Глава 35. Серьёзный разговор. Кристиан

– Насколько серьёзно ты относишься к этой девушке? – спрашивает Дархани. Мы отдалились на приличное расстояние от костра, возле которого, измотанная бесконечным тяжёлым днём, спит, свернувшись калачиком, Лисёнок. – С чего вдруг тебя это интересует? – огрызаюсь я. Вместо ответа Дарх задаёт следующий вопрос: – Ты в курсе, сколько дракониц появляется в Империи ежегодно? – Одна-две, кажется, – неуверенно отвечаю я. Информация не для всех, и даже в нашей службе она передаётся на уровне слухов. – Верно, – подтверждает Дарх. – Иногда ни одной, максимум три. У нас в системе безопасности есть закрытый отдел, который занимается ими. По чистой случайности там работает муж моей сестры, и я знаю об этом чуть больше. Так вот, самое пристальное внимание уделяется Академиям. Потому что, как правило, толчком к обороту становится пробуждение магии. – Ну и зачем они закрытому отделу? – С одной стороны, они бесценны, а, с другой, из-за того, что их так мало, опасны. Одна такая драконица способна снять подчиняющее плетение со всех половозрелых самцов, которые окажутся в пределах её досягаемости. Ты ведь не будешь уверять меня, что твой дракон на неё не отреагировал? – Отреагировал, – осторожно говорю я, загоняя Ларса с его мнением поглубже. – И ты… – Сразу же накинул на него подчиняющее заклятие, – отвечаю на всякий случай. И это правда. Вот только не завершил плетение, но уточнять это сейчас почему-то не хочется. – Я рад, что у тебя такой мощный инстинкт самосохранения. Драконы, когда рядом появляется самка, дичают и подавляют человеческую ипостась. Драконица для них ценнее всего. Ларс хмыкает. А я киваю, вроде как понял, а сам думаю о том, что у Дарха тоже усечённая версия. Каждый знает только то, что ему положено. – Именно поэтому при первых же признаках пробуждения таких девушек быстро блокируют и увозят в столицу, – продолжает друг, по крайней мере, я всё ещё надеюсь, что друг. – И что с ними там происходит? – спрашиваю я, чувствуя напряжение во всём теле. – Чаще всего ставят диагноз «нестабильная магия», блокируют и отпускают домой. Но источник силы при этом приходится перекрывать полностью. Если девушка достигла высокого уровня магии, то есть магия стала частью её сущности, то, как правило, её психика не выдерживает. Единственное, что может сделать такую драконицу безопасной, – встреча с истинной парой. Когда истинность подтверждается, магия драконов замыкается друг на друге. Но это, как ты понимаешь, редкость. И никто не хочет рисковать, получив вместо будущих лояльных к власти магов стаю одичавших драконов. – То есть, если она встречает истинную пару… – слова Дархани меня поразили, но вида не показываю. – Это замечательный исход, который случается… почти никогда. Но определить с ходу или на глазок это невозможно. Истинная она или нет, определяется артефактом или консумацией. Если ты своей девушкой ещё не овладел, то шанс есть. Пока что она точно не твоя. И является желанной добычей для любого. Ну это как появившаяся при дворе красотка, пока не выйдет замуж или не найдётся покровитель иного рода. Мой дракон через все защитные амулеты рвётся познакомиться с настоящей драконицей. Точнее, рвался. Сейчас присмирел. «Я ему объяснил», – самодовольно заявляет Ларс. – Мне пришлось повторить подчиняющее заклятие, – поясняет Дарх. – Не будь ты мне другом, наши драконы уже сцепились бы. Не знаю, кто из них прав, но ситуация мне не нравится. И кое-что вызывает сомнения: – А твои гвардейцы? Они вроде спокойно себя ведут. Дархани усмехается: – Они под вассальной клятвой. Хорош бы я был, если бы брал на такие расследования драконов, которых не смогу контролировать. – Но и храм, и консумация не гарантия, что она окажется истинной? Дархани качает головой: – Нет, но шанс у тебя есть, судя по тому, как она бросилась на твою защиту. По закону я обязан прямо сейчас арестовать вас обоих. Но я вполне мог вас не встретить. – Спасибо, Дарх. Друг морщится: – Пока не за что. И вот ещё, не советую начинать с храма. Во время церемонии у таких, как она, оборот неизбежен. И можешь не сомневаться: у храмовников хватит магических ресурсов, чтобы остановить твоего дракона и отправить её туда, куда и положено: в столичный отдел. Тебе её вернут, но она не будет прежней. Поэтому сделай её своей и, если истинность не проявится, научи подчиняющему