ГЛАВА 21

Дети теперь все время проводили на втором этаже. Окна там застеклили полностью, мебель привезли в течение двух седмиц. Девочки остались жить в спальне с большим камином, их кровати стояли вдоль стен подальше от окон. Я обустроила себе комнатушку, в которой и спала все это время: топчан заменила на кровать, на окно повесила штору, а ковер на полу лежал еще с тех пор, когда мы с Тоней и Ронаном жили втроем. Мальчикам нашли другую комнату с очагом, чуть дальше по коридору от нашей. Камин у них был маловат, но жара от него хватало, чтобы согреть спальню. О ковре для их комнаты я не сразу подумала и очень переживала на этот счет, но Эйнар нашел выход – притащил ковер из своей башни, а всем сказал, что купил у ткача без заказа, готовый. Комната Ронана и Эйнара – они жили в ней по очереди – находилась рядом со спальней мальчишек. Из нее через приоткрытую дверь просматривался вход в спальню девочек, так что мужчины договорились держать дверь открытой – если леди Тирен придет, ее будет невозможно не заметить. В кухне окно тоже застеклили, теперь находиться там было куда приятнее, чем раньше. Осень слишком уж быстро вступила в свои права, солнца мы не видели уже давно, дождь лил, почти не переставая. Пришлось немного доплатить стекольщику, чтобы он ускорился. В кухне с раскочегаренной печью Забава с удовольствием проводила время за кулинарными занятиями. Их вела то я, то Ронан. Ронан, на удивление, очень вкусно готовил, Эйнар в какой-то момент даже просил его пожарить мясо и не подпускать к этому делу Забаву, но их спор разрешился мирно – Забаве доверили полить мясо соусом. Потихоньку стали привозить одежду, которую я заказывала для детей и Ронана, и постельное белье. Игрушки, книги и писчие принадлежности мы с Яриком приволокли на днях сами. К усадьбе то одна повозка приедет, то другая, и все груженые… Горожане стали шептаться. Я не раз слышала обсуждения усадьбы Давыдовых во время своих вылазок в город. Особенно на рынке бабы не переставая перемывали мне кости. В лицо они меня не знали, судя по тому, что я стояла рядом с ними, пока выбирала зелень, а они не обращали на меня внимания. – Мужик обеспечивает, точно говорю, – недовольным голосом убеждала какая-то женщина свою подругу. Первая была полноватой, закутанной в несколько платков, вторая – высокая, тощая, пальто висело на ней как на вешалке. – Откуда бы еще одинокой бабе с ребенком столько денег взять? – Да есть у нее мужичонка, не видела, что ль? На лицо симпатичный, но худющий, в чем только душа держится. Работящий, правда. Мы с Михайловной давеча видали, как он из лесу дрова в тачке пер. Утром уходит, в обед возвращается, снова уходит и до самого вечера. Мальчонки с ним, тоже помогают. Мальчонки-то, говорят, сироты – не прибившиеся какие, а из тех, кого в приют не поселили. Михайловна говорила, и девочки там живут, эти… Помнишь Степановну? Дочки ее да племянница Забава. – И что, давно они там живут? – Да уж три седмицы точно. – Вот с тех самых пор у девки этой деньги и появились! – Полная женщина перешла на громкий шепот. – Мож, у детей накопления какие были, а она теперь их просаживает? – Да ерунда это! – отмахнулась тощая. – Откуда у них деньги? Не помнишь, что ль, Степановну? Три козы были, и те подохли зимой. Нет, что-то другое тут… – А я знаешь, что думаю? – проговорила полная, пожевав губами. – Ну, что? – С нечистой спуталась она. Ну, хозяйка новая. Усадьба вон скольких убила, а ей хоть бы хны, так почему? Потому что черти ее приняли. – Да ну тебя, скажешь тоже! Какие еще черти? – Те, что Ивана в тюрьму загнали. – Призрак там был, а не черти. – Может, и призрак, а может, и нет… Ты там была, что ль? Вот и я не была. Но правда одна – пять человек погибли сразу после того, как побывали в этом доме. Проклятая она… – Это я и без тебя знаю. – Так