве что по требованию… От рыданий заболела голова. Я вернулась в угол на топчан и уговаривала себя успокоиться. Ронан или Эйнар обязательно найдут меня. Ронан поймет, что меня нет ни дома, ни на улице, поднимет на уши весь город, но отыщет. Или скажет Эйнару, когда тот вернется, и дракон… Он может заставить замолчать весь город, как он сам говорил. Что ему стоит найти человека? Я старалась не думать о том, что я им, в общем-то, никто. Будут ли они рисковать ради меня? Время тянулось мучительно медленно. Приходил стражник, забрал посуду, потом принес еще. Снова забрал. Я не двигалась с места, следила за тем, как темнеет за зарешеченным окном. В темнице – или как она у них тут называется – сделалось чрезвычайно холодно. Сначала замерзли руки, ноги и нос, следом застучали зубы. Я свернулась калачиком, пониже натянула юбку. Когда выходила к Марии Львовне, то не подумала надеть пальто или хотя бы набросить на плечи платок. Я не планировала говорить с ней слишком долго, хотела только узнать, зачем она приехала. Зря я нарушила данное Эйнару обещание не выходить из дома. Надежда на спасение исчезла на третий день. Меня никто не искал. Я ослабла, простыла от сырости и холода, день за днем вымаливая у Бога, чтобы поскорее назначили дату судебного заседания, где меня, конечно, оправдают. Я не подозревала, что никакого суда уже не будет, и совсем не обращала внимания, что вот уже второй день никто не приносит еду. Если бы я хоть раз выглянула в окно… Пребывая глубоко в своих мыслях, я ничего не видела, не слышала и даже не догадывалась, что происходит по ту сторону каменных стен моей темницы.