Глава 26. Лаборатория магистра Волсумза

Не могу удержаться, чтоб не бросить взгляд в сторону преподавательских столов. Испытываю два противоположных чувства: облегчение и боль. Морщусь. Что было бы легче? Увидеть их здесь, где много людей, стать свидетелем того, как он оказывает ей знаки внимания? А не оказывать он не может. Достаточно вспомнить, как она бросилась ему на шею, чтобы понять, что у них давние и всеми признанные отношения. Или, как сейчас, легче понимать, что они где-то там вдвоём и занимаются именно этими самыми отношениями? Ага-ага. Выбор для мазохиста. Стискиваю зубы и сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в собственные ладони. Медленно и глубоко вдыхаю и выдыхаю. Давить, только давить в себе ростки чувств. Ведь так не бывает, чтобы всего лишь за сутки появились глубокие чувства. Это просто гормоны. Ну не верю я в любовь с первого взгляда. Такая ненормальная реакция может означать только одно: внешность превыше всего. Люди должны хотя бы немного узнать друг друга. Мы с Антоном полгода встречались, прежде чем первый раз поцеловались. И что? Это помогло узнать его получше за эти полгода? Хорошо, что здесь я разобралась быстрее. Вот только почему так больно? Об Антоне я ни мгновения не сожалела. Хорошо, хоть магистра Волсумза нет с его внимательным, всё понимающим взглядом. – Они уехали в соседний город, – раздаётся над ухом вкрадчивый голос. – Там много романтических мест. Я вздрагиваю. Чёрт побери. Стоило только подумать. Вспоминаю любимую английскую поговорку «Talk of the devil and he is sure to appear»*. Мороз по коже. Магистр Волсумз пугает меня до дрожи. Что вот ему нужно? – Мне это неинтересно, – отвечаю я просевшим голосом, а под рёбрами в солнечном сплетении закручиваются в болезненный узел две стихии. Короткий смешок, и я вижу спину магистра, удаляющуюся от меня к своему столику. – Что ты застыла? – оборачивается Энния, которая шла чуть впереди и в общем шуме не услышала моего обмена репликами с магистром. Зато Рихар оказывается более внимательным: – Что сказал тебе мой отец? – хмуро спрашивает он, когда я сажусь за стол, и Энния отвлекается на разговор с девушкой с нашего курса. Пожимаю плечами и вру: – Напомнил про отработку. Рихар постукивает вилкой по столу в задумчивости. – Ты не переживай, я буду там. – Я же просила… – Я приду туда заранее. Что, я не могу просто так случайно к отцу заглянуть? Мне непонятно. Отец никогда не назначал отработок адептам с других курсов. – Ну, наверное, другие не поджигали на занятиях его мантию, – пытаюсь улыбнуться я. И вообще Рихар кажется мне нормальным парнем. Я бы с удовольствием с ним просто подружилась. Но, к сожалению, у него ко мне иной интерес. А из-за этого куча проблем. И от однокурсниц ничего хорошего ждать не приходится, достаточно вспомнить, как Лючия на полном серьёзе швырнула в меня огненным шаром, и отец его явно недоволен. Интересно, а магистр Волсумз и Алисией был так же недоволен? Чем она-то могла ему не угодить? Понимание появляется совершенно случайно вечером, когда я подхожу к лаборатории магистра Волсумза. Это отдельно стоящий флигель на краю ещё одного полигона, меньшего по размеру, чем тот, на котором я уже занималась. Интересно, что за эксперименты проводит магистр в своём логове, если для этого требуется столь приличное расстояние от остальных зданий Академии? Что если они по-настоящему опасны? Разглядываю мрачное двухэтажное здание из тёмно-серого камня. В таком только пыточные устраивать. Меня провожает Энния, потому что я всё ещё плохо знаю, что и где находится. К самому флигелю она не приближается, останавливается и показывает на него издалека: – Я никогда не была внутри. Расскажешь потом. Дорогу обратно найдёшь? Киваю: – Настолько я топографическим кретинизмом не страдаю. – Вот только не ляпни при магистре что-нибудь подобное. – Не ляпну. Это я только тебе и потому, что нервничаю. – Понимаю. Ну