почему проклятие на девку не пало, м? Женщины помолчали. Торговец глядел на них исподлобья, не встревая в разговор, я тоже молча перебирала пучки лука и петрушки. Представляться сплетницам или, тем более, доказывать им, что ни с какими чертями я не заодно, конечно, я не стала бы. К чему? Они сейчас обсудят, потом примутся додумывать и к вечеру такую историю сочинят, что там ни начала, ни конца не сыщешь. – У Игоря надо спросить, – заговорила тощая. – У стекольщика. Он туда уже несколько раз ездил. – Да и я видела, что в доме окна все застеклены теперь, а это недешево. Надо бы у Игорька узнать, сколько ему заплатили. – И спросить, что подозрительного он видел в доме. Женщины, продолжая шушукаться, ушли. Я ткнула в два пучка петрушки, торговец взвесил их мне, дал сдачу, и я двинулась к молочному ряду. Рассерженная на этих кудахчущих куриц, злая. Языки без костей! Растреплют по всему городу свою придуманную историю, а на меня потом коситься будут. Впрочем, косые взгляды волновали меня в последнюю очередь, а вот повышенное внимание к усадьбе мне было не нужно. Вернувшись домой, я решила, что пора бы поговорить с Эйнаром. Нашла его в кухне, он в одиночестве читал одну из десятков новых книг, купленных для детей. Я поставила сумку на стол, принялась разбирать покупки. – Эйнар. – Коробочка печенья выпала из дрожащих рук. – В городе сплетни о нас ходят. – Прямо о нас? – Дракон глянул на меня поверх книги. Он сидел в кресле у кровати, в углу между окном и печью. – Кажется, мы с тобой ни на чем не попадались. – Я о доме. – Я пропустила его шутку мимо ушей. – О детях, Ронане, всей усадьбе. В частности обо мне. Бабы треплются, что я с чертями связалась и будто эти черти меня золотом осыпают. – Тебе не нравятся эти слухи или ты их боишься? – Боюсь. Нам не нужно лишнее внимание. Ронана многие видят – хотя каким образом, я и представить не могу. Город стеной обнесен, усадьба за ней, но у сплетников и уши, и глаза повсюду. Считают, что это мой мужчина, но эти слухи меня не тревожат. О детях тоже знают, что они сироты и у меня на попечении. Эйнар оставил книгу в кресле, в несколько шагов пересек кухню, остановился возле меня. С тех пор, как десница поселился здесь, он больше не носил свою накидку, одевался просто – в брюки и рубашку. Я на мгновение задержала взгляд на кожаном шнурке, на крепкой шее Эйнара, на кулоне, мерцающем синим светом. Дракон перехватил мой взгляд, коснулся кулона кончиками пальцев. – У Тони есть такой же. То есть был до того, как Матрена передала ей чужую силу. Эйнар сменил тему разговора, я заметила это, но промолчала. – Он хранится в моей башне, в шкатулке из-под ядов. Она единственная защищена так, что даже мне ее сложно открыть. Я не проверял Тонин кулон уже два или три года, поэтому не знал, что он потух. – Почему? – нахмурилась я, уловив в голосе Эйнара печальные нотки. – Это, – он подцепил шнурок, снял кулон с шеи и показал мне его на раскрытой ладони, – сосуд для драконьей силы. У Тони ее больше нет, поэтому ее сосуд погас. Но я о другом хотел сказать. Посмотри на него внимательно. Я непонимающе уставилась на мерцание внутри кулона. Синие и белые пятна драконьей магии вспыхивали в нем, метались от стенки к стенке, сливались в бледно-голубой комок, похожий на пряжу, и вновь рассыпались искрами. – Красиво. – Я пожала плечами. Что еще я могла сказать? – Тебя беспокоят городские сплетни, Аглая, так попроси меня избавить тебя от них. Моей силы хватит для того, чтобы заставить замолчать весь Клещин, а не только парочку болтливых женщин. – Ронан уже делал что-то подобное с моим бывшим мужем и соседками, с тех пор никто из них о себе не напоминал. Ты тоже так умеешь? – Ронан лишь немного изменил их сознание, стер тебя из их памяти. Кстати, для них это не очень хорошо… – Эйнар надел кулон, спрятал