ГЛАВА 24

Такси остановилось у Авера без четверти восемь. Не желая приходить первой, я заглянула в торговый центр, расположившийся в соседнем здании. Он был маленьким, магазинчики больше напоминали торговые палатки, но я всё равно сделала круг по первому этажу и проявила интерес к самодельным украшениям. Еле удержалась, чтобы не прикупить фантазийное колье из бисера и бирюзы. Оно очень понравилось мне и идеально подошло бы к платью… Но цена кусалась – выложить пять семьсот сейчас, когда я стала безработной, было немыслимо. Я и так потратилась на платье. Сочинская наценка была такой большой, что я планировала беречь платье как синицу ока и носить его как можно дольше. Чтобы оправдать его покупку. Когда я вышла из торгового центра и прошлась мимо витрин, то не без удовольствия посмотрела на свое отражение: по улице неторопливой походкой шла стройная шатенка в бирюзовом пляжном платье. Вырез каре и широкие бретельки его не спасали – ткань была трикотажной и не подходила для визита в ресторан. Конечно, я прекрасно понимала, что мой наряд также не подходит для знакомства с мамой моего парня. Но другого платья за такой маленький отрезок времени я не нашла! А выглядеть пугалом в чем-то бесформенном в мои планы не входило. Правильно сидящая одежда хотя бы придает уверенности. Когда знаешь, что выглядишь хорошо, даже мадам Дворецкая не слишком страшна. Тимуру понравится, а всё остальное – неважно. Подойдя к грузинскому ресторану я с сомнением еще раз прочитала название: «У Авера». Подивилась необычному имени и открыла поисковик на телефоне. Посмотрела на время – было восемь ноль пять. Подумала, что еще минуты две-три у меня есть. Как раз, может, Тимур подъедет и вместе войдем в ресторан… Поисковик показал несколько значений имени Авер: и отец мудрости, и пересечение/переход, и даже безупречный. Оставалось надеяться, что Тимур выбрал этот ресторан из-за великолепной кухни, а не из-за названия. Потому что себя я к безупречным не относила. Скорее даже наоборот. И намек, который почудился мне в названии, немного нервировал. Еще раз взглянув на свое отражение, я поправила прическу и взялась за тяжелую дубовую дверь. Грузинский ресторан на периферии Сочи. Мы ехали на такси пятнадцать минут, и я не понимала зачем? Что такого в этом месте, что нужно было ехать именно сюда? Неужели не нашлось поближе подходящего местечка? А если что-то пойдет не так, то придется вызывать такси уже за свой счет. А мне не хотелось слишком тратиться. В узеньком коридорчике скучал гардеробщик. Он сидел на бордовом пуфике и листал ленту новостей в телефоне. Увидев, что у меня нет шали или пиджака, он с грустью ударил в гонг. Из-за коричневых штор выглянула хостес и вежливо спросила: – Добрый вечер. Вас ждут? – Да, столик забронирован на Тимура Гараева, – с достоинством ответила я, хотя от вида ресторана меня я забеспокоилась. Тимур пригласил меня в самый обычный ресторан! Что это значит?! Он сказал одеться женственно. Я ожидала современный дорогой ресторан с европейской мебелью. А на деле попала в ресторанчик районного пошиба. С устаревшими деревянными стульями (никто уже не выбирает такие жесткие спинки для общепита, на них неудобно облокачиваться!), столами, такими крепкими и грубыми, что больше подходили для пивной. На стенах висели искусственные гроздья винограда, разноцветные светильники, дающие такой приглушенный свет, что впору прищуриться, да картины с изображениями деревенской жизни в горах. Коричневый плиточный пол, сцена с одиноким скучающим певцом и отсутствие посетителей в субботу вечером тоже вызывали некоторое изумление. Хостес провела меня к двум сдвинутым столам в самом углу небольшого зала. Тимур уже был на месте, зря я надеялась его встретить на улице. Наверное, приехал на такси вместе со своей мамой, полной грузной брюнеткой. Она была одета в черную бархатную кофту с серебряной вышивкой на груди и рукавах, и держала в руках меню. Когда я подошла, она резко