Глава 31

Ингард ушел, а я опустилась на траву, прислонившись к валуну. Что я наделала?! Я только что послала особу, приближенную к императору, в дальний пеший путь… И не просто особу. Я послала мужчину, который с первой встречи стал героем моих девических грез. Он олицетворение мужества, чести и доблести, как мой отец. Красавец. Я сочла бы за счастье быть с ним рядом, даже если бы он навсегда остался в обличье Зверя и общаться с ним я бы могла только через Фурси. Дышать с ним одним воздухом, гладить его атласную шкуру, обнимать его мощную шею и получать в ответ скупую звериную ласку – в виде тыканья мокрым носом в ладонь. От одной мысли об этом по телу разлилась сладкая истома и пересохли губы. Этот тот единственный мужчина, к котором стремится каждая моя клеточка. А я его выпроводила, как назойливого торгаша! Если бы об этом узнала Лаура или ее подружка Нельсия, они бы меня точно объявили сумасшедшей. А Вилари, моя рассудительная подружка?! Но бежать в город и спрашивать, что она по этому поводу думает, ни к чему. Во-первых, ничего не изменишь, а во-вторых…Ну в общем-то то, что и во-первых. А сама я, немного остыв, как думаю? Я думаю, что гордая кровь Арденнов и Дериннов не позволит быть на положении любовницы, пусть и с более высоким статусом. Пусть моим родителям выпала и недолгая любовь, но она была пламенной, яркой. И папа даже в мыслях не имел завести себе наложниц. Уверена, даже если бы они прожили сто лет вместе, мама его б в порошок стерла, если б он только заикнулся! А я что ли не дочь своих родителей? Мало того, что я влачу нищенское существование? Уже одним этим я показала, что дочь-то я недостойная. Не знаю, как, но должна была как-то добиться, чтоб меня отправили в академию. Нашла бы неподкупных судей, даже если ради этого пришлось бы ехать в столицу. Поэтому к тому священному моменту, когда я смогу с ними разговаривать, я должна уже чего-то достичь. И «чего-то» – это точно не звания любовницы! Подумаешь! Высокородный! Прежде всего он мужчина, а я женщина, а не домашняя собачка, которая приносит тапочки! – Все сказала? – неожиданно раздался голос Фурси. Ради чего это он бросил свою крольчиху и явился сюда? – Ради того, что сказать тебе, что ты не права, – заявил он. Такого от своего фамильяра я не ожидала. – Стесняюсь спросить, ты мой фамильяр или Ингарда?! Ты меня должен поддерживать. Не так ли?! – Так ли. Но ты не права. Зачем взяла деньги у Ингарда? Он тебя отблагодарил за спасение. Да? – Да, – уже нерешительно ответила я, не понимая, куда он клонит. – Тогда вопрос. А чем ты его отблагодарила за свое спасение? – кролик, кажется, поставил мне шах и еще чуть – чуть и будет мат. Мне стало невыносимо стыдно. Я представила, что подумал обо мне Ингард и ужаснулась. Пришлось напомнить себе, что мое имя переводится как «Сила, мужество». И проигрывать с таким именем негоже. Тем более кролику – моралисту. Чтобы собраться с мыслями, я переиначила его вопрос: – То есть ты хочешь сказать, что я поступила, как плохая девочка? Не чувствуя подвоха, Фурси важно надул свои мохнатые щеки и согласно кивнул. – Именно! – А скажи-ка, любезный! Почему, когда я была хорошей девочкой, у меня отобрали все и заставили прислуживать? Почему милашка Вилари, которая и мухи не обидела, лишилась эмеры?! И если б я не стала плохой девочкой и не увезла бы ее из дома, сейчас она ублажала бы, обливаясь горючими слезами, жирного старого борова и пасла гусей на лужайке! Так что по-твоему лучше?! Фурси, не ожидавший такого поворота, призадумался. – И не отвечай! Я взяла у него деньги, потому что разозлилась. Имею право. И если он испытывает ко мне какие –то чувства, пусть принимает такой, какая я есть! Я не буду кланяться в пол и тихой лебедушкой уплывать из его спальни, как только он натешится. Я Тимиана Арденн. И пусть с этим считается! Я воинственно задрала нос, доказывая фамильяру, что имею право. Однако вопрос о хорошей и плохой девочке остался не до конца решенным. Вернее, о деньгах. Сейчас я не была так уверена, поступила как достойная наследница героев