Глава 31. Обсидиановое зеркало

Затаив дыхание, осторожно сползаю с драконьего крыла. Смотрю на Ларса. Мне кажется, или веко на драконьем глазу чуть дрогнуло? Нет, вроде спит. Нужно обследовать местность. Прежде всего, найти укромный уголок, а потом умыться. И очень хочется пить. Поесть бы тоже не помешало, но это после того, как найду воду. Дракону, наверное, всё равно. В книжках, которые я читала, было написано, что драконы способны по несколько дней обходиться без пищи. Хотя это, возможно, не факт, а авторский вымысел. Едва ли в моём мире есть специалисты по драконам. Стоп, а ведь один специалист точно есть: Алисия. Представляю в своём воображении, как мой зеркальный двойник пишет книгу о своём мире, а ей читатели в комментариях доказывают, что драконы такими не бывают. Эта мысль кажется мне забавной и приводит в хорошее настроение. Укромный уголок найти, оказывается, не так-то просто. В кратере на удивление ровный пол, ну как ровный, в стиле Хундертвассера и никаких укрытий, кроме прямоугольной плоской плиты, чуть смещённой относительно центра. За этой плитой я и прячусь. Находится и небольшое озерцо, на которое я некоторое время смотрю с сомнением. Что если в этой воде вся таблица Менделеева? А может, наоборот, чистейшая дождевая. Жажда становится невыносимой, а во рту так пересохло, что я решаюсь хотя бы прополоскать рот. Не выдерживаю и делаю крохотный глоток. «Чистая», – неожиданно заявляет драконица, и я вздрагиваю. Смогу ли я когда-нибудь к этому соседству привыкнуть? Но, с другой стороны, неплохой индикатор внутри. Отбрасываю сомнения и наслаждением черпаю ладонями и пью вкусную прохладную воду. Живот откликается урчанием, намекая, что этого ему недостаточно. – Прости, – две сильных руки обнимают меня и прижимают спиной к обнажённому горячему торсу. – Я совершенно не подумал о еде. Думал, мы успеем добраться до наступления ночи. Кристиан зарывается носом в мои волосы, шумно вдыхает. – Магистр, – начинаю я осипшим голосом. – Крис, – поправляет он, проводя губами вдоль линии волос на моём виске. – Я сейчас всё исправлю. Я видел на склонах дичь. – Кристиан, – надо бы отстраниться, но я медлю, наслаждаясь теплом тела и невесомыми поцелуями, спускающимися с виска на скулу, а затем на шею, шепчу: – Отпусти. Он сжимает меня чуть крепче и, захватив губами верхушку моего уха, невнятно говорит: – Поскучай, я скоро. Я снова свободна. Вот гад. Не знаю, как ему с обнажённым торсом, а я, лишившись жарких объятий, моментально замерзаю, несмотря на рубашку и камзол. Невольно улыбаюсь, видя, как, оттолкнувшись мощными лапами от того самого плоского прямоугольного камня, который я использовала как укрытие, взлетает золотой дракон. Толчок его лап разваливает каменную плиту на несколько частей. В первый момент мне кажется, что Ларс не впишется в небольшое отверстие кратера. Но он разгоняется и прямо в воздухе в момент прохождения узкого места оборачивается человеком. Я ахаю от страха за него и от восхищения при виде окрашенного восходящими лучами солнца совершенного тела. Всё это занимает пару мгновений. Вылетев по инерции из кратера, Кристиан снова делает оборот, и теперь Ларс взмахивает крыльями, набирая высоту и исчезая за кромкой кратера. Так вот как мы проникли сюда, вспоминаю я наше вчерашнее падение. «Кр-расивый», – отмечает драконица. И я с ней абсолютно согласна. Оглядываюсь по сторонам. Я осталась одна. Крис сказал, что мы в кратере потухшего вулкана. Всегда мечтала побывать на Камчатке, но даже в голову не приходило, что увижу вулкан в другом мире и изнутри. Но сейчас стоит позаботиться о другом: воспользоваться одиночеством и хоть немного помыться. Поэтому первым делом спешно скидываю с себя камзол и рубашку и, хотя я знаю, что нахожусь здесь одна, прикрываю руками стратегически важные места. Смущает обилие зеркал. Мне ли не