плетению. Как только её драконица присмиреет, исчезнет опасность неконтролируемого оборота. Потом хоть в храм, хоть в наложницы. Видимо, на моём лице что-то появляется в ответ на слово «наложницы», потому что Дархани опять усмехается: – Понял, зацепила она тебя. Ты прав, даже если не истинная, то дети от такого союза будут сильные. Если честно, немного жалею, что тебя сюда отправил, а не сам поехал. Так что, если не надумаешь жениться… – Уже надумал, – рявкаю я. – Я хотел сказать… глупцом будешь, – ржёт Дархани. – А ты что подумал? Я не самоубийца. Итак, ты сейчас куда? В Академию вместе с ней тебе хода нет, но в двух часах лёта наша база, ты о ней знаешь. Там сейчас только человеческая обслуга… Считай, что ты в отпуске. Разберись с сердечными делами, а мы пока на Волсумза поохотимся. Сеть плотная, не выскользнет. Хотя, пожалуй, стоит тебя проводить. А то нашим же по дороге попадёшься. Мы возвращаемся к костру. Дархани делится новостями о придворной жизни. Слушаю вполуха. Вроде всё понятно, но остаётся сторожок в голове. Что если истинность не проявится? «Пр-роявится, именной ар-ртефакт», – подсказывает Ларс. Точно, переданный браслет принял Лисёнка. Он, конечно, не брачный, но Ларс прав: всё-таки именной. Блокировать Лори не хочется. Ларсу она нравится. Прячу улыбку при воспоминании, как эта чешуйчатая мелочь храбро бросилась на гвардейцев и пыталась вцепиться в хвост Дархани. После подчиняющего плетения от Лори останется только тень. Если сложить воедино то, что сказал Ларс, и слова Дархани, получается, что в истинной паре драконы возвращают себе разум. Если же истинности нет, драконы сходят с ума. Что опаснее для Империи? И сколько человек в курсе того, что поведал Ларс? Учитывая, что дракониц катастрофически мало, и их блокируют, вместо того чтобы позволить найти пару, возможно, никто и не знает, и нам с Лисёнком нечего опасаться. Если мы, конечно, истинные… Мысль уже в который раз идёт по кругу. Надо всё-таки поспать. Сгребаю Лисёнка в охапку, укладываю головой к себе на плечо. Малышка, не просыпаясь, тянется ко мне, утыкается носом в шею. Она точно чувствует, что я рядом, потому что аромат цветущих яблонь такой сильный, что я невольно оглядываюсь на Дархани, устроившегося по другую сторону от костра. Потом соображаю, что чувствовать запахи эмоций способен только мой дракон, и успокаиваюсь, вдыхая аромат. Неужели девочке снюсь я? «А может, это я снюсь Лори», – не может не вставить своё слово Ларс. Э-э-э, я, кажется, собирался спать. Некоторое время делаю медленные вдохи и выдохи, пытаясь снять напряжение. Получается плохо и не сразу. И всё-таки день выдался сложный. Незаметно проваливаюсь в сон. Сплю я всегда мало. И на этот раз открываю глаза раньше всех. Лежу, не шевелясь. Пока мы спали, Лисёнок почти полностью заползла на меня. Ну да, я всё-таки помягче, чем камни. Слышу стук её сердца и своего. Они совсем рядом, друг напротив друга, и звучат в унисон. Прядь её огненных волос касается моего носа. И я вдыхаю волшебный аромат цветущего сада. Выдыхаю медленно, пытаясь сдержать эмоции, но моё сердце против воли ускоряет ритм, и за ним вдогонку начинает разбег сердце Лисёнка. Не хотел её будить, но не всё зависит от меня. Она меня чувствует – связь крепнет. Моя девочка. «Наша», – поправляет Ларс. «Тогда уж наши». Зверь согласен, и мне кажется, я чувствую урчание ещё одного дракона. Разве так бывает? Хотя Лисёнок же слышит Ларса, почему бы и мне не познакомиться с Лори? «Пр-роснулась», – подсказывает Ларс. Да я и сам чувствую. Исчезла сонная размеренность дыхания, девочка насторожилась и пытается оценить обстановку, притворяясь спящей. Тихая затаившаяся мышка. Тихоня. А сердце колотится, словно на пробежке, как, впрочем, и моё. Тело скручивает сладкой требовательной судорогой. Наверное, будь мы здесь одни, я бы не вытерпел, подмял под себя… Ларс рычит одобрительно. Придётся потерпеть, приятель. А ведь не зря мой мышонок затаился: ей так же трудно оторваться от меня, как и мне от неё. И это вызывает у меня отклик гораздо более мощный, чем простое вожделение. Впитываю крутую смесь её желания и смущения. А моя рука, лежащая на её талии, начинает потихоньку дюйм за дюймом смещаться вниз, на аппетитную округлость, пока до Лисёнка не доходит, что я уже не сплю. Пытается отстраниться, но не тут-то было. Малышка в капкане. Пальцами свободной руки