его под рубашку. – Представь, им рассказывают о тебе что-нибудь, а они таращат глаза и не понимают, о ком идет речь. Нет, Аглая, я такими мелкими пакостями не занимаюсь. Я насторожилась. Если стирание памяти для Эйнара – мелкая пакость, то что он мне предлагает?.. Если учесть, что его руками зачарованная усадьба в прямом смысле слова убивает людей, то просить дракона о помощи не стоит. – Пожалуй, откажусь, – пробормотала я. – Слухи и слухи, что в них такого? Поболтают и перестанут. – Как скажешь. – Эйнар улыбнулся, но теплее его взгляд не стал. – Сегодня Ронан планирует провести первое занятие, будет учить детей буквам. Присоединишься? – Конечно, – кивнула я, все еще думая о силе дракона. Мог ли десница как-то иначе скрыть проход между мирами, не жертвуя людьми? Наверное, нет. Или я его оправдываю? – Эйнар… Как долго ты будешь защищать этот дом? Он крепкий, каменный, но даже такой не простоит слишком долго. Может начаться война и его сломают, или когда ты умрешь, твой преемник решит, что от прорехи проблем больше, чем пользы. Что будет тогда? – Брешь под моим контролем, пока я жив. Потом это будет задача Тони, ну а после – как захочет она сама. В конце концов, проходу уже тысячи лет, а о нем никто не ведал до недавнего времени, да и до сих пор знаем только мы. Аглая, если тебя мучают какие-то вопросы, то задай их, не нужно заходить издалека. Я заметил, какой нервной ты стала в последние дни. В чем дело? Тыльной стороной ладони я вытерла вспотевший лоб, торопливо разобрала сумку, разложила покупки на столе. Как я объясню Эйнару, что меня беспокоит на самом деле? – Только сплетни. – Я качнула головой, улыбнулась. – Но все хорошо, я и правда больше не буду на них зацикливаться. Еще думаю… Что, если леди Тирен каким-то образом доберется до Тони? – До нее никак, я все время рядом, как и Ронан. – Но… – Никаких «но». Тоня не пострадает. – Хорошо. – Я улыбнулась еще шире. Эйнар вернулся к чтению, я принялась готовить ужин. Чуть позже придет Забава, поручу ей сварить суп, а пока заведу тесто на оладьи. Слова дракона меня немного успокоили: он убедил меня в своей силе, охотнице с ним не справиться. А кого еще нам стоит остерегаться, кроме нее? Только леди Тирен, больше нас никто не побеспокоит. Мое нехорошее предчувствие касалось именно ее, я любила Тоню и действительно боялась за эту девочку, представить страшно, что ее могут убить. Не похитить, не испугать, не отнять у меня, а лишить жизни. Надо бы запретить ей гулять на улице одной, без Ронана. Она умная, поймет, почему нельзя. На первом занятии, которое Ронан назвал уроком грамоты, было тихо, как на кладбище. Все мы: я, Забава, Ярик, Вовка и Витька сидели прямо на полу в одной из пустых, но теплых комнат, разложив перед собой чистые листы и карандаши. Тоня ходила между нами, заглядывая в листочки, поправляла, если кто-нибудь ошибся. Чуть раньше Ронан объяснил мне, что будет заниматься с Тоней отдельно по другим предметам. Для нас математика и физика были пока слишком сложны, а не учить нас он не мог. К тому же занятия с Тоней подразумевали и то, что учитель будет помогать ей справляться с магией. Я попросилась поприсутствовать, Ронан обещал позвать, когда все заснут. – Тетя Аглая. – Тоня нависла надо мной, заложив руки за спину. – У вас слово «лестница» с ошибкой. Я глянула на доску, на которой Ронан мелом писал слова. Сравнила с тем, что накалякала я, и обнаружила пропущенную букву «т». Дописала, отметив про себя, что обучение займет явно не одну седмицу и даже не один месяц. Зря Степка отказался помогать мне постичь азы грамоты и счета, сложно ему было, что ли? Не сидела бы сейчас как дурочка в компании детей, потея от усердия. Пока мы переносили на бумагу слова и предложения с доски, Ронан восседал на подоконнике, терпеливо ожидая, когда мы закончим. Я