знать, что за прозрачными поверхностями могут оказаться другие миры? Хочется всё сделать быстро, но понимаю, что осторожность важнее. Я не знаю, насколько глубоко это озеро, и захожу в него медленно. Это нелегко. В холодную воду проще прыгать с разбега, но тут уж ничего не поделаешь – терплю. Дно действительно уходит вниз под заметным уклоном, поэтому, едва вода достигает уровня пояса, я останавливаюсь и погружаюсь в неё, стараясь расслабиться и дышать ровно. Вода не ледяная, но бодрящая. Да и мыла у меня нет, поэтому мытьём эту процедуру можно назвать только условно. Возвращаюсь на берег и горстями сгребаю с тела излишки воды. Наверное, стоит сначала обсохнуть, а потом уже одеваться. Но обилие зеркал меня по-прежнему тревожит, и я натягиваю рубашку прямо на влажное тело. Теперь к костру: греться. Забавно получается. Я, дитя цивилизации, в этом кратере как в пещере. Только шкуры на плечах не хватает. А так всё сходится: мужчина, как и положено, отправился мамонта добывать, а я на хозяйстве. Чем занимались первобытные женщины, оставаясь дома? Собирательством? Не получится: собирать на голых камнях нечего. Огонь поддерживали? Вот только чем? Дров в кратере нет. Два полешка, из которых состоит костёр, пылают ярко и вроде не собираются прогорать. Присматриваюсь, уже подозревая обман. Так и есть: языки пламени пляшут над небольшим красным кристаллом. Вчера я так устала, что не обратила на это внимания. А теперь приглядываюсь и понимаю, что дрова – это лишь декорация. Скорее всего, и потрескивания исходят от артефакта. Совершенная иллюзия. Хорошо, хоть тепло этот костёр даёт настоящее, ровное. И рубашка, и волосы высыхают моментально. Надеваю камзол и чувствую себя совсем защищённой. Только вот есть хочется невыносимо. Нужно себя чем-то занять до возвращения Кристиана. Пропускаю пальцы сквозь спутанные волосы, пытаясь разделить их на пряди. Расчёски нет. Сумка, которая была у меня на плече, осталась в лаборатории Волсумза. Слишком быстро и неожиданно Кристиан меня оттуда забрал. Наверное, я сейчас на пугало похожа. Боже, а ведь я до сих пор даже не думала о том, как я выгляжу. Невольно улыбаюсь при мысли о том, что, пока рядом был Кристиан, не возникало ни малейшего сомнения в том, что я в порядке. Но, пожалуй, стоит всё-таки убедиться. Обсидиановые стены кратера во многих местах отполированы так, что ничем не уступают настоящим зеркалам. Издали я уже видела свой силуэт. Ничего же страшного не случится, если я подойду ближе? И всё равно меня пробирает странная дрожь, и сердце ускоряет ритм. С трудом включаю логику и пытаюсь успокоить себя размышлениями. Прошлый раз Энния какой-то там специальный обряд проводила, а сейчас я всего лишь собираюсь посмотреться в зеркало, пусть и необычное. И, чтобы совсем не превратиться в параноика, я решительно делаю шаг к ближайшему, самому большому отполированному участку стены. Некоторое время разглядываю себя. Отражение как отражение: ничего особенного. И я, выдохнув с облегчением и посмеявшись над ложной тревогой, начинаю вертеться перед ним. Нормальное зеркало, ясно, что не стекло, и брови перед таким не выщипать, но рассмотреть себя можно. Встряхиваю головой, и волосы рассыпаются по плечам, стекая с них огненными потоками. Мне кажется, или за несколько дней они стали заметно длиннее? Сейчас они достигают талии. Рубашка коротковата, но в моём бывшем мире сошла бы за тунику. Между её краешком и коленями расстояние – всего лишь с мою ладонь. Хорошо, что Кристиан такой высокий. Камзол значительно короче, но попу прикрывает, и это замечательно. Всё-таки ткань рубашки тонкая и полупрозрачная, а белья на мне нет. Благодаря камзолу этого не видно, но при одной мысли о том, что для Кристиана это не секрет, я чувствую себя ужасно неловко. К щекам приливает кровь, и, пытаясь скрыться от собственных мыслей, я