Глава 35**

Тика

Прошла неделя, а я все перевариваю ту сцену в кабинете Ильхана. Я таким его никогда не видел. Он из тех, кто скрывает свои эмоции за дверями кабинета или топит в любимом виски, жестокости, ненависти к миру и всем его обитателям. Я не осуждаю, я даже понимаю, потому что фактическая семья, в которой ты появился на свет — это не всегда твоя истинная семья. Иногда люди заводят детей по совершенно странным причинам. Найти тех, кто станет частью души, тех, за кого сдохнешь без сожаления. Вот, что такое истинная роскошь, данная не каждому.

Я нудно философствую все последние дни, но иногда мне нужно раскладывать и развивать сложные мысли в своей голове, чтобы они усвоились, легли на свои места и перестали давить на нервную систему.

Я исчез, растворился в днях, часах, минутах этой недели. Ни боев, ни звонков, ни шумных вечеринок, ни голосов друзей над ухом. Ни звука. Я просто вырезал себя из мира на время. Закрылся в пустой квартире Ильхана, где пахнет кожей, дорогим табаком и одиночеством. Жрал все подряд, спал, смотрел в потолок до тошноты и ждал. Сам не знаю чего.

Я держался в тени. Не потому, что боялся. Нужна была передышка. Кажется, та ночь в «Клетке» дала мне понять, что я устал. Это нормально. Знаете ли вы, сколько ответственности на темных богах? Поверьте, не меньше, чем на светлых. Иногда мне кажется, что темные пашут гораздо больше, пока светлые попивают свое вино в блестящих замках. Я бы построил замок для Лоры, такой, как рисуют в мультфильмах, только темный. Она принесет в него свет сама. Она сядет на трон рядом со мной и взмахом руки будет повелевать Хаосом. А я буду любить ее, и позволять делать глупости, совершать ошибки. А затем любить еще сильнее. Черти будут склоняться к ее ногам, лизать пальцы и заглядывать в глаза в надежде, что она уговорит меня не убивать их за это. Я подумаю…

Хренов псих!

В моей голове безумие. Тоска по Лоре делает меня еще более сумасшедшим. Я не умею рисовать, но я создал в нейросетях ее образ в недрах нашего Хаоса. Мне понравилось. Мне нравится думать, что мы с ней можем создать свой мир, свой дом, свою семью, где будет покой, будет равновесие. Будет счастье…

За эту неделю я провалился глубоко внутрь себя и, может, впервые в жизни действительно разобрался, чего я хочу. С Лорой все ясно. Я влюбленный чокнутый придурок. С друзьями тоже. Из важного, я понял, что хочу уйти из этого бизнеса красиво. Насрать мне на ночной клуб. Теперь да. Я держался за него, как за нечто ценное для себя. Ничего другого у меня не было. Теперь все изменилось, и я готов создавать новое. Сесть бойцовских клубов для тех, кто хочет, но давно ушел из профессионального спорта, как мы хотели сделать с Даном и Арсом. Сеть ночных клубов. Я назову эту сеть «Хаос», и буду продолжать наблюдать за человеческими пороками, которые рвутся наружу под воздействием алкоголя и доступного секса. А потом… Потом я напишу работу по психотерапии и буду ее защищать, имея реальный опыт. И может быть дети, которые будут обращаться ко мне, не попадут в этот замкнутый круг из грязи и похоти.

Выдыхаю, провожу ладонью по волосам и смотрю на часы. Сегодня перевернется еще одна страница моей жизни.

Деньги дают свободу, но не всегда свобода — это деньги, поэтому я спокоен. Решение принято. Этап сожаления пройден. Надо двигаться дальше.

Надеваю заранее заказанную белую рубашку. Она настолько идеально чистая и выглаженная, что ткань слегка похрустывает при соприкосновении с кожей. Провожу пальцами по воротнику. С усмешкой застегиваю брюки и накидываю на плечи пиджак.