впилась мне в лицо настороженным взглядом и нахмурилась. «Не понравилась» – поняла я и с запинкой выдохнула: – Здр-равствуйте! В ответ мне была тишина. Мадам Дворецкая демонстративно подняла меню на уровень глаз и уткнулась в него носом. Я почувствовала себя не просто некомфортно, а пустым местом. Это так ненавязчиво дали понять, что мне не рады?! Тимур, судя по опущенным уголкам губ, расстроился тоже. – Мам, Аня очень хотела познакомиться с тобой. Тем более, сегодня. – Не стоило, – сухо обронила мадам. Тимур встал и демонстративно отодвинул для меня стул. – Садись. Бери меню…Здесь вкусный плов и клёцки. Я, чуть ли не спотыкаясь на ровном месте, неуклюже села на стул, а Тимур придвинул его к столу. От его любезности я почувствовала себя еще более неловко, словно бы одним моим появлением Тимур бросил вызов своей матери. Но неожиданно мы услышали ворчливое: – Вранье! Клёцки отвратительные. А плов – жирный, – не отрываясь от меню, прокомментировала мадам Дворецкая. – Что тогда заказать? – озадачилась я, тоже заглянув в меню. «Салат по-ташкентски», «салат по-грузински», «бакинский дуэт», – все эти названия мне ни о чем не говорили! Только в разделе гриль я могла примерно сориентироваться, да еще в напитках. Честно говоря, с грузинской, да и любой другой восточной кухней я не дружила. Знала, что в таких ресторанах подают вкусный шашлык с особенными специями и обалденные хачапури (Даша о них рассказывала с придыханием), но не особо стремилась их пробовать и оценивать на собственном желудке. Ближе всего мне была итальянская кухня со спагетти и пиццей, да еще японская немного – роллы и лапшу по-азиатски я любила. Но вот теперь, рассматривая меню, я совершенно искренне не понимала, что выбрать. – Хинкали недурны, если с бараниной. И хачапури по-аджарски приличные, – веско сказала мадам Дворецкая. Мы переглянулись с Тимуром. Неужели мадам оттаяла и у нас стал выстраиваться диалог?! – А вот вино я заказала сама. Красное Саперави. Ты знаешь, они привозят сами. Ароматное… Правда, я ожидала увидеть Димочку, а не твою подругу. Так что исходила из его вкуса, уж прости… Рано я обрадовалась! К мадам Дворецкой вернулся капризный тон. – Мама, ты слишком строга к Ане. Посмотри, какая она милая девушка! – попытался вывернуть на правильную дорожку разговор Тимур. Но Людмила Петровна была неумолима. Когда подошел официант, мы сделали заказ, и она снова принялась меня игнорировать. Теперь ей в этом помогал смартфон, в который она то вчитывалась, то что-то вбивала энергично. – Мама редко отдыхает. Руководство банком требует много сил, – извиняющимся тоном произнес Тимур, – Расскажи, где ты взяла такое красивое платье? Мне нравится. Он протянул ко мне руку и сжал кисть. Это выглядело очень мило. – Я рада, – улыбнулась я, – А что, мы еще кого-то ждем? Твоего папу? – Нет, он остался в Москве, – Тимур косо взглянул в сторону застывшей над смартфоном мадам Дворецкой, – Нам придется поужинать впятером. Маме пришло в голову смешать личные дела и бизнес. – Ты придумал это первым. Иначе не стал бы заводить роман с девчонкой из агентства, – резко ответила мадам. Всё это время она, оказывается, прислушивалась к тому, что мы говорим. – Мам, наша встреча была судьбой, – примиряюще сказал Тимур и снова сжал мою правую кисть руки. – Так говорят девчонки. Не ожидала услышать это от тебя! – так же, безапелляционным тоном произнесла мадам. Тимур не нашелся, что ответить. И тогда… я решила взять дело в свои руки. – Вы не верите в судьбу? – вкрадчиво спросила я, – Или вы больше любите браки по расчету? Похоже, последнее… Деньги к деньгам, капиталы к капиталам и всё такое. – Отчего же? Браки по расчету до добра не доводят, – мадам оторвалась от телефона и оценивающе окинула меня взглядом: – Нет. Ты нам всё равно не подходишь. Слишком простая… Породы в тебе нет. – И капиталов за душой, вы, наверное, это имели в виду? – с ангельской улыбкой спросила я, – Жену сыну тоже покупать будете? Людмила