Глава 36**

Лора

Он почти два часа лежит головой у меня на коленях, уткнувшись носом в низ живота и обжигает кожу под футболкой горячим дыханием. Мои пальцы уже прописались в его немного отросших волосах. Тика издает смешные звуки, когда я почесываю его как сонного кота.

Мой сумасшедший Бог приехал ранним утром, укутал меня в свою куртку и утащил из квартиры в студию под недовольное сопение Ария. Я в пижамном комплекте, растрепанная и неумытая, но ему все равно. Он приехал, чтобы обнимать меня. Мы еще даже не целовались. Тика сразу устроился так, как лежит сейчас, и почти не шевелится.

Пробегаюсь подушечками пальцев по его затылку, по шее, слегка толкаясь под ворот футболки, чтобы погладить его по спине. Тика пробирается ладонью под мою футболку и щекотно водит пальцами вдоль поясницы. Дыхание тут же сбивается от той нежности, с которой он это делает. Осторожно, почти невесомо, будто боится разбить, а у меня губы покалывает от желания поцеловать чокнутого парня.

Вздохнув, Тика разворачивается на спину. Прикасаюсь к его лицу, чтобы понять эмоции. Уголки губ едва вздернуты в улыбке. Скулы кажутся еще более ярко выраженными.

— Ты похудел, — замечаю я.

— Некогда было есть. Мало спал, много двигался.

— Ты решил свои проблемы?

— Частично. Работать придется много. Ты потерпишь? — трется он затылком о мои бедра.

— Наверное, — медленно провожу ладонью по его волосам.

— Наверное? — Тика резко меняет положение своего гибкого тела. — Наверное? — вкрадчиво переспрашивает, неожиданно выдохнув мне в губы. — Наверное, — теперь произносит с усмешкой и, обхватив меня за талию, рывком разворачивает и сажает верхом на себя. Его ладони тут же сжимают мои ягодицы. Бедра Тики приподнимаются, и я чувствую между своих бедер жар его возбуждения.

— Ты ждал другого ответа? — едва слышно спрашиваю у него. Мой голос практически утонул в нашем сбившемся дыхании.

— Конечно, — смеется. — Ты должна была ответить «Да», — заявляет он.

— Но это было бы ложью. Точнее не совсем правдой, — пытаюсь объяснить своему Богу.

— Подробнее, — требует, нагло дергая бедрами. Мне приходится опереться обеими ладонями на его плечи, чтобы лучше держать равновесие на этих качелях по имени Тика.

— Конечно, я готова ждать и поддерживать тебя. Но если тебя никогда не будет рядом, мне будет плохо, мне будет тебя не хватать. И это сложно. Сложно быть одной в отношениях, понимаешь? — пытаюсь подобрать слова, но я все еще не уверена, что у меня получается.

Так ужасно, что я сейчас не вижу его лицо. Тогда я бы поняла, выходит у меня что-то или нет.

— Мне тоже было плохо без тебя все эти дни. — Его ладони двигаются с моих ягодиц на спину, а горячее дыхание теперь касается губ. — Мне без тебя было пусто и холодно. Ты согреешь меня? — легкий поцелуй остается на моих губах.

— Ты уходишь от темы разговора, — шепчу ему, обнимая лицо ладонями.

— Если тебе будет угрожать опасность, я буду тебя защищать всеми доступными способами. К сожалению, я не могу гарантировать, что завтра или через месяц снова не наступит такая необходимость. Пока я не закрою все вопросы, может быть все что угодно. В остальное время я обещаю быть рядом. Я обещаю, моя Хрустальная девочка, что ты в своей темноте больше никогда не будешь одна. Теперь это наш с тобой дом. Темный, страшный, опасный, но чертовски уютный.

— Я разрисую стены светящимися красками…

— Да… — хрипло выдыхает он, но часть этого короткого слова тонет в поцелуе.

Сдерживаться больше не получается, и мы разгоняемся в своей страсти как гоночные болиды. Мы превращаемся в единое целое, касаясь друг друга, целуя, обнимая и нетерпеливо раздевая.

Тика приподнимает меня за бедра и вновь опускает на себя, тут же делая резкий рывок бедрами. Из моей груди наружу рвется короткий, быстрый выдох от ощущения приятной наполненности внутри. Новый рывок его бедер, и меня бросает в жар, а кожа покрывается мурашками. Дерзкие пальцы скользят по груди, касаются сосков. Острое возбуждение волной прокатывается по телу. Бьет в низ живота в тот момент, когда Тика делает еще один рывок в меня и по нашей тьме разлетаются искорки. Мне безумно хорошо с ним. Я откидываю голову назад, чувствуя, как распущенные волосы щекочут спину. Новый стон рвется из груди. Затем еще один.

— Сама, — дышит в губы Тика. — Трахни меня, детка, — дерзко требует он.

Все внутренности вспыхивают и превращаются в пепел, щекоткой разлетаясь под кожей. Снова мурашки. Дыхание сбивается до головокружения. Его ладони снова на моих ягодицах. Он требовательно вдавливает меня в себя и довольно шипит.

— Смелее, моя Хрустальная девочка. Ничего не бойся.

— Я никогда тебя не боялась, — наклоняюсь и целую его улыбку, приподнимаясь и опускаясь на его горячий, возбужденный член.