мне сейчас тоже несладко придётся. Я пока с Марком в студенческой кафешке посижу. Как раз о тебе поговорим, – она зябко поводит плечами. – Ох, и влетит же мне. Сжимаю ободряюще её руку, и Энния отвечает тем же. Смысла нет напоминать, что именно она всё это замутила. Сама знает. Теперь нам вдвоём выбираться. Энния уходит, а я направляюсь к флигелю и некоторое время стою напротив двери, не решаясь приблизиться. Но надо сделать первый шаг. Медленно выдыхаю и мягко, по-кошачьи ступая, поднимаюсь по ступенькам. Заношу руку, чтобы постучать, и в этот момент замечаю, что дверь приоткрыта, а ещё слышу голоса, доносящиеся через узкую щёлочку. – Близость с женщинами только на пользу, но с теми, к кому ты равнодушен, – рычит магистр. – Чувства отнимают силу стихий. У тебя только началось формирование третьей. Вся моя работа пойдёт насмарку. – Ты запрещаешь мне встречаться с Алисией, потому что она мне нравится? – в голосе Рихара – упрямство. Так вот в чём дело. Рихару просто запрещено влюбляться. Тогда ясно, почему и Алисия магистру не нравилась, а уж обо мне и говорить нечего, хотя для него мы одно и то же лицо. Рихар что-то отвечает отцу, слов я не разобрала, но, судя по интонации, возражает. Пожалуй, мне лучше прервать это обсуждение, пока далеко не зашло. Но, прежде чем успеваю постучать, до меня доносится ещё одна фраза. – У неё на ауре метка истинности. Тебе лучше забыть об этой девице. Что? Какая метка? Стоило, наверное, послушать чуть дольше, но рука уже коснулась дерева. Вроде и тихо стукнула, но разговор сразу смолк. Вдох-выдох, нажимаю на ручку двери. Створка открывается с едва слышным скрипом. На меня уставились две пары глаз: в одних волчья угроза, в других растерянность. Рихар смотрит так, словно впервые увидел. А потом его взгляд становится расфокусированным, он словно направлен сквозь меня. Я догадываюсь: изучает мою ауру. Интересно, что он там видит? Похоже, ничего, потому что Рихар переводит глаза на отца и недоверчиво хмурится. Подозреваю, что магистр врёт своему сыну про какую-то там метку, чтобы отвадить от меня. Ну что ж, я его вполне понимаю. Зачем магистру невестка, которая совсем недавно обжималась с другим и, в сущности, позволяла залезть к себе под юбку. А к тому же, она вызывает у его сына запретные чувства, мешающие развитию магических сил. Впрочем, не его магистрячье дело: и сын его меня не интересует, и мои отношения с ректором его волновать не должны, даже если это бывшие отношения. Смотрю на магистра исподлобья, не думая о том, что это может выглядеть как вызов, а вот он, поди, именно так и воспринимает, потому что губы его искривляются в насмешливой полуулыбке. – Рихар, ты можешь идти. Магистр это говорит так, что не повиноваться невозможно. Даже сын не смеет сопротивляться. Позади меня хлопает дверь. Так, надо взять себя в руки. Ничего этот Волсумз не посмеет мне сделать. В конце концов, если потребует, чтобы я не флиртовала с его сыном, это не проблема. Пообещаю и выполню. Мне ведь и, правда, будет несложно это сделать. Тем более что никаких чувств, кроме дружеских, я к Рихару не испытываю. И даже честнее будет сразу все точки над i расставить, чем мучить парня. Тем временем магистр разглядывает меня, присев на краешек своего письменного стола. И мне становится всё более неловко. Собираюсь с силами и задаю вопрос: – В чём будет заключаться отработка? – Мне нужно получить несколько ответов, – говорит магистр и замолкает. Мне что, клещами из него тянуть эти вопросы? Не дождётся. Нужно спрашивать – пусть спрашивает. Вот только о ректоре я с ним беседовать не собираюсь. – Адепт Рэйнарс, – начинает он, сверля меня холодным взглядом. – Или как вас там зовут на самом деле? Вы в курсе, как относится имперская служба безопасности к иномирянам? Ощущение, что мне на голову упала огромная глыба и так основательно покаталась на том, что от меня осталось. Вот так просто и прямо в