страны. Харрот меня задери! Герои страны. А кто-то побеспокоился о судьбе сироты, продолжательницы их рода? И знает ли Ингард, что вообще творится на «местах»? Или он только войнушками занимается да внешними связями? Хотя, если судить по первой фразе, которую я услышала из его уст – «Пусть хоть одна фудра будет благодарна», то логично предположить, что он знает, как нелегко живется народу. А значит, и сам, хоть и косвенно, но причастен к его обдиранию. Но с другой стороны – не он этот порядок устанавливал, а его ждут великие дела. Опять же, чтоб эти самые фудры не пострадали от нашествия внешних врагов. Получается, защитник… Чтоб отвлечься от бесполезных умозаключений, я заглянула в кошель и ахнула. Там была по-настоящему сказочная сумма. Именно ее не хватало к тем сбережениям, которыми поделилась Вилари. У меня перехватило дыхание… Теперь я смогу поступить в академию! Получить диплом! Ох! Сколько же всего нужно будет сделать! Во-первых. Купить себе мужской костюм. Не в платьице же с рюшечками заявиться в академию! Святые духи! А мои золотые лотосы?! Я же их только спрятала в темное место настаиваться. Я не могу их бросить, слишком долго я ждала, чтоб их заполучить, это раз. А два, мне необходимо иметь с собой достаточно денег, чтоб не быть нищенкой. Уверена, что там будут и вечеринки какие-нибудь, куда нужно сделать взнос. И прикупить крутых артефактов, чтоб не быть хуже всех. А то я себя знаю. Если меня обидят, я могу и огня метнуть. И меня отчислят. В голове началась такая карусель, что мне пришлось опять плескать себе в лицо воду. – Тими, – прижав уши, как обычный зашуганный кролик, отвлек меня Фурси. – А? – я удивленно уставилась на него. – А в академию с домашними питомцами можно? – Э? – застопорила я мыслительный процесс и начала невразумительно отвечать одними гласными звуками. – Ты о чем? – Мне кажется, ты немного …, как это сказать… откатилась назад в умственном развитии, – Фурси не удалось долго удерживать просительную мину, а я, наконец, сообразила. – Ты хочешь, чтоб я взяла с собой твою даму? – Да, – опустив глаза, ответил пушистик. Харрот бы побрал такую жизнь. Вот почему Корнели мечтала лишь о том, как удачно выйти замуж, и у нее все получилось?! А у меня не понос, так золотуха! Представляю, как надо мной будут потешаться, когда я буду выносить крольчиху на лужайку погреться и носить ей сено охапками. А оставить ее в лесу, значит, обречь на неминуемую гибель. В закрытом доме она не будет жить, а я чаще, чем раз в неделю, не смогу ее навещать. И то не факт, что у нас будут выходные первое время. Лотосы, крольчиха, одежда… Я даже забыла о чувстве неловкости после ухода Ингарда. А до следующего его прихода (а я уверена, что он придет снова) я должна быть в академии. Пусть напряжет свои магические мозги в поисках меня! Да, я сразу и не поняла, почему от его предложения меня в жар кинуло. Если бы я согласилась стать его каданьей, это значило, что об академии и совершенствовании дара можно было б забыть. И я так бы и осталась красивой игрушкой, позором семьи. Крольчиху, по-любому, нужно пристроить в добрые руки. Просить Лауру, чтоб разрешила? Вилари, конечно, будет смотреть за ней. Но вдруг хозяйка скажет, что живность – это зараза. – Вот почему я не могу тебя послать с письмом?! – сокрушенно покачала я головой. – Уже б знали, что с твоей подругой делать. Фурси промолчал. Ну что ж, по лесу пусть сама скачет, а в городе я посажу ее в корзинку. И когда Лаура посмотрит на милашку, сердце ее растает. Все-таки легче сказать «нет» тому, кого в глаза не видел, чем тогда, когда эти самые глаза глядят на тебя жалобно- прежалобно. С лотосами ничего не станется. Просто потом будет стыдно разносить заказы, будучи курсантом академии. Вдруг заявлюсь с эфиром к даме, а у нее сынок или дочка со мной учатся! Придется Вилари просить. А еще мне предстояло непростое и неприятное дело – пробраться в свой замок и забрать документы. Или еще лучше – выманить куда-нибудь Горану с сестрицей. Например, как родню Вилари… Хотя нет. Если первый раз сошло с рук, то