Тика полностью передает мне инициативу, лишь блуждая ладонями по телу и лаская влажным языком соски, сминая грудь, целуя ее в засос.

Наш секс так же безумен, как и мы сами. Мы словно не можем насытиться друг другом. Мы скучали, и он доказывает это, меняя положение наших тел. Я оказываюсь стоя на коленях на старом диване студии. Ладони упираются в спинку, а мой чокнутый Бог прогибает меня в спине и входит сзади, сразу глубоко и все так же жадно. Кусает в плечо, шею, за ухо. Языком проводит по щеке, и снова кусает шею.

Жадный, сумасшедший, голодный. Он кружит мне голову, подчиняет себе тело. Тьма разрывается яркими красками прямо в моей голове. Я захлебываюсь собственным дыханием, чувствуя, как Тика кончает следом, пачкая мою поясницу и ягодицы спермой.

Сегодня мы забыли обо всем. Сегодня мы в очередной раз показали, как доверяем друг другу. Наши тела прижаты кожа к коже. Мы не можем отдышаться, и смеемся, хватая воздух приоткрытым ртом.

— Есть хочу, — вдруг заявляет Тика, все еще прижимая мое обнаженное тело к своему.

И мы смеемся, понимая, как это забавно, лежать голыми на диване в помещении, пропахшем краской, деревом и бумагой, и говорить о еде.

— Закажем доставку? — Предлагаю ему.

— Нет. Поедем в ресторан. Наденешь красивое платье? То, в кружевах? — Просит Тика.

— Хорошо. — Будто я могу отказать ему в такой мелочи.

Через два часа мы уже едем обедать. Тика тихо рассказывает, в какой именно ресторан он меня везет, и к моменту прибытия я уже четко вижу в своей голове картинку зала с мягким освещением, деревянной мебелью и скатертями в красную и белую клетку. «Вижу» балки, увитые живой зеленью, слышу приветливые голоса персонала и музыку, живую скрипку, которая быстро пробирается в душу и все переворачивает там, трогая до слез своим звучанием.

Мой Бог заказывает для нас еду и красное вино. Мы едим, пьем, смеемся и целуемся пьяными губами. У меня кружится голова от алкоголя и счастья, но мой Бог не был бы богом Хаоса, если бы не внес в наши планы очередные корректировки.

— Сейчас мы поедем к одному человеку, — сообщает он мне. — И послушаем, что он нам скажет.

— Весь этот день был создан ради предстоящей поездки? — Вдруг догадываюсь я. — Ты меня отвлекал? — хмурю брови.

— Я хотел быть с тобой, хотел устроить для нас праздник, — спокойно поясняет Тика. — Но немного расслабить тебя было в моих планах, спорить не буду.

— К кому мы едем? — Впиваюсь пальцами в скатерть, чувствуя грубость ткани и, кажется, те самые клетки, которыми она разрисована.

— К тому, кто, возможно, поможет тебе увидеть этот мир. Это бонус, с которым я вышел из «Клетки».

Я застываю будто замороженная. Страх врывается в мое сознание и все там переворачивает. Мы проходили… мы ездили… мы узнавали… Я помню, с какой надеждой ехала к очередному врачу, которого находил брат, и как потом ревела в подушку, узнав, что мне ничего не поможет. Я была благодарна Арию, когда он прекратил попытки вылечить меня. Я нашлась, я научилась жить с этим. Почему опять? Почему?!

— Я не поеду, — кручу головой, обнимая себя руками за плечи. Паника начинает душить меня, сжав горло и легкие. — Не поеду. Если я не нужна тебе такая, я… — пытаюсь встать, но оказываюсь прижата ягодицами обратно к стулу.

— Нужна любая, — уверенно говорит Тика, сжав мои ладони в своих. — Я обожаю тебя, твою тьму и твои картины. Я схожу с ума от того, что ты впустила меня в свою душу. Я свихнулся на тебе, на твоих острых коленках, на пальцах в краске, на светлых волосах и самой охрененной улыбке в мире. Я знаю, что ты сдалась, приняла и отпустила. Но я не привык сдаваться. Я всегда ищу выход, даже там, где его нет. В комнате с глухими стенами можно сделать подкоп, ты знаешь?

— Ты решил сделать подкоп? — всхлипываю я.

— Я верю Ильхану. Он сказал, этот специалист может подарить тебе шанс.

— А может и нет?

— Может и нет, — вздыхает Тика. — Он видел результаты всех твоих обследований и попросил, чтобы я привез тебя к нему.

— Я не вижу с рождения, — напоминаю безумному Богу.

— Разве это не повод попробовать все исправить? Если ты скажешь нет, мы никуда не поедем, обещаю. Я отменю встречу. Но я бы не хотел сдаваться. Этот мир полон дерьма, но я бы хотел, чтобы ты его увидела. Я бы хотел, чтобы ты была счастлива.

— Ты обещаешь держать меня за руку? — произношу, едва слыша собственные слова.

— Я готов держать тебя на руках, если понадобится, — смеется Тика.

— За руку будет достаточно, — нервно улыбаюсь ему.

— Тогда, — его теплая ладонь берет мою и осторожно сжимает, — поехали, моя Богиня, попробуем нагнуть раком этот хренов мир и его законы.

— Чокнутый, — смеюсь я.

— Да, — соглашается Тика. — И мне это нравится. А тебе?