старательно выводила каждую букву, не понимая ровным счетом ничего из написанного. – Тонь, – позвала я девочку шепотом. Ярик, сидевший справа, шикнул: – Аглая, вы меня сбили! – Прости! Тоня? Тоня с важным видом опустилась рядом со мной на колени. – Спрашивай, тетя Аглая. – Что я написала? – «Можно и в узах быть свободным духом». – Что это значит? – Тишина в классе! – Ронан постучал по доске кривой сухой палкой, которая раньше была веткой сосны. Я украдкой показала ему язык. Дети захихикали, а Ронан вперил в меня смеющийся взгляд. Я улыбнулась ему, смущенно опустила голову и вернулась к учебе. Занятие прошло легко и весело, хотя никто ничего не понял. По крайней мере, все научились правильно держать в руках карандаш, и буквы у каждого из нас уже не плясали, а выстраивались на листе бумаги ровным рядочком. Над фразой «Можно и в узах быть свободным духом» я думала недолго, но ее смысл дошел до меня много позже. Когда дети разошлись по комнатам, Ронан отвел меня и Тоню в самое дальнее помещение в усадьбе. Холодное – окна в нем еще не были застеклены, но заниматься магией где-то еще было чревато необратимыми последствиями. Какими – я не знала. Я уселась в углу, подальше от окна, поставила рядом с собой фонарь и какое-то время любовалась бушующей стихией – последней грозой этой осенью, скорее всего, через пару месяцев ждать только метели. Порывы ветра взметали полы теплой накидки Ронана, трепали его волосы. Тоня была одета в пальто и шапку, но все равно немного ежилась от холода. В руках она держала ту самую тетрадь, о которой я даже вспоминать боялась. Заклинание из нее чуть не убило человека, пусть и гадкого, но человека. Что еще можно сотворить одним только словом? – Тонь… – Бархатистый голос Ронана отвлек меня от созерцания полыхающих молний. – Давай так: ты расскажешь мне, что ты уже умеешь, так я пойму, чему должен тебя учить. Тоня пожала плечами. – Бабуля говорила, мне не обязательно понимать свою силу, главное, уметь читать и осознавать, для чего я это делаю. Когда я защищала тетю Аглаю от ее мужа, я знала, что должна убить его. Я похолодела, услышав сталь в голосе маленькой девочки. Ронан спокойно объяснил: – Нельзя убивать всех, кто тебе вредит. «Вообще никого нельзя!» – хотела выкрикнуть я, но промолчала. Мне неведомы порядки другого мира, может, там по-другому выжить не получится. – Заклинания в твоей тетради от первого до последнего составлены мной, сейчас ты опробуешь одно из них на мне. Почувствуешь свою силу и момент, когда нужно остановиться. Поняла? – Я не хочу вас душить! – У тебя не выйдет этого, говорю же – заклинания составлял я сам и сумею вовремя их развеять. Но ты должна самостоятельно остановиться, а когда нужно – наоборот, ускориться. Ты ощутишь это в себе, сосредоточься. Аглая, дай Тоне фонарь. – Я возьму. Тоня направилась ко мне. Забрала источник света, вернулась на место. Они с Ронаном стояли посреди зала друг напротив друга – девочке приходилось задирать голову. – Дядя Ронан, если вы писали все эти заклинания, то скажите, какое из них самое сильное? – Открой пятую страницу, третье сверху. Тоня зашуршала листочками, а я поднялась на ноги и подвинулась ближе к выходу, чтобы не терять ни мгновения, когда придется бежать за Эйнаром. Мало ли что произойдет! – Непонятно… – хмыкнула девочка. – Дядя Ронан, что оно делает? – Ломает кости, но не убивает. С его помощью несложно выведать тайну или… Ронан сдавленно закричал, рухнул на колени. Тоня беззвучно шевелила губами, не отрывая глаз от тетради. Я метнулась было к двери, но тут же вернулась в угол, потом снова кинулась на выход, но Ронан вдруг затих. – Молодец, – прохрипел он. – В следующий раз предупреди. – А вы всегда предупреждали тех, кого собирались пытать? – хихикнула Тоня. Озадаченная, я села на пол. Без Эйнара справятся.