Петровна сощурилась: – Покупать можно только тебя. А с нормальными девушками – договариваться. – Так я не продаюсь. – Это ты сейчас говоришь. А если вздумаешь окрутить моего сына, хоть, конечно, я этого не позволю, – из-за копейки удавишься. Контракт заломишь до небес, каждую свою клеточку оценишь… А уж если залетишь, не отмоемся. Знаю я таких, как ты – нищенок. Никакого чувства собственного достоинства. – Кажется, его нет у вас, раз вы при сыне его личные дела обсуждаете. – Эти дела не личные, а семейные, – с расстановкой ответила Людмила Петровна. Но на сына искоса взглянула. Тимур сидел с непроницаемым, каменным лицом. Меня поразило, что он не вмешивался вообще. Не высказывался против чудовищных обвинений своей матери, и даже не пытался остановить назревающий конфликт. – Знаете, я уже видела одну такую маму, очень похожую на вас. Моя первая свекровь… Та змеюка. – Следи за выражениями!.. – вспыхнула Людмила Петровна. Она покраснела как помидор. Хотела еще что-то сказать, но я ее перебила: – Да, я была замужем. И уже сталкивалась с подобным отношением. Я вам ничего не сделала. Вы меня не знаете, но уже ведёте себя грубо. Это несправедливо и незаслуженно. – Значит, ты разведёнка? Поди и дети есть? – зашла с другого края мадам Дворецкая. – Нет. Слава богу, детей нет. Бог миловал унести ноги из этой семейки…Когда ее сын изменил мне, она взяла его сторону, хотя вина его была доказана… Не мою – его. И я поняла, что справедливости в жизни нет. И для матери его сынок всегда ближе, каким бы беспринципным он ни был. – Что ж, Тимур, ты всё слышал, – повернулась к нему Людмила Петровна, – Брошенка, еще и озлобленная на весь мир. Тебе нервы прилично помотает… Будешь и дальше с ней отношения строить?! – Не надо так, – тихо сказал Тимур, – Мам, ты перегибаешь палку. – Это она меня только что змеюкой обозвала! – ткнула в меня пальцем мадам Дворецкая, – Думаешь, я стану это терпеть?! – Ты сама спровоцировала ее своим поведением, – всё также тихо, но твердо продолжил Тимур. И в этот момент я заметила, что его белоснежная рубашка намокла в подмышках. То есть, он всё это время переживал за нас? Я почувствовала воодушевление. Если бы его приглашение было вызовом матери и желанием ей насолить, он не стал бы переживать. А вот от стресса потеют. Получается, что он искренне хотел меня с ней познакомить?! Я новым взглядом посмотрела на женщину. Действительно, чего это я так резко с ней говорю? Не стоит сразу скандалить, если есть шанс на длительные отношения. Длительные! Уму непостижимо, Тимур и в самом деле относится ко мне серьезно. Не могу поверить. До сих пор не могу поверить! И дело даже не в деньгах. А в его личности, в самом характере – он же… нормальный. Адекватный! Без звездной болезни и мании величия. – Я думала, ты на моей стороне! – подбоченилась мать, – А ты меня предал? – Я за справедливость, ты знаешь. Отец меня бы сейчас поддержал. Не стоит портить отношения, не узнав друг друга. Это недальновидно и глупо. – Ты намекаешь, что я глупа? – сдвинула густые брови мадам. – Мам, ты знаешь, что я восхищаюсь твоим умом. Всегда восхищался. Но ты слишком резко набросилась на Аню. – Не набросилась. Я вообще не собиралась с ней разговаривать! – припечатала Людмила Петровна и снова уставилась в свой смартфон. Повисла тяжелая пауза. Тимур замолчал, подбирая слова. Конечно, ему было непросто. Мадам Дворецкая любое слово могла перевернуть и направить против тебя. Она принимала только свое мнение за правильное. Она не видела дальше своего носа и не собиралась ничего видеть. Я поняла, что нам не подружиться. Нет. С такими людьми я старалась держаться на расстоянии. Только возможно ли это, если мадам Дворецкая во всё любит совать свой нос? Очень некстати принесли нашу еду. Мы не помирились, с чего бы нам есть вместе? Мадам что-то печатала в смартфоне, Тимур смотрел поверх стола на вход, о чем-то задумавшись. И я молчала… Два официанта выставили блюда перед нами, и