— Галстука не хватает, да, папа? — язвительно посмеиваюсь, разглядывая классический образ, который добавляет мне жесткости. — Согласен. Сегодня этот атрибут не будет лишним.

Надеваю галстук и вновь усмехаюсь. В моем взгляде тонна цинизма и сволочизма. И крылья за моей спиной если и вырастут, то только черные. Ухмылка больше напоминает оскал, подчеркивая острые скулы. Кручу головой в одну сторону, затем медленно поворачиваю ее в другую, рассматривая недавнюю короткую стрижку. Наношу парфюм на напряженную шею и всовываю ноги в туфли.

Спускаюсь к своему зеленому Мустангу. Мне насрать, что я буду смотреться за рулем такой тачки нелепо в мега-дорогой классике. Отца бы в очередной раз порвало на атомы, а я не изменяю себе, и это так всех бесит. До дрожи приятно!

Еду к ресторану, который выбирал сам. На месте оказываюсь минут за тридцать до начала встречи. Это не вопрос уважения, это вопрос безопасности, контроля, подготовки. И ресторан выбран не случайно. Старое здание на отшибе, внутри тихая роскошь, дорогие материалы, полное отсутствие камер. Персонал тут с такими контрактами, что даже если кого-то убьют на столе, они будут продолжать сервировать десерт. Все, как надо. И этот мир существует не только в кино. В реальности, все гораздо страшнее…

Прохожу через отдельный вход и сразу направляюсь к частному кабинету. Назвать это обычной ресторанной вип-кабинкой язык не повернется. Это именно кабинет для переговоров, просто с обеденным столом в центре и отличным шумоподавлением.

Сажусь на длинный диван, расположенный вдоль стены, двигаю к себе пепельницу и закуриваю, медленно втягивая горький дым в легкие. Так странно сейчас ощущается собственный возраст. Будто в этом кабинете я стал на двадцать лет старше, но в душе все еще остался мальчишкой, который напрягается, понимая, насколько все сложно и опасно.

Официанты бесшумно заканчивают сервировку стола и исчезают, а вместо них помещение наполняется матерыми, взрослыми мужчинами. Кто-то наигранно безалаберно улыбается. Кто-то сохраняет серьезность в каждом своем шаге. Дауд и Ильхан приезжают в числе последних.

Я пожимаю ладони знакомых парней, но за столом занимаю нейтральную позицию.

Поставщики молчат. На залитом теплым светом столе планшеты и телефоны. У них нет оружия. Оно им не нужно. Их слово может поджечь город. И мы отлично ладили с тех пор, как начали работать вместе. На секунду мне снова становится жаль закрывать этот этап в своей жизни. Было драйвово и весело.

Дауд пытается начать разговор, но парни перебивают и просят меня еще раз объяснить, что происходит, и почему я решил уйти. Конечно, не будет озвучено никаких личных причин. Но и лгать нет смысла. Я объясняю, что попал в ситуацию, которую не вывез, и подставлять всех, весь бизнес не хочу. Так будет правильно. Иногда вовремя уйти – это не слабость, а самая настоящая сила.

— Ты уверен? — Один из парней, старше меня лет на семь, чуть подается вперед, положив руки на стол.

— У меня было, чтобы все обдумать и принять решение. Да, Марк, я уверен, — называю его по имени, глядя в глаза. Он ухмыляется, кивает, скрещивает пальцы в замок и откидывается на спину стула, подперев этим замком подбородок.

— Мне жаль, — в разговор вступает старший компаньон Марка. — Мы долго работали с тобой. Ты отлично представлял интересы бизнеса в Столице. Мы знали, что с тобой не будет проблем. А теперь ты хочешь, чтобы мы начали работать с тем, кого не знаем? —указывает взглядом на Дауда.

— Да, — киваю, подтверждая жестом свои слова. — Именно так. Я не для споров сюда приехал, парни. Вы знаете ситуацию. Знаете меня. Другого решения не будет.

— Так и скажи, что испугался, — довольно улыбаясь, цепляет Марк.