лоб? Молчу, пытаясь сообразить, что тут можно ответить. Как он понял? Ведь до сих пор никто из преподавателей не уловил. Набираюсь наглости: – А при чём здесь я? Голос чуточку дрогнул, зато глазами хлопаю невинно. – А при том, что лорд Арский – один из лучших сыскных псов имперской службы безопасности, хоть он это и скрывает. Как вы думаете… Алисия, – моё ненастоящее имя звучит в его устах чуть насмешливо, – если я вас так быстро раскусил, неужели он, специалист по отлову иномирян, мог не заметить в вас столь пикантную подробность? Нервно сглатываю. Магистр намекает, что интерес ко мне ректора был именно профессиональным? И тогда всё внимание Кристиана объясняется именно этим, даже не попыткой просто провести время с наивной дурочкой. И какой вариант обиднее? Стоп! О чём вообще я думаю? Сейчас вопрос идёт о выживании или нет? Ведь зачем-то магистр решил со мной пообщаться наедине. Значит, не всё потеряно. Но признаваться всё-таки не спешу. – С чего вы взяли? – спрашиваю, подразумевая совсем другой вопрос «Как вы догадались?» И магистр, кивнув, отвечает именно на второй: – Второе название зеркальной магии – это магия отражения. Принять опасность на щит – это простое действие, доступное первокурсникам. Но вот отразить да ещё перенаправить – этого не умею даже я. Но я видел такой эффект у одного из иномирян. Для этого нужно минимум один раз пересечь зеркальную грань. – У вас богатая фантазия, магистр. Я понятия не имею ни о зеркальной магии, ни о магии отражения. То есть слышала, конечно, но не более того. Я просто испугалась. Лючия была слишком агрессивна. Добавляю мысленно: «А всё остальное ещё доказать надо». Алисия была в этом мире? Была. Пусть докажет, что я не она. А, кроме того, ведь не зря же он ведёт этот разговор приватно. Либо ищет подтверждение своим догадкам, либо ему от меня что-то надо. – Не ожидал, – рычит магистр. Сейчас на его лице искреннее и злое удивление. А вот я закусила удила. Мне терять нечего. – Чего именно? – снова делаю наивные глаза и хлопаю ресницами. – Такой наглости. Магистр делает стремительное движение и оказывается рядом со мной. Его ладони впечатываются в стену по обеим сторонам от моей головы. А сам он нависает надо мной. Дежавю. Только вот Антон хотел меня изнасиловать, а этот, по-моему, и убить может. – Не смей играть со мной, человечка, – рявкает магистр. Испугаться не успеваю. Хотя нет – успеваю и аж два раза. Во-первых, самого магистра, а во-вторых, грохота двери, едва не слетевшей с петель. Меня окутывает знакомый аромат горьковатого цитруса с толикой корицы. До чего же они скоростные все эти драконы. Магистр Волсумз стоит уже в нескольких шагах от меня – не придерёшься. Но это не уменьшает ярости, исходящей от лорда Арского. И эта ярость направлена… на меня? – Адепт Рэйнарс, почему вы не явились после занятий? У вас три отработки. – Вроде две было, – бормочу я. Хотя я уже ни в чём не уверена, сбилась со счёта. Выручает магистр Волсумз, сейчас его голос звучит вполне миролюбиво: – Она мне не сказала. Я назначил адепту отработку в связи с тем, что она на занятии попыталась поджечь мою мантию. Но если вам нужнее… Открываю рот, чтобы возмутиться. Я им что, вещь? Мне не нужна – берите, сэр, – но тут же благоразумно захлопываю рот. Сейчас главное – выбраться из берлоги Волсумза. Ректор без лишних слов подхватывает меня под локоть и, можно сказать, тащит за собой. Всё-таки я очень хорошо воспитанная девочка, потому что огромным усилием воли сдерживаю в себе желание показать остающемуся магистру Волсумзу неприличный жест за спиной ректора. Ни разу в жизни никому его не показывала, но как же сейчас зудит средний палец. Утешаю себя тем, что в этом мире никто, скорее всего, и не поймёт, что я имею в виду. ___________________ * Talk of the devil and he is sure to appear (англ.) – дословный перевод: «Поговори о дьяволе, и он появится» – соответствует поговорке «Лёгок на помине».