яркий аромат плавленого сыра, такого вкусного и соленого, вперемешку с тонким ароматом свежеиспеченного хлеба, спровоцировал громкое урчание в моем животе. Я тут же покраснела, а мадам Дворецкая оторвалась от телефона. – Да она поесть на халяву сюда пришла! – снова беспардонно ткнула она в меня пальцем, – Тимчик, родной! Хватит подбирать нищих по всей округе. Неужели тебя не научили уличные собаки в детстве? Дикие так и останутся дикими, нищему что ни дай, он всё спустит!.. Пусть ее бывшие мужья кормят. Небось отсудила приличный куш при разводе. Брошенка!.. Я чуть не подавилась слюной от возмущения. – Очень низко обвинять меня в том, что я не делала!.. Я ни гроша не взяла. А все мои брендовые вещи бывший продал. Всё, до чего смог дотянуться, ничего мне не оставил… Ох, зря я это сказала! – Теперь тебе надо заработать на новые? – лукаво и с издевкой подмигнула мадам Дворецкая, – Как женщина я тебя, конечно, понимаю. Но как мать осуждаю!.. Очень осуждаю!.. И не стыдно говорить такое при Тимуре? – Я не собираюсь жить за счет Тимура. У меня есть работа, и мне хватает, – гордо ответила я. – Даже на брендовые вещи? – с сомнением оглядела мое пляжное платье мадам, – Что-то непохоже ни на один знакомый бренд. Не узнаю: что это – Шанель или Селин? Милый, – она с озабоченным видом повернулась к Тимуру, – ты не помнишь, в марте в Ницце не этот ли халат понравился нам на показе Дольче Габбаны? Или это было от Диора? Столько ехидства, насмешки было в ее голосе, что я не выдержала. Мое чувство собственного достоинства не могло с этим смириться. Поэтому я резко подпрыгнула из-за стола и с жаром сказала: – Вы поступаете низко! Какая разница, брендовое на мне платье или купленное на рынке? Из шелка или полиэстера?! Это не имеет значения, если я люблю вашего сына! Я могу ходить в любом костюме из масс-маркета, носить что угодно, лишь бы не зависеть от мужчины. Хватит, мне этого не надо! Я сама зарабатываю и заработаю сполна себе на все свои желания. И меня не надо облагодетельствовать и одаривать своими миллионами. Я и без них проживу! Не в них счастье. А вот без Тимура – вряд ли!.. Тим сидел с непривычным выражением лица. То ли он был поражен моими словами, то ли так взволнован и растерян, что не мог ничего сказать. Всё-таки мы и вправду с ним недолго знакомы. Вдруг он передумал или разочаровался во мне? Понял, что его чувства не столь сильны, как ему казалось? Нельзя так прилюдно обсуждать личное! Можно сглазить! Я и сама не знала, с чего вдруг озвучила свои чувства перед этой нахалкой. Она ведь не поверит, растопчет меня в грязи, опошляя всё. Нечего было метать бисер! Мадам фыркнула: – Все вы так говорите на первых порах. Подпишешь в брачном контракте условия: никакого содержания на личные нужды и гардероб? И платишь за себя только ты сама? – Конечно! – рявкнула я. И меня точно услышал весь ресторан. – А теперь, пора попрощаться. Спасибо за ужин. Мне надо идти! И я на всех порах схватила свою сумочку и развернулась на пятках. Так резко, что чуть не врезалась в парочку, незаметно подошедшую сзади. Я не слышала их шагов, и их появление стало для меня сюрпризом! И увидев их лица, я замерла столбом, мысленно прощаясь с Тимуром и со своей любовью. Теперь мне точно конец. Он слышал. Он тут. Он… сейчас всё испортит! К счастью, Дима не смотрел в мою сторону. У меня было пять секунд, чтобы взять себя в руки. Он глядел в лицо мадам Дворецкой и подхалимски улыбался. Только его Виолетта, сжимавшая в руках новенькую сумку от Диор (у меня была похожая еще полгода назад) злобно щурилась, глядя в мою сторону. – Брачный контракт, Людмила Петровна? – со смехом произнес знакомый до боли голос, – Какие неожиданные перемены в вашем семействе! Вас можно поздравить?.. – он обратил свой пресветлый взор на меня и запнулся: – Э… Что? Аня, это ты?! Ты что, теперь с Тимуром? – Да! – гордо ответила я и вздернула подбородок: – Твоего благословения не требуется. Твоей любовницы – тоже.