— Может быть, — уверенно смотрю ему в глаза. — Тебе тоже бывает страшно. Я видел в прошлом году, — зеркалю его улыбку.

Несколько секунд мы напряженно смотрим друг на друга. За столом напрягаются все. Даже Ильхан, который с этими парнями знаком только косвенно, через меня.

На мысленный счет десять мы с Марком начинаем громко ржать, обыграв в голове тот случай, когда он хапнул паники, попробовав собственный товар и получив от него жесткий отходняк. А потом мы бухали всю ночь, но об этом мало кто знает. Только это не дружба. Это была деловая встреча. В этом бизнесе дружбы не существует.

— Знакомь, — старший друг Марка вновь стреляет взглядом в Дауда.

И мы еще долго разговариваем, пьем кофе, я улыбаюсь, когда Дауду задают провокационные вопросы даже не с двойным смыслом, а гораздо сложнее. Ильхан не торопится помогать брату. Он наслаждается процессом, тихо переговариваясь о чем-то с Марком.

Иллюзия непринужденной обстановки заканчивается фразой, брошенной Дауду: «Мы подумаем». А затем все внимание снова переключается на меня.

— Выход стоит дороже, чем вход, — сообщают мне. — Тебе придется платить, Тика.

И вот мы подошли к вопросу цены и ценности денег и свободы. То, о чем я думал всю прошедшую неделю.

— Во сколько же вы оценили мою жизнь? — хмыкаю я.

Марк набирает цифры на экране мобильного. Я улыбаюсь шире, когда вижу, как растет количество нулей за двузначным числом.

— Не хило.

— Ну… и конечно твое честное, — с жесткой насмешкой добавляет Марк, — слово, что ты никому не расскажешь о нас и нашем бизнесе.

Мы снова смеемся, продолжая играть в легкость и непринужденное общение. На самом деле внутри все скоро лопнет от напряжения. И сумма космическая, но я отдам. Деньги никогда не были проблемой.

— Мне нужен год, чтобы рассчитаться, — прикидываю я. — Тридцать процентов от суммы могу отдать сразу.

— Полгода, — не соглашается Марк.

— Через полгода у тебя будет только половина суммы. Ты адекватный, понимаешь, что быстрее собрать ее нереально, а за год я точно соберу.

— Или ты можешь просто не уходить, — напоминает он.

— Мы все решили, — жестко напоминаю ему.

— Да ладно-ладно. Семьдесят процентов от суммы, семь месяцев. И только из моей большой любви к тебе, — настаивает Марк.

— Ладно, — соглашаюсь, понимая, что это еще неплохой вариант. Могли бы выставить условия жестче.

— Тогда по рукам, — Марк протягивает мне ладонь через стол. — А с Даудом мы еще пообщаемся, — вся игривость из его голоса пропадает окончательно.

Я поднимаюсь из-за стола, прощаюсь со всеми и покидаю ресторан, прикидывая, что сеткой ночных и бойцовских клубов придется заняться быстрее, чем я планировал.

Это будет очень тяжелый год…

Сажусь в Мустанг, выдыхаю так, будто только что вышел из-под воды. Внутри смесь облегчения и нервной дрожи. Все прошло. Мы договорились. Да, с потерями. Да, с довольно жесткими условиями, но без крови. Это самое главное, а остальное решаемо.

Есть только еще одно важное дело, которое я хочу сделать прямо сейчас.

Достаю телефон, нахожу в избранном номер, переданный мне Ильханом. Нажимаю «вызов» и подношу телефон к уху:

— Здравствуйте, — приветствую мужчину на том конце трубки. — Меня зовут Тика. Ильхан сказал, я могу обратиться к вам. Я хотел бы записать свою девушку на консультацию… Да, она слепа с рождения… Мне нужно знать, есть ли хоть малейший шанс. Я готов попробовать все. Абсолютно все.

— Приезжайте, посмотрим, — отвечают мне. — Ильхану большой привет, — двусмысленно добавляет врач.

— Обязательно, — усмехаюсь. — До встречи.