Глава 37**

Лора

В клинике пахнет чистотой и чем-то едва уловимо горьким. Наверное, препаратами. Воздух здесь другой, стерильный, сухой, будто даже слова звучат в нем приглушенно. Я сижу в мягком кресле, обтянутом кожей, и пытаюсь не дрожать, но пальцы все равно холодные. Колени подрагивают. Тика рядом. Он не говорит, просто держит мою руку, и от его ладони по моей разливается немного тепла. Впервые это не спасает, потому что страх сейчас сильнее меня, он сильнее всего.

Врач бархатистым голосом разъясняет нам реальную ситуацию:

— Я изучил ваши документы, Лора. Не знаю, обрадует ли вас это, но ваша врожденная слепота приобрела достаточно редкую форму. Таких случаев очень мало. Вы в какой-то степени уникальны.

— Так себе уникальность, — грустно вздыхаю я.

— Не расстраивайтесь раньше времени. Давайте смотреть на эту ситуацию реально. Я поднял статистику за последние пятнадцать лет, чтобы оценить ваши шансы на положительный исход операции. И могу сказать, что шансы у вас есть.

В этот момент мое сердце останавливается, а ладонь Тики до боли сжимает мои пальцы.

— Но? — хмыкает мой безумный Бог.

— Но они низкие. Даже не пятьдесят на пятьдесят, — честно отвечает врач. — Вы должны верить в чудо, но осознавать, что его может не произойти. Мне понадобится время, чтобы подготовиться к операции. Я подключу к нашей работе еще двоих сильных специалистов. Совместно мы сделаем для вас все, что в наших силах, но…

— Еще одно? — Злится Тика.

— Это дорого, — объясняет врач. — Мой долг Ильхану не покроет всех расходов. Сделать эту операцию бесплатно невозможно.

Я не двигаюсь. Не дышу почти, потому что в груди сжимается что-то тугое, словно ребра сдавило грубым, ржавым обручем и мои легкие вот-вот сгорят от нехватки кислорода. Тика так долго молчит. Это пугает меня еще сильнее. Нервы звенят, словно каждая клетка сделана из хрусталя. Ничего удивительного, ведь я хрустальная девочка самого бога Хаоса.

— Сумму мне пришлите потом, я решу этот вопрос, — наконец отмирает Тика. — Есть еще какие-то «но»?

— В случае успешного исхода операции зрение будет восстановлено только частично. Лоре будет необходимо носить очки.

— Считаете, это может нас напугать? — холодно усмехается Тика.

— Я обязан предупредить обо всем. Даже о таких мелочах, — спокойно объясняет доктор. — Лора, — он обращается ко мне, и я лишь чудом не подскакиваю с места от охватившей меня паники. — Мне нужно ваше согласие на подготовку к операции, подпись документов в присутствии официального, дееспособного представителя, и мы начнем работу.

Я только киваю, глупо и часто как болванчик. Не могу произнести ни звука. Мне страшно надеяться на положительный исход операции, страшно поверить в очередной раз, а потом снова упасть и разбиться о разочарование. Признаюсь самой себе, что Тика верит в это больше чем я. Он просто не понимает как это, когда тебя все время таскают по больницам, что-то обещают, а потом…

Этот врач хотя бы честен. Так удивительно в темном мире моего Бога. Больше правды, больше помощи.

— Я не подойду в качестве представителя? — спрашивает Тика.

— Нужен официальный. Родственник или опекун.

— Брат, — хрипло произношу я.

— Да, это может быть брат. Он сможет приехать? — спокойный тон врача немного успокаивает и меня. Я знаю, что это временный эффект, но я хотя бы могу думать и отвечать.

— Завтра, — тяжело сглатываю.

— Хорошо. Значит завтра в это же время я буду вас ждать. Заодно обсудим вопрос оплаты. Возможно, я смогу помочь вам с небольшой рассрочкой, но пока тоже никаких гарантий.

— Спасибо, — едва шевелю губами.

Тика приобнимает меня за талию и выводит на улицу. Не знаю, как мы доходим до машины. Мой мир слился в единое месиво из звуков, запахов и вновь накатывающей паники. Мой безумный Бог помогает мне устроиться на сиденье. Как только пристегивает, я хватаюсь за широкую ленту ремня и крепко стискиваю ее в ладони.

— Все хорошо, Лор, — Тика кладет ладонь на мою, но от этого становится только хуже.

— Нет! — резкими движениями расстегиваю ремень и вылетаю из машины, будто вот-вот задохнусь в салоне. — Ничего не хорошо! Ты не понимаешь!

— Лора, стой. — Он выходит следом, а я мечусь в своей тьме, ощущая асфальт под подошвами обуви. Дышу часто и прерывисто, растираю сжавшееся горло ладонью.

— Я не хочу снова это проходить! — Рыдаю, замерев посреди тротуара. — Я не хочу опять надеяться, а потом… потом…

Тика ловит меня за запястья, притягивает к себе, но я вырываюсь. Он не сразу, но снова обнимает, крепко, надежно, тепло. Меня трясет от слез в его руках, я стучу кулаками по его груди, а он терпит и лишь прижимает меня к себе крепче.

— Отпусти. — Голос срывается. — Прошу… не надо… Я не хочу…

— А я хочу, чтобы ты была счастлива, Хрустальная девочка, — с надрывом произносит он. — Чтобы ты хотя бы раз в жизни увидела солнце, меня, свои картины. Себя в зеркале. Я рядом. Все хорошо будет. Давай попробуем поверить в это.

— А если не получится? — ранено шепчу в ответ. — Если я открою глаза и снова увижу лишь темноту?! — хрипло кричу на него, вкладывая в это последние силы.

— Тогда я найду другой способ сделать тебя счастливой. Тогда я все равно буду рядом. Всегда. Даже если ты будешь видеть только темноту, это не изменит моих чувств к тебе. Я… — он выдерживает долгую паузу. — Я люблю тебя, — признается мой безумный Бог.

Я прижимаюсь к его сильному телу, приподнимаюсь на носочки и утыкаюсь мокрым носом в шею. Чувствую, как бешено стучит его сердце, и начинаю дрожать сильнее.

— Не бросай меня… — всхлипываю, впиваясь напряженными пальцами в его плечи. — Не бросай меня, пожалуйста. Мне страшно.

— Никогда, — выдыхает Тика, и его губы касаются моего лба. — Никогда, слышишь? Мы пройдем через это вместе, а потом, чем бы не закончилась эта история, я покажу тебе океан. И расскажу, как на воду садится солнце, чтобы ты могла это нарисовать. Хочешь?

— Да. — Прижимаюсь к нему еще крепче, хотя еще секунду назад мне казалось, что крепче уже некуда.

Тика держит меня в объятиях, пока я не успокаиваюсь. Его теплые губы собирают слезы с моего лица, а пальцы то и дело путаются в растрепавшихся волосах. Истерика медленно отступает, оставляя меня без сил. Мой чокнутый парень подхватывает меня на руки и несет обратно в машину, бережно усаживает на сиденье и защелкивает ремень безопасности.

— Куда мы едем? — Провожу пальцами по прохладному стеклу.

— Домой, — хмыкает Тика. — Ты ведь не надеялась, что я верну тебя брату, правда?