второй раз не прокатит. Найдется бдительный. Жажда деятельности охватила меня, и я, подскочив, понеслась к избушке, чтобы начать хоть что-то делать. Например, красиво упаковать оставшиеся эфиры и сегодня же отнести. Глава 32 За делами мысли об Ингарде будто бы испарились из головы. Но стоило мне уложить последнюю коробочку в большую корзину и устало опуститься на единственный колченогий стул, как образ сапфироглазого красавца тут же появился в голове. Чего я хотела больше? Чтоб он осознал свое поведение и предложил замуж, думая, что я лесная замарашка? Или при следующей встрече предстать в красивой форме курсанта академии? В штанах, обтягивающих стройные ножки, форменной приталенной курткой, белой рубахе с кружевами? А волосы будут убраны в тугую косу. И я такая вся строгая, увлеченная учебой. И мне не до любовных переживаний! И он зачастит в академию с проверками. А я на каком-нибудь показательном выступлении где-нибудь на полигоне как метну огненный сгусток в скалу, и она рассыплется в прах. А у меня на лице не дрогнет ни один мускул. Не гордятся же люди, что они, например, могут поднимать вверх руки?!  Так и для меня рождать огонь мощной силы – привычное дело. И Ингард не будет знать, на какой козе ко мне подъехать, и горько пожалеет, что пришел тогда и, как собаке кость: «Собирайся, поехали. Тебе невероятно повезло!» Вариант, что он просто забудет обо мне, я не рассматривала совершенно. Усмирив свои фантазии, я подхватила корзинку и зашагала в город. Разнеся заказы, я завернула по привычке к Лауре и Вилари. – Тими! Как хорошо, что ты пришла! А то мне пришлось бы отправиться к тебе в чащу леса! Твои родственники! – у Вилари перехватило дыхание. – Твои родственники решили окончательно присвоить себе твое имущество! Я на рынке встретила случайно соседку, торговку зеленью, и она рассказала, что Горана всем женихам, посетившим их с визитами после бала дебютанток, представляла свою дочь как наследницу древнего благородного рода Арденнов! У меня перехватило дыхание. Формально она могла это сделать – ведь мой дядя как бы родственник Арденнам, но к замку моих родителей не имеет никакого отношения. Вот так вопрос о том, как лучше встретить Ингарда, отпал сам собой. Надо срочно отправляться в академию, заявить, что документы утеряны, а личность мою могут установить, запросив в архиве личное дело моей мамы. Там и магический портрет, и оттиск ладони, который совпадет с моей по линии семьи. Стоп. А почему я раньше не могла этого сделать? Задала я себе совершенно резонный вопрос и зависла. – Тими! Не паникуй! Что-нибудь придумаем! – горячо заверила меня подруга, отвлекая меня. – Я не паникую. Я думаю, – отмерла я, но все равно некоторое время сидела без движения, пугая Вилари. Потом, наконец, сообразила, что та Тими, которая жила на правах служанки, и та, которая отказала Первому Министру – это совершенно разные Тими. Та была обыкновенной девчонкой, забитой постоянными попреками и не подозревающая о своей силе. А нынешняя свою силу знает. И знает много чего другого. Но тем не менее, ей нужно действовать! – Вил, у меня к тебе много заданий. Вернее, два. Но одно разовое, другое подождет до того времени, пока что-то не изменится. Даже три. Сейчас же надо уговорить Лауру разрешить тебе взять крольчиху из леса и пообещать, что она даже не заметит ее присутствия. Ну и соответственно, ухаживать за этой ушастой дамой, пока не определим для нее другое место. И нужно через две недели достать из укромного места эфиры с золотым лотосом и притирания. Упаковать красиво и разнести заказчицам. – Все сделаю, как скажешь. Только откуда ты крольчиху взяла? – тихо спросила Вилари, опасаясь, что я в своих лесах немного свихнулась и придумала какую-то несуществующую зверюшку. – А, это не я. Серый принес в подарок, а Фурси умолил, чтоб я не делала из нее суп. Подругу себе нашел, видите ли, – отмахнулась я, все еще сосредоточенная на неотложных делах. Однако, взглянув на Вилари, я чуть не расхохоталась. Она сидела с таким лицом, будто вынуждена соглашаться с бредом дорогого