Глава 19**

Лора

Кончиками пальцев касаюсь своих кистей. Перекатываю их по столу, вслушиваясь в знакомые звуки и чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь от вспышки эмоций. Делаю резкий вдох и разворачиваюсь к холстам, стоящим у стены. Они словно говорят со мной, подсказывая, где расположить каждый штрих, куда положить правильный цвет, чтобы развернулась душа и мир, который не вижу я, увидел то, что я хочу ему рассказать. Сердце стучит в горле и на кончиках пальцев. Мне хочется плакать от счастья. Я дома. Моя студия, где я знаю наизусть каждый уголок, где все пропитано запахом особенных красок одной особенной девушки.

— Не поступай так со мной снова, — тихо прошу брата.

— Я испугался за тебя, — Арий дышит мне в затылок. — Он разобьёт тебе сердце.

— Но это мое сердце, — разворачиваюсь к нему и обхватываю лицо ладонями. — Мое, слышишь? И даже разбитым оно всегда будет любить тебя. Обещаю.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Лора, — брат обнимает меня, крепко прижимает к себе. Его сердце ухает в мощной груди раскатисто и громко как гром в майскую грозу. — Я должен ехать на работу. Постарайся хотя бы сегодня прожить без приключений с участием этого придурка.

— Без приключений жить скучно, — улыбаюсь Арию. Он вздыхает, отпускает меня и уходит, а я включаю музыку и готовлю все для создания картины. Сегодня у меня точно получится то, что я так и не смогла воссоздать на обычных альбомных листах.

Когда пространство наполняется ароматами свежей краски, а тонкая кисть касается холста, я ощущаю абсолютное счастье в своей творческой душе. Улыбка не сходит с моих губ даже когда я поднимаюсь, чтобы заварить себе ягодный чай и немного размять ноги. В лопатках появляется щекотка. Это расправляются невидимые крылья, ведь к горячему аромату трав и ягод добавляется горький цитрус.

Секунда, две, три…

Теплое дыхание накрывает мои губы, а следом и сами губы, мужские, чуть грубые, напористые и нежные, уносят меня в сумасшедший взрослый мир, где нет запретов. Я касаюсь пальцами его скуластого, хищного лица. Застываю, ощущая шершавые раны.

— Все хорошо, — хрипло шепчет Тика, почти не разрывая наш поцелуй. — Не пугайся. Я так соскучился.

Он крепче сжимает меня в ладонях, в какой-то момент легко, как пушинку, приподнимая над полом и жадно лаская мой рот и губы своим дерзким языком. Его пальцы до легкой боли впиваются мне в кожу. Он часто, отрывисто дышит, теперь покрывая поцелуями мое лицо. Бережно ставит обратно на пол и тут же укутывает в свои руки, как в плед. Такой грубый и такой осторожный. У меня от контраста дрожат колени и кружится голова.

— Я сейчас скажу тебе то, что никогда никому не говорил. Никак не комментируй, просто запомни, — просит он.

— Хорошо.

— Чтобы не происходило вокруг нас, ты моя. Даже если завтра я исчезну, не предупредив, ты все равно моя. Если я притащусь к тебе среди ночи пьяный, с разбитой рожей, как сейчас, ты тоже моя. Мне… — слышу, как он скрипит зубами. — Не важно. Я не самый хороший человек в этом хреновом мире. Твой брат прав, я опасен, жесток и циничен. Но это никогда не будет направлено на тебя. Если я сделаю тебе больно, значит мне не оставили выбора, и я так тебя защищаю. В моей жизни нет ничего простого. Она наполнена грязью, музыкой и тобой. Я хочу попробовать показать тебе свои слова на практике. Ты поедешь со мной?

Не шевелюсь, вслушиваясь в его дыхание и пытаясь вынырнуть из эмоций, в которые Тика меня окунул. Это его эмоции. Он буквально затянул меня в них, как в озеро в лесной глуши, где темно, сыро, мрачно и страшно. Его слова меня дезориентировали. Я боюсь пошевелиться. Лишь его запах становится моим якорем.

— Лора… — зовет он тихо и хрипло.