кутаюсь в просторный камзол, утыкаясь носом в высокий воротник. С наслаждением вдыхаю запах цитруса и корицы и чувствую, как твердеют вершинки груди, касаясь ткани, которая ещё совсем недавно облегала самый совершенный в известных мне мирах торс. По телу бессистемно мигрируют сладкие волны предвкушения. Наверное, это и есть счастье. Смущает только странный ореол вокруг моей фигуры. Вроде только что его не было. Как будто за моей спиной алое зарево. Я даже оборачиваюсь, чтобы проверить, но ничего подозрительного нет: кратер всё так же пуст, костёр горит чуть в стороне, пламя ровное и спокойное, а прямо за моей спиной плита, пострадавшая при взлёте Ларса. Снова смотрю на своё отражение и хмурюсь: зарево стало ярче. Чувствую, как становятся дыбом волосы на затылке, словно от чужого холодного взгляда. Одновременно в солнечном сплетении разгорается пожар, и начинается сильная пульсация. Начинаю пятиться назад, отступая от странного зеркала. Наверное, стоит разорвать с ним зрительный контакт, но понимаю, что будет ещё страшнее не видеть, что происходит рядом со мной. Чем дальше я отступаю, тем большее количество своих отражений я вижу в закругляющихся стенах кратера, и тем насыщеннее алый ореол за моей спиной. Из-за того, что я пытаюсь теперь держать в зоне внимания и то, что происходит сбоку, моё зрение становится расфокусированным, и теперь я вижу, что от каждого отражения ко мне тянутся красные нити. И все они сходятся в точке у меня под рёбрами. Пульсация внутри ускоряется. Я отступаю, и нити вытягиваются вслед за мной. Странное ощущение, что они забирают у меня и одновременно отдают. Происходит что-то вроде обмена с моими отражениями. Нити начинают вибрировать. И в солнечном сплетении становится нестерпимо горячо. А потом моей спины, прямо напротив огненного центра, касается что-то прохладное. И жар начинает спадать. Сначала это даже приятно. Но уже через несколько вдохов и выдохов я осознаю, что огонь вытекает вместе с моей силой. Я начинаю цепенеть, погружаясь в сомнамбулическое состояние. А под рёбра просачивается холод. «В стор-рону», – рявкает голос у меня внутри, и я возвращаюсь в реальность. Растерянно моргаю, но больше не вижу ни нитей, ни зарева. При всём при этом слабость продолжает нарастать. «В стор-рону», – на этот раз в голосе драконицы звучат нотки отчаяния. И я понимаю, что надо делать так, как она говорит. Вот только первый шаг с невидимой оси в сторону даётся очень тяжело. Как в кошмарном сне, когда тебе надо бежать, а пространство вокруг становится вязким. Но я его всё-таки делаю, этот крохотный шажок, потом ещё один и ещё. Появляется ощущение, что ставшие невидимыми нити обрели упругость и пытаются вернуть меня обратно. В какой-то момент сопротивление достигает критической точки. И я замираю, понимая, что ещё миг, и меня утащит обратно. Рычание внутри. Бездумно отмечаю, как покрываются чешуёй кисти моих рук, а потом откуда-то извне меня окатывает потоком чужой силы. Хлопок. И всё обрывается. От неожиданности падаю на четвереньки. На меня наваливается дикая слабость. Но всё же нахожу в себе силы повернуться лицом к тому месту, с которого начала своё отступление в сторону. Размываю зрение и вовремя. Успеваю увидеть, как втягиваются нити в зеркала. А в гаснущее над разломом в плите алое свечение вползает жирное кроваво-красное щупальце. Холодею, понимая, что именно эта пакость касалась моей спины. Меня начинает тошнить от отвращения и слабости. Очень хочется закрыть глаза, но я держусь из последних сил, боясь, что едва я это сделаю, как снова окажусь под неизвестным магическим воздействием. Огромная тень накрывает купол. В глазах всё плывёт. Подняв глаза, я в состоянии разглядеть только силуэт проскользнувшего внутрь человека. Воздушная волна от огромных крыльев снижающегося дракона уже внутри. Надеюсь, это Кристиан.