ей человека, но основательно больного головой. Пришлось потратить время на рассказ о своем приятеле и о нежданной любви Фурси. – А…, – с облегчением выдохнула подруга. – Так. Пойдем с Лаурой говорить, а потом в модную лавку мне за костюмом. Прежде жесткая и требовательная Лаура тоже стала каким-то другим человеком за время нашего знакомства. Первое время я боялась дышать в ее присутствии – такой строгой она казалась. Сейчас же я чувствовала себя так, будто она старшая сестра. Тоже строгая, но любящая. Я догадывалась, что она хочет увидеть торжество добра хотя бы в моем случае. Поэтому и помогает. Узнав, что у меня есть необходимая для поступления в академию сумма, она, растрогавшись, порывисто обняла меня. – Детка, пусть у тебя все получится. Если что-то нужно, обращайся. Помогу, чем смогу. И за кроликом твоим мы с Вилари будем ухаживать. Ведь от его благополучия зависит настроение твоего фамильяра. Он должен быть максимально собран, чтобы защитить тебя. А теперь поехали за обновками! Я вызвала экипаж, чтоб не ходить пешком, как нищеброды. От восторга у меня перехватило дыхание, и я бросилась ее обнимать. – Я вам так благодарна! Не передать! – Лучшая благодарность с твоей стороны – это стать сильной и, по возможности, неуязвимой. Хочется иметь друга, который сможет защитить. – Я стану таким другом! – твердо сказала я. Дальше все покатилось, как под горку. Я словно отключила эмоции, выполняя пункт за пунктом своего грандиозного плана. И вот я уже стою у ворот академии, естественно, рядом со мной экипаж с моими вещами, который будет дожидаться решения администрации. Я выдохнула, расправила плечи и смело шагнула к воротам, где стояли два караульных, явно не старших курсов. Помня наставления Лауры, я не стала блеять что-то в духе «Я хотела бы поговорить с председателем приемной комиссии…». – Добрый день! Я Тимиана Арденн. Проводите меня, пожалуйста, к господину Адальбрандту! – твердо сказала я, переводя пристальный взгляд с одного на другого. – И по какому же вопросу к господину ректору хочет обратиться такая хорошенькая барышня? – опьяненные властью, данной им для несения караула, сопляки решили поразвлечься. – Может, вам господин ректор совсем не нужен? Давайте лучше после дежурства мы пригласим вас на прогулку или даже в модную кофейню? – Не находите странным свое поведение? – не меняя выражения лица, спросила я. – У меня вопрос к господину ректору, а вы хотите, чтоб я изложила его вам?! Я уверена, что у вас есть четкие инструкции. И в них точно не указаны ни прогулки, ни кофейни. Думаю, вашему начальству не очень понравится то, как вы несете службу. И если будете продолжать в том же духе, мне придется поделиться информацией. Шуткой или нерешительностью в моем тоне и не пахло, поэтому переглянувшись, молча указали мне на пропускную кабину, стены которой были выложены ослепительно – белым шероховатым камнем. Я так поняла, что камень должен изменить цвет, если прибывший имеет дурные намерения, спрятанное оружие или еще что-то способное причинить вред. Я простояла несколько минут, и ожидаемо, стены не выявили никакого злого умысла. – Ого, – тихонько присвистнул один из караульных. – Ни единого пятнышка! Вот это уровень! Я еще не знала, сколько у них там допустимых уровней, но была несказанно обрадована, что бездушные стены не посчитали меня преступницей. И только потом сообразила, что я-то себя таковой не считаю. Я так поняла, что и настоящий преступник, если его не мучает совесть, может пройти здесь проверку. – Пойдемте, – посерьезнев, кивнул мне головой один из стражей в сторону огромного серого здания с плоской крышей, находившемся довольно далеко от ворот, и я с замирающим сердцем засеменила вслед за ним. Идти пришлось через площадь, вымощенную ровным, один к одному подобранным булыжником. Вот теперь я уже чувствовала не просто волнение. Меня уже трясло от страха и предввкушения чего-то восхитительного. Наверно, на этом плацу проходят какие-то смотры, состязания. "Святые духи! Сделайте так, чтоб я здесь осталась! "– Твердила я мысленно.