ловлю её за подбородок и заставляю посмотреть на себя. Зажмурилась, дыхание задержала, а алые губы чуть приоткрыты в ожидании ласки. – Посмотри на меня, – шепчу я. Открывает свои зелёные глазищи и нервно облизывается. Попалась. Подтягиваю лёгкую, как пушинка, девушку чуть выше и, прежде чем завладеть её губами, ловлю отзвук лёгкой паники. Что за пугливый зверёк мне достался? Ещё вчера предлагала быть со мной без брака и обязательств, а теперь? Хотя сейчас главное не оставлять ей время на размышления. Тает, плывёт в моих объятиях, инстинктивно ёрзает по животу… и не только. Моя и точка. Никакого страха больше не ощущаю, Лисёнок начинает отвечать на поцелуй, немного неуверенно, но с азартом. Сама покусывает мои губы, неумело касается языком. Не знаю: ругать или благодарить Дархани, который заворочался по ту сторону костра. Потому что выдержка моя начала давай сбой. Но, прежде чем отпустить Лисёнка, вжимаю её в себя, давая почувствовать свою до боли напряжённую плоть, ловлю ртом тихий стон и разжимаю руки. Жадно разглядываю своё взлохмаченное раскрасневшееся сокровище, которое отсаживается в сторону, стеснительно отводя взгляд. Лагерь просыпается. Что там Дарх говорил о базе? Два часа отсюда лёту. Кажется, я готов сорваться прямо сейчас, лишь бы поскорее добраться до места, где никто не помешает нам с Лисёнком выяснить, так ли сильно она меня боится? Но вылет откладывается. Хлопанье крыльями, и из отверстия кратера на камни с глухим стуком падают две туши, вслед проскальзывают и два серебристых дракона. Оказывается, Дарх в какой-то момент отправил своих парней на охоту. Один из гвардейцев, едва обернувшись, направился к Дархани и молча ему передал какой-то свёрток. – А это для мисс Рэйнарс, – Дарх повернулся ко мне. – Тут деревня неподалёку. Парни подкинули местным часть добычи в обмен на более приличную еду для леди. Разворачиваю: в чистой холстине хлеб и свежий творожный сыр. Чувствую угрызения совести. Если мне не до еды, то о своей паре я просто обязан был подумать. Я, а не Дархани. – Спасибо, друг, – негромко цежу сквозь стиснутые зубы, растянув губы в неестественной улыбке. – Брось ревновать, – без обиняков говорит Дархани. – На твоём месте у меня тоже всё бы из головы вылетело. Я бы прямо ночью после нашей беседы рванул на базу. – Так что ж ты… – вскидываюсь я. – И нарвался бы на засаду, – продолжает Дарх с усмешкой. – Так что лучше мы тебя проводим. Быстрее будет. Завтрак не занимает много времени, гвардейцы предпочитают обернуться и накормить прежде всего драконов. И это логично: когда ты в патруле, в первую очередь надо позаботиться о звере. Лисёнок старательно смотрит в сторону. Чувствуется, что ей не по себе. Не привыкла её человеческая сущность к виду драконов, раздирающих дичь. А потом мы покидаем потухший вулкан. Четверых гвардейцев Дархани оставляет поблизости от кратера на случай, если Волсумз вернётся за накопителем, а сам с остальными двумя, как и обещал, провожает нас. ***** Я уже бывал прежде на этой базе, но сейчас всё по-другому. Есть нечто притягательное в том, чтобы смотреть на уже знакомые вещи свежим взглядом. Вид небольшой крепости на вершине неприступной скалы приводит Лисёнка в восторг. И я пью её чистую эмоцию, и сам, словно впервые, впитываю красоту этого места. Мы опускаемся на вершину круглой башни. Золотой дракон и два его сопровождающих прощально качают крыльями, а Лисёнок подбегает к парапету, глядя им вслед. Ахает: – Это безумно красиво, – моя девочка в таком восторге, что забывает об отсутствии у меня артефакта сохранения одежды. Я принимаю свой облик в тот момент, когда зелёные глаза полные восхищения обращаются в мою сторону. Короткий вскрик, и она зажмуривается. Вздыхаю. Ну вот, до сих пор женщины не приходили в ужас при виде меня. Хотя чему я удивляюсь? Разве у меня был опыт общения с невинными девами? Возможности, безусловно, были: особо шустрые мамаши охотно оставляли меня наедине с юными дочерями на выданье. Но я предпочитал опытных женщин, умелых в любовных играх. Нежные цветочки меня не привлекали. И вот сейчас передо мной впервые юная и неискушённая девушка, от которой внутри пожар. Мне не нужны от неё умения и опыт. Она только моя. Всё, что Лисёнок узнает об отношениях мужчины и женщины, она узнает от меня. «Моя, не отдам», – рявкает Ларс. – Никому не отдам, – говорю я вслух, делая шаг к ней.