— Ты расскажешь мне больше о себе? Про ссадины на твоем лице. Про твой темный и грязный мир? — Облизываю губы и заламываю пальцы, перепачканные краской. Она высохла и кожу слегка стянуло.

— Может быть.

— Я только помирилась с братом, и…

— Я все решу с твоим братом. — Его губы снова накрывают мои.

Наш новый поцелуй другой. Он более трепетный и как будто одновременно злой. Через него я чувствую, как тяжело дались Тике сказанные слова. Обвиваю его крепкую шею руками. Осторожно провожу по ней подушечками пальцев, ощущая жар кожи и мурашки. Он целует, а я улыбаюсь, поднимаясь пальцами выше. Мне кажется, у него волосы на затылке встали дыбом. Это так мило и так приятно чувствовать подушечками пальцев.

— Я хочу поехать с тобой, — влажными губами шепчу Тике в ухо, оперевшись на его плечи ладонями и подтянувшись на носочках.

Через десять минут я уже сижу в машине и жду, когда Тика прекратит рычать на Ария по телефону, расхаживая по улице недалеко от меня. Я надеялась послушать, о чем они говорят, но он захлопнул дверь, обозначив для меня, где будет находиться.

— Отпустил, — сообщает Тика, устраиваясь за рулем.

— Правда? Что ты ему сказал? — От любопытства ерзаю на сиденье.

— Солгал, — хмыкает мой чокнутый парень.

— Но… — прикусываю язык. — А мне? — Сама едва слышу собственные слова.

— Тебе я стараюсь не лгать. Просто говорю не все.

Он везет меня через город, тихо рассказывая про то, что на одной из улиц, по которой мы проезжаем, открылась очередная кофейня и вообще-то кофе тоже наркотик, только легальный, но однажды и его запретят, как источник дополнительной энергии и удовольствия. Почему «тоже», мне выяснить не дают. Тика рассказывает про то, как хлопья снега падают на лобовое стекло, превращаясь в капли. За окном слякоть, сырость и холод, а в машине вкусно пахнет цитрусом, кожей и ворчит один вредный Бог. Мне кажется, он просто нервничает. Нахожу его руку, сжатую на руле. Провожу от костяшек до напряженного запястья, чувствуя рельеф вен под кожей. Я права, он сегодня взволнован.

По дороге заезжаем в магазин. Тика, наконец, расслабляется, дурачится, подхватив меня и усадив прямиком в тележку для продуктов. Смеясь, катает меня по магазину, пока мы не сталкиваемся с охранником. Тика был бы не Тика, если бы не решил этот вопрос, забавно вручив мне длинный багет сразу в обе руки. Мы набираем овощи, свежие ягоды, рыбу, сыр, вино и морепродукты.

— У нас свидание? — Улыбаюсь, слушая, как товар «пропикивают» на кассе.

— Я бы не назвал это свиданием. Мы просто вкусно поедим, послушаем музыку, порисуем.

— Порисуем? — Переступаю с ноги на ногу от удивления.

— Потерпи. Все узнаешь. — Он щелкает меня по носу и сгружает пакеты с нашими покупками в тележку.

Во всей этой суете от парковки до кухни в его квартире я снова чувствую себя абсолютно нормальной. Я будто вижу все, что мы делаем. Спокойно ориентируюсь в пространстве, сама переворачиваю креветки на сковороде и помогаю Тике нарезать авокадо.

У нас выходит совершенно потрясающий ужин. Легкий, вкусный и немного пьяный. Я чувствую тепло от свечи, догорающей на столе. Расслабленно улыбаюсь, делаю вдох, а выдохнуть не могу… Музыка заполняет просторную квартиру Тики. Живая, резковатая, сумасшедшая.

Иду на звук. Провожу ладонью по полированной поверхности инструмента. Музыка плавно набирает обороты стремясь вверх, к самому небу, а затем ударяя мне в грудь мощными нотами.

Затихает.

Сильные руки обхватывают меня за бедра и тянут к себе. Ягодицами чувствую клавиши. Пианино издает хаотичный звук под моей попой. Неловко смеюсь, но это быстро проходит, когда крупная, горячая, чуть шершавая ладонь скользит по моей ноге вверх. И колготок не чувствуется, только жар, который